It is on

На секунду у меня пропал дар речи: она что, серьезно собирается уходить? Вот так просто?! Но я быстро восстановился, чуть саркастично выдавливая: — Хей, а подарить поцелуй своему спасителю? Я же немногого прошу! И всё. Той мило трясущейся девушки не стало. Теперь меня одаривала ледяным взглядом королева, которая позволила себе пошлость, в виде искривленной иронией улыбки. Белокурая отошла от дивана, не сводя с меня глаз, будто я собирался за ней бежать. Не плохая, конечно, идея, но зачем тратить энергию, если и так понятен исход? Ключ находится в баре, звукоизоляция делает свое дело, так что рано или поздно она сдастся. — В клубе полно телок, сними себе несколько и радуйся. Они тебя поцелуют даже там, где свет никогда не лился, а от меня ты можешь получить лишь пониженную самооценку. Внутри меня всё стало вскипать, а перед глазами всё поплыло: ещё чуть-чуть и ей даже Будда не поможет! Но, посмотрев на неё, даже не заметил капельки сомнения или страха, что сильнее бесит и возбуждает. Встал с дивана, движимый непонятными хотелками, и одним рывком привлек белокурую к себе, впиваясь в алые губы. Секунда, и я чувствую вкус крови на языке. Металлический привкус заполняет каждую клеточку тела, заставляя желать большего, ещё большего… Даже не заметил, как мы завалились на диван. Я машинально насадил девушку на больно выпирающий причендал, стараясь хоть как-то снять стресс, мозгом понять, что ещё немного, и я получу то, что так долго желаю. А белокурая оказалась совсем даже ничего: в какой-то момент перехватила инициативу и стала взбудоражено шарить по моему торсу. Я перестал соображать, что делаю, поэтому стоны, мои стоны, стали утопать в её губах. Уже стало невыносимо больно в джинсах, и девушка мгновенно это почувствовала. Но вдруг всё оборвалось… Она встала и быстрым шагом направилась к выходу. Да что за несносная девчонка?! Какого черта она творит?! А я так хотел с ней по-хорошему, честное слово… — Мне сейчас ничего не стоит схватить тебя. — я сам не узнал собственный голос. Никогда бы не подумал, что буду угрожать девушке, чтобы с ней переспать. Скатился. — Поэтому давай ты лучше сама вернешься, иначе приятно будет только мне. И она как-то сдалась. Просто взяла и сдалась! Зверь внутри ликует, предвкушая такое долгожданное продолжение вечера, а в мозгу что-то не укладывается: девушка серьезно решила смириться? Но пока белокурая снимала каблуки, все мысли из головы испарились. Вырез на платье был небольшим, но этого хватало, чтобы моя и без того больная фантазия разгулялась не на шутку. Ещё пара движений, и девушка выпрямляется, затравленно смотря мне в глаза. Внутри что-то шевельнулось, но также быстро погасло, и, пока я пытался понять, что это было, раздался грохот, который вывел меня из оцепенения. В итоге дверь снесена, девушки нет, я не удовлетворен и зол… *** Пробегаю мимо лож, где всё ещё сидела та самая компания, из которой и был ненавистный Чон Хосок. Пулей пролетела мимо парней, не оборачиваясь на их оклики. Ещё не хватало тут задержаться! Этот парень будет зол, очень зол, а я понятия не имею, как выбираться из здания. Скорее всего охранники уже предупреждены и знают мои приметы, но тормозить уже некогда! Снова вливаюсь в потную толпу обкуренных людей. Всё же лучше, чем ничего… У меня есть пара минут форы, пока буду судорожно соображать, как выбираться из этого дерьма. Как минимум мне не поздоровится за вышибленную дверь, а как максимум… Даже думать об этом не хочется! Хоть ко мне и липнут какие-то бухие парни, норовя залезть под платье, но всё же Чон Хосок и его прихвостни попотеют, прежде чем найдут меня в этой толпе. Решение приходит внезапно и ясно обрисовывается в голове: надо найти туалет! Там как минимум несколько кабинок, в которых можно отсидеться и что-нибудь придумать, да и парни вряд ли будут брать на абордаж женский туалет. В конце концов неприлично это, да и не по статусу заведения, что должно их остановить от посягательств на исконно женскую территорию. Не без труда стала пробираться сквозь толпу, пытаясь понять, в какую сторону уходят девушки, чтобы «припудрить носик». Наконец решила пойти за девушкой, которая была уже изрядно подвыпившая, но всё ещё крепко держалась на своих двоих. Ну вот и что этому придурку не приставалось к таким, как она?! И фигура при ней, и лицо наверняка тоже, уже давно бухая и на всё готовая… Почему всегда я? Освободившись от Феликса, сразу же попала к ещё более худшей версии. Что за жизнь?! В туалете тусовались группки молодых девушек, которые делали селфи и странно хихикали. Господи, насколько же тут все прогнило, аж противно… Этот образ жизни — прожигательский — абсолютно ни к чему не ведет. Да, конечно, если твоя цель — это найти папика, тогда тебе именно в такое заведение. Но неужели девушкам не хочется настоящей любви? Такой, где не только принимают, но и отдают? Отдают больше, чем нужно и каждую минуту? Я не верю в то, что такую любовь можно пронести через всю жизнь, но разве не счастье знать, что когда-то такое с тобой было? Я тяжело вздохнула и прошла мимо гламурных девушек в кабинку. Те даже не заметили меня, ведь я на их фоне смотрелась даже ущербновато, но это, наверно, к лучшему. Я закрываю дверь, сажусь на толчок и всё. Никаких мыслей, никаких слез, вообще ни-че-го. Пустота. Я устала и вымотана, мне все надоело и я хочу просто спать, но выход из «Феникса» мне прописан на катафалке. Звуки щебечущих девушек стали удаляться, и я вышла из кабинки. Смысл там сидеть? Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь: от прически ничего не осталось, платье помятое, помада размазана по лицу и в довершение всего — потекла тушь. Что он вообще мог во мне найти? Моё размышление прервал чужой всхлип. Я дернулась, испугавшись, но вовремя вспомнила, что это — женский туалет. Стала идти на судорожные вздохи и подошла к очередной кабинке. Там явно кто-то пытался не плакать и вообще старался слиться с мебелью. Я осторожно постучалась… — С вами всё в порядке? — глухо спросила я. Горло дико болело, а внутри всё пересохло. За кабинкой вообще всё стихло. Стало складываться ощущение, что девушка решила отмолчаться, пока я не уйду. Но я сама по себе знаю, что хуже одиночества в такие моменты — ничего не бывает. Я глубоко вздохнула, набирая в легкие побольше воздуха и выдала, тихо стуча костяшками пальцев по двери: — Выходите, пожалуйста! Я вам ничего не сделаю. Я ваш друг. Шуршание, и передо мной стоит миловидная брюнетка лет двадцати на вид, с искусанными от нервов губами, растекшейся как и у меня тушью и абсолютно побитым настроением. Если я ещё хоть как-то крепилась в своей безвыходной ситуации, то эта малышка совсем сникла. Осмотрев собрата по несчастью, широко улыбнулась, стараясь всем своим видом излучать уверенность. — Так, и что у нас произошло? Руки-ноги на месте, жива, здорова, во всяком случае по первому взгляду. Тушь можно поправить и чуть подкрасить губы, и всё будет в самом наилучшем виде. Так от чего же мы страдаем в туалете престижного клуба? — А меня… парень бросил… — тихо ответила малышка, опуская взгляд. — Я его так сильно люблю, не представляешь! А он… «Меня стали обременять эти отношения. Нам нужно расстаться.» — передразнила она своего молодого человека, корча смешное лицо. — Представляешь? И это за два дня до нашей годовщины! — И сколько вы вместе? — не смогла не поинтересоваться я. — Должен был быть год. Говорят, я единственная, кто так долго продержался. — заговорщическим шепотом ответила новая знакомая. — Он же жуткий бабник! — Так отчего же ты тогда с ним встречаешься? Вот не понимаю я иногда эту удивительную женскую логику! Знаешь же, что бабник, знаешь, что будет изменять и лгать, но всё равно остаешься с ним. Зачем?! Или это удивительная женская душа, которая всегда хочет приютить ущербных? А может наше святое убеждение, что именно Я, а не кто-то другой сможет исправить блудного сына? Вот отсюда все проблемы… — Люблю его… Давно люблю… — совсем грустно ответила та, и я решила сменить тему. — Ким РиНа. — протянула руку ей в дружеском жесте. — Твоя новая подруга по несчастью. Для тебя просто Рина. — Пак СульДжи. — мило потрясла меня за руку она. — Просто Сульджи. — А теперь скажи мне, как зовут твоего возлюбленного и где он сейчас? — Ким СокДжин. Он, наверно, всё ещё в клубе… — испуганно ответила Сульджи. — А… что ты хочешь сделать? — Ещё пока не знаю, но ничего хорошего… Я уверенным движением стерла оставшуюся тушь со своего лица и улыбнулась спутнице: хоть кому-то из нас должно сегодня повезти или нет? *** Я вроде бы опешил совсем ненадолго, но белокурая успела скрыться. Я побежал за ней, но, поняв, что цель потеряна, связался по рации со всеми охранниками и передал её приметы. Жаль, конечно, что я не успел спросить её имя, это бы значительно ускорило поиски, но чего уж теперь. Кровь внутри бурлила, злость накрывала с новой силой, а я понятия не имел, что с этим делать и как бороться. Оставался один вариант: ждать, пока она сама выйдет на свет. В конце концов и гулянки когда-нибудь заканчиваются, а в полупустом клубе легче простого найти одну девушку в белом платье и закончить то, что начали. Теперь она у меня неделю с кровати не сможет встать! Ещё ни одна девчонка не смогла меня заставить побегать, а уж тем более рыскать по клубу в её поисках. А главное, теперь ни одну другую не хочется! Вкус погони и отказа просто сносил крышу, и, выйдя в клуб, ощущение похоти лишь обострилось. Я направился в сторону нашего ложе, где всё ещё веселились парни. Объясняться абсолютно не хотелось, но расспросов всё равно не избежать, так что… — Хоуп, давно ли ты стал девчонок пугать? Или это ты так своими размерами её поразил? — съехидничал Шуга, получив от меня холодный взгляд. Парни заржали, а я лишь плюхнулся на диван, всматриваясь в толпу раскованных людей на танцполе. Она же наверняка где-то там, выбивает себе время… — Не, ну серьезно. Что это было? — спросил Ви, успокоившись. — Она с такой скоростью бежала, будто привидение увидела. А отвечать совершенно ничего не хотелось. Позор просто напросто! — Ну, не получилось у меня с ней… — средне ответил я, пытаясь найти хоть какую-нибудь отмазку. — Ты же её в випку водил? — задал скорее риторический вопрос Чонгук. — Как она тогда смогла от тебя сбежать? Твои жертвы обычно не способны на такой бег после посещения твоих лож… — А она… выбила дверь. Ногой. — тяжело выдохнул я, прикрывая глаза. Второй раз за пару минут парни дико заржали. М-да, я поторопился, говоря, что белокурая неделю не встанет. Да я её вообще к кровати привяжу, будет у меня вечной наложницей! — Так, прекратили! — гаркнул я, не выдержав. Не сразу, но всё-таки все успокоились. А я решил свернуть с этой скользкой темы на что-то более отвлеченное. — Джин, а у тебя как со своей? Расстался или ещё нет? — Видел бы ты её лицо! — усмехнулся Чимин, хлопая по плечу СокДжина. — Она, конечно, ничего такая, но ужас какая ранимая. Кто тебя девушек учил выбирать, хён? — А ты ещё лезь, куда не надо, сопляк! — по-доброму, но всё-таки с предупреждением ответил Джин. — Свою заведи, потом поговорим! И да, я расстался. Реально надоело, ходит за мной как лямка, честное слово. Говорит, что любит. Но мне-то какое дело? Она знала, на что идет, и чего-то всё требует. — Бабы… Странные существа. — протянул Шуга, вместе со мной всматриваясь в танцпол. — Одни дают каждому встречному поперечному, другие в любви признаются каждые пять минут, а третьи обламывают. Все как-то тяжело вздохнули и притихли. Наверно каждый из нас сталкивался с первыми двумя видами женщин, а вот третьи… С ними интереснее, живее, азартнее, но иногда хочется просто чтобы подчинились. Без разговоров, лишних слов и прелюдий. Где эта золотая грань между подчинением и недоступностью? — Хён, белое платье… Это не она? — вдруг рядом с ухом прозвучал голос Чимина. Я сразу же встрепенулся и стал всматриваться в живое море людей. Вдруг где-то совсем рядом мелькают белые волосы. Неужели..?