Мне снится сон

Джеремайя просыпается от странных непривычных звуков и первое время просто пытается сообразить, что это такое и откуда идут эти звуки. Потом он понимает: это хныканье. Джером хнычет на соседней постели, как трехлетний. — Что у тебя случилось? — спрашивает Джеремайя, приподнимаясь на локте и вглядываясь в темноту. Хочется зажечь свет в комнате, но это будет не очень приятно спросонья. — Мне приснился ужасный сон, — говорит Джером, и его слова прерываются судорожными вздохами и всхлипами. Джеремайя снова откидывается на подушку и невидяще пялится в потолок. И какого черта?.. — Ладно, иди сюда, — в конце концов говорит он. — Расскажешь хоть, что за сон такой. Его кровать широкая, но недостаточно широкая для них двоих. Джеремайе приходится вжаться в стену, чтобы Джером мог лечь рядом с ним и накрыться одеялом. Затем Джеремайя прикрывает глаза и слышит шепот: — Мне снилось, как я убиваю. Людей. Я бью их ножом в грудь, протыкаю легкие, ломаю ребра, их кровь выходит струями и фонтанами, они задыхаются и смотрят на меня во все глаза. Я помню их взгляд. Полный ужаса. Они открывают рот, чтобы закричать, но… у них ничего не получается. Оттуда вырываются только жалкие хрипы. Потом я бью ножом прямо в горло. И… они мучаются. И умирают. — Это всего лишь сон, — говорит Джеремайя, стараясь быть отзывчивым, и чуть гладит Джерома по волосам. Сон не вызывает тревоги в нем; присниться может что угодно, нечего об этом переживать. Тем более, ему слишком хочется спать. Следующей ночью Джеремайя в тревоге просыпается от чужого присутствия совсем близко. Он видит силуэт у кровати и судорожно шарит рукой в поисках очков, но раньше, чем находит их, понимает: это снова Джером. Всего лишь Джером. — Что такое? — Опять тот же сон, — печально говорит Джером, и Джеремайя немного медлит, прежде чем отодвинуться к стенке и дать брату лечь. — Я громко смеюсь, пока убиваю какого-то мужчину средних лет в темном переулке. Ярко светит луна. Он пристально смотрит на меня, и у него зеленые глаза — зеленее, чем ты можешь себе вообразить. Напоследок я провожу ножом поперек его шеи. Кровь течет водопадом. — Это точно ты во сне? Ты истинно ощущаешь себя самого? — зачем-то спрашивает Джеремайя, хотя, право слово, это не имеет никакого значения. — Да. Это я. Я знаю, что это я, я уверен. И Джеремайя молчит, не зная, что ответить. Он обнимает брата одной рукой, прижимая к себе, и чувствует, как тот трясется в его объятиях. На краю сознания он думает: «Странно двум шестнадцатилетним парням обниматься в одной постели». А затем засыпает снова. Дальнейшие несколько ночей идут все по тому же сценарию; правда, Джеремайя уже без вопросов и промедлений двигается к стенке, когда видит Джерома у кровати. Джером ложится рядом и рассказывает ужасные вещи, рассказывает много минут подряд, пока в полудреме Джеремайя видит кровавые сны, навеянные этими рассказами. Он снова вырывается в реальность, когда Джером заканчивает свой рассказ словами «…ему было лет шесть или около того». Джеремайя садится на постели и смотрит на брата сквозь темноту: — Нам нужно рассказать об этом родителям. Нужно… чтобы они купили тебе что-то. Лекарства. Джером встревоженно садится рядом: — Нет, пожалуйста, не надо, — просит он шепотом, — они ведь решат, что я сумасшедший. А я не такой. Это лишь сны. Ужасные сны. Джеремайя смотрит на него, смотрит на черты его лица, идентичные тем, что он видит в зеркале, и смотрит на луну, которая отражается в его глазах. Потом берет его голову и прижимает к себе. Джером обвивает его холодными руками, словно пытаясь укрыться в этих объятиях от всего ужаса, который он испытывает уже кучу ночей подряд. На пятую ночь Джером не спешит лечь с ним рядом под одеяло. — Джеремайя, — говорит он, и в его голосе отчетливо слышно слезы, — сегодня мне снилось, что я убил наших родителей. Джеремайя садится на кровати, выпрямляется и немного медлит, прежде чем зажечь свет. Он смотрит на его руки, перепачканные в свежей крови, стекающей вниз и капающей на пол. Он смотрит и не может отвести взгляд. Джером же не сводит взгляда с него. Затем Джеремайя протягивает к нему руку, берет его за запястье и тянет на себя, так, что Джерому приходится сесть рядом с ним. Он по-прежнему смотрит на него, не сводя взгляда. — Я боюсь, что мне приснится… — говорит Джером, но не заканчивает. — Тише, — шепчет Джеремайя, выключая свет. Он держит его руку в своей и целует его пальцы, чувствуя привкус крови на губах.