Скажешь "да"!

Я не собираюсь лезть в твои мысли обо мне.       Какаши ведёт рукой вверх по предплечью Сакуры и довольно равнодушно оглядывает выступившие от неожиданности мурашки. Она испуганно дёргается, рефлекторно сжимается, а он игнорирует её удивлённый взгляд, когда они встречаются глазами, и никак не объясняет столь поздний визит. Ничего не говорит даже когда тонкие, изящные пальцы, судорожно обхватывают плечи, обнимая себя, чтобы удержать сползающее полотенце. Сакура после душа выглядит крайне соблазнительно — белая, махровая ткань слабо прикрывает все прелести красивого тела: чуть влажные, взъерошенные розовые волосы, заправленные за уши, непослушно торчат в разные стороны, губы подрагивают, то ли от холода, то ли от страха, а на выпирающих ключицах ещё осталась пара нетронутых капель. Руки сами тянутся к ним. Какаши мягко проводит подушечками пальцев, стирая влагу, и ведёт вверх, обхватывая утончённую шею. На дрожь, пробившую тело девушки, он внимания не обращает — сжимает её и хмыкает, потому что она настолько тонкая, что удаётся даже сомкнуть пальцы вместе. Ты теряешь свою честь и становишься грязней.       Зелёные глаза робко распахиваются и смотрят с немой мольбой, которую Какаши отказывается видеть и принимать. Он толкает ватное тело вперёд, впечатывая Сакуру в стену. Без особого усилия впихивает между её сомкнутых ног колено и смотрит в упор несколько долгих секунд. Сакура стыдливо хватается за края махрового полотенца, суетливо блуждает глазами по комнате, смотрит куда угодно, но не на Какаши. Он хмурится — такой расклад не подходит. Одна рука медленно ползёт вниз. Гладит мягкую кожу на бедре, уверенно двигается на внутреннюю сторону. Два пальца скользят по промежности, и Сакура судорожно выдыхает, явно стараясь слиться со стеной. Сжимает губы в тонкую линию, лихорадочно хлопает глазами, вызывая у Какаши смешок. Мокрая, а он ещё ничего не сделал.       Он проводит пальцами ещё несколько раз. Неотрывно смотрит на Сакуру, ловит эмоции. Читать её легко — она словно открытая книга, когда перед ней Какаши. Он очень внимателен, а она даже не скрывает, что не умеет сосредотачиваться рядом с ним. Кусает губы и кривится — наверняка думает о своём горе-муженьке, который вместо медового месяца с женой предпочёл поблуждать по миру, в надежде найти себя. Какая ирония!       Чувство вины застывает где-то на её губах, которые не могут проронить ни слова.       Стыдно стоять перед Какаши в таком виде, будучи замужней. Стыдно изменять мужу с собственным учителем. Стыдно сжимать руки в кулаки, когда он нечаянно сжимает клитор подушечками пальцев. Стыдно делать это не в первый раз. Стыдно, что есть возможность дать отпор, но нет силы воли и желания… Стыдно, стыдно, стыдно…       Да, Какаши чувствует её стыд на уровне подсознания, но ему плевать. Он медленно проталкивает в Сакуру один палец и недовольно скалится, когда она сконфуженно охает, напрочь забывает о полотенце, отпускает края и упирается в его плечи, желая оттолкнуть. Она мотает головой в разные стороны, упрямо отталкивает его, но, когда Какаши резко вводит палец на всю фалангу и прижимает её своим телом к стене, лишь смущённо всхлипывает и кусает губы. У неё нет шансов. Каждый раз, когда с тобой, Я не знаю, что мне ждать.       Какаши двигает им медленно, осторожно. Рассматривает красное лицо с садистским наслаждением. Ему нравится смущать Сакуру, показывать своё превосходство, доказывать, что она — ничто без него. Какаши её воздух, без которого жить невозможно.       К пальцу добавляется ещё один. Он вводит их полностью и разводит в стороны. Сакура вскрикивает, сразу же одёргивая себя, и сжимает его плечи. Сама тянется к нему, невесомо касается губами подбородка. Мужчина смотрит не отрываясь. Изумрудные глаза полны желания, перемешанного с отвращением, стыдом и ненавистью. В уголках уже собираются слёзы и когда он резко вводит пальцы, Сакура не выдерживает и всхлипывает. Обнимает крепкую шею и прижимается всем телом. Прячет голову в изгибе шеи, чтобы Какаши не видел её слёз, на что он лишь скалится. Вынимает пальцы, отталкивает её от себя.       Даёт возможность сделать выбор.       Сакура часто плакала после свадьбы. Не из-за Какаши или Саске, а из-за себя. Первый не принуждал её ни к сексу, ни к чувствам, никогда не делал больно. Даже сейчас, стоя напротив рыдающей девушки, он ждал.       Она выглядит жалко — судорожно подтягивает полотенце, содрогается в беззвучных рыданиях и всеми силами старается перебороть чувства. Доказать, что она любит только мужа, а измена — это плохо. Ты же не была святой, В этом не под стать.       Какаши понимает её, но отказывается принимать. Он видит, как дрожит её тело, знает, что она на грани истерики. Сразу ясно, что Сакура пытается заглушить свои чувства, как делала тысячу раз на поле боя, но не может сделать это перед ним. Руки и ноги трясутся, слёзы предательски текут по щекам. Он готов поспорить, что перед её глазами сейчас стоит образ Саске. Его холодные, пронизывающие глаза, пробивают её шаткую броню, прожигают тело. Как же стыдно ей сейчас должно быть.       Он не знает, что стыдно ей не только перед мужем, но и перед ним и самой собой. Она корит себя за измены, но ничего не может поделать. Каждый раз льнёт к Какаши, когда он приходит, рыдает, но пылко отвечает на поцелуи, а потом долго смотрит на отражение в зеркале, и заглушает рвотные позывы. Тошно от самой себя. Ты скажешь «да», скажешь «да» мне, как всегда!       — Решайся, — Какаши не терпится. Его время ограничено и ждать больше он не собирается. Если она сейчас откажется, то это и будет концом. В глубине души он даже этого хочет.       Сакура поднимает на него полные отчаяния глаза, смотрит долго, тяжело дышит, а потом, громко шмыгает носом и шатаясь, подходит. Перед тем как холодные, чуть подрагивающие губы, накрывают его, Какаши успевает подумать, что она сдалась. Сомнения отпадают сами собой. Он её не принуждает, они делают то, что хотят оба. Руки сжимаются на хрупкой талии и Сакура охает. Какаши пользуется её секундным замешательством — не медля, углубляет поцелуй. В этом нет ни капли романтики, только животная страсть, которую они испытывают друг к другу. Он чувствует, как она истошно жмётся к нему, как до безумия кусает его губы, жарко отвечая, и сам зверски стягивает с её тела проклятое полотенце и швыряет в сторону.       Сам разрывает развязный поцелуй, бросает на Сакуру оценивающий взгляд, убеждаясь, что она не передумала и рывком опрокидывает её на кровать. В семейном гнёздышке Учиха она большая, крепкая, Какаши ухмыляется, когда проскальзывает мысль, что Саске покупал её для них с Сакурой. Лёжа здесь передо мной, В ожидании тепла, Молча давишься слюной, Жаждешь сжечь меня дотла.       Бледная кожа хорошо контактирует с чёрными простынями. Должно быть, сговорчивая девушка заменила свои привычные светлые на эти, потому что так сказал Саске. Эта мысль заставляет Какаши скалиться.       Сакура лежит перед ним, словно загнанный в угол зверёк, и ждёт. Её тяжёлое дыхание, подрагивающие ресницы и затуманенные глаза заставляют Какаши действовать. Он подаётся вперёд, нависает на ней, и увлекает в долгий, страстный поцелуй. Блуждает руками по телу, задерживается на груди, мнёт и поглаживает её. Балансирует — мягкость граничит с жестокостью, потому что даже когда он чертовски зол, он не сделает Сакуре больно. Ему удаётся идеально угадывать чужие желания.       Её руки лихорадочно мнут синюю водолазку на спине. Какаши не комфортно в таком положении, он хочет устроиться поудобнее, но Сакура нервно сжимает колени, не позволяя устроиться между ними. До сих пор продолжает сомневаться. Ему это не нравится, он рычит в поцелуй, отстраняется и рывком раздвигает колени в разные стороны, наслаждаясь вспыхнувшим чувством стыда в её глазах. Сакура отворачивает голову и сжимает губы в тонкую линию. Разрывая на куски Твою плоть сквозь дрожь и боль, Я зажал тебя в тиски, Потеряв контроль.       — Не смей думать о нём, когда ты со мной, — спокойно шепчет Какаши, уверенный в том, что Сакура слышит его слова.       Он расстёгивает ширинку, чуть приспускает штаны и достаёт налитый кровью член. Краем глаза замечает, как дико она кусает губы, наблюдая за движениями, и понимает, что крышу сносит окончательно. Перед ним чужая, но, от того, не менее желанная и податливая женщина, и сейчас она станет его. Пусть не навсегда, только на несколько часов, но он готов довольствоваться малым, лишь бы она прогибалась под ним, царапала его спину и стонала.       — Расслабься, — он подаётся вперёд, упирается одной рукой о кровать, возле головы Сакуры, другую сжимает на своём члене. Несколько раз проводит головкой члена по её промежности, неотрывно смотря в глаза, и только после того, как Сакура невероятно уверенно кивает и сжимает руки в замок на его спине, медленно входит.       Он начинает двигаться не сразу, а спустя пару секунд, после протяжного стона Сакуры. Она притягивает его ближе, обхватывает ногами поясницу и уже не сдерживает себя — стонет громче. Какаши двигается аккуратно, медленно, знает, что у неё несколько месяцев не было секса, поэтому старается причинить минимум дискомфорта. На самом деле, ему хочется наплевать на всё, он чудом сдерживается, чтобы не участить движения, и вбивать её тело в эту чёртову кровать, которую купил Саске, с особым остервенением, но он этого не делает. Ускоряется после того, как Сакура сильнее прижимает его к себе.       От резких движений её тело пробивает мелкая дрожь, которую Какаши просто не может не почувствовать. Он обхватывает руками лицо и, заглушая громкий стон, целует. Впивается в губы несколько грубо, но контролировать своё тело уже не получается. Сакура мычит, пылко отвечая, и проскальзывает ладонями под водолазку. Какаши недовольно прогибается, когда она проводит ногтями по спине, и вонзает их в лопатки. Он рычит в поцелуй и ускоряет движения, набирая бешеный темп, окончательно откидывая все мысли. Чуть уменьшает темп лишь тогда, когда Сакура мелко задрожав, протяжно стонет ему в губы, и сильней прижимает к себе. Низ живота приятно сдавливает, когда стенки судорожно сжимают член внутри. Какаши делает несколько дёрганых движений и оргазм накрывает следом. Тело ноет от приятных судорог, а тёплая струя заполняет Сакуру, от чего та шокировано распахивает глаза. Ты скажешь «да», скажешь «да» мне, как всегда.       Какаши рассматривает её с мягкой улыбкой. Целует в висок, убирает пряди волос, упавшие на лицо, а после и вовсе накрывает губы своими, затягивая в долгий, чувственный поцелуй. Сакура отвечает нежно, блуждает руками по мускулистой спине и всё так же тяжело дышит после оргазма.       Какаши отказывается о чём-то думать. Они опять сделали это, хотя зареклись, что не будут. Он сам много раз говорил себе, что не смеет вмешиваться в их семью, но в очередной раз сделал это.       Спасает только то, что у Сакуры была возможность сказать «нет», но она ею не воспользовалась.