Поцелуй в руку

Теплое весеннее солнце ярким лучиком остановилось на щеке Маринетт, и девушка чуть зажмурилась, впрочем, не решившись отодвинуться в сторону. Рядом сидел Адриан — отдаляться от него не хотелось, а подсесть ближе не хватало смелости. Он и так бесцеремонно вытеснил собой все адекватные мысли в ее голове. Маринетт наблюдала, как его светлые волосы на солнце отливали золотом, и сам он щурился от непривычной яркости. Несколько верхних пуговиц на идеальной, белоснежной рубашке — господи, в Агресте есть хотя бы один изъян? — были расстегнуты, и Мари искренне пыталась не коситься на его шею, чтобы не поплыть окончательно. Они сидели на скамейке в парке в обеденный перерыв и вместе разбирались в стереометрии, потому что донельзя разговорчивая обычно Алья утянула Нино куда-то в сторону, загадочно улыбаясь. Подруга сослалась на какие-то неотложные важные планы, но к геометрии обещала появиться, чтобы Маринетт не стекла на уроке под парту от безысходности. Вот и приходилось проводить время вдвоем. Маринетт не могла сказать, что ее что-то не устраивало — даже наоборот, все было более чем замечательно — но эта неловкая тишина безумно напрягала, девушка ерзала, сминая темную юбку, кусала кончик карандаша и не успокаивалась. Адриан же искренне наслаждался ситуацией. Он наблюдал за ней из-под прикрытых ресниц, рассматривая румянец на щеках, потрепанные хвостики, тетрадь по геометрии на острых коленках и помятый подол юбки. Было непривычно видеть Маринетт, да что уж там — Ледибаг, в парадной форме. Он уже успел привыкнуть к ее приметным розовым джинсам. Видимо, однокласснице и самой было некомфортно, но слова директора никто не возьмется оспаривать. Агрест тихо вздохнул, заметив, что Маринетт вновь занервничала, покосившись в его сторону. Видимо, где-то на Землю упал метеорит, раз Леди начала смущаться в его присутствии. А она ведь не знает еще ничего, вот и ведет себя как обычно. Как обычно, какие непривычные слова… Адриан соврет, если скажет, что всегда замечал за одноклассницей эти странности. Приглядываться к ней в таком ключе он стал, только когда нечаянно спалил ее перевоплощение в супергероиню. И господи, как же Маринетт польстила его уязвленному жизнью самолюбию! А уж после того как розовая вспышка превратила подругу в любимую девушку, он вообще сполз по стенке коридора, держась за сердце. Как приступ от удивленного восхищения не словил, даже Плагг удивлялся! И тогда все сложилось в один простой паззл. Маринетт краснеет, заикается и путает буквы в словах — теперь эти странности казались предельно ясными и даже логичными. Леди говорит, что у нее уже есть любимый человек? Так вот ведь он — это же сам Адриан! Агрест был настолько счастлив, что Натали с отцом всерьез задумались о весеннем обострении. Любимая девушка и замечательная подруга — один и тот же человек! Адриан будто бы наяву мог увидеть широкую открытую улыбку удачи, которая следовала за ним по пятам. А еще говорят, что черные коты с ней не ладят. Адриан хмыкнул. Маринетт подняла голову и непонимающе посмотрела на него, не находя причин для смеха. У Дюпен-Чен дрогнули колени — неужели снова где-то облажалась и не заметила? — Ты чего? — уточнила она, уставившись ему куда-то в живот. Маринетт просто не знала, куда смотреть, чтобы не залипать, чтобы мысли не разлетались, не смешивались в сумбурный комок. — Да задача сложная, — спохватившись, протянул Адриан. Вдруг в его голове сверкнула искра, и он ухватился за нее, не желая упускать настолько удачный шанс стать ближе. — Можно я посмотрю, как ты решила? Дождавшись неловкого кивка Маринетт, Агрест будто бы нечаянно придвинулся к ней практически вплотную. Он сразу же почувствовал неповторимое смешение запахов, присущее только ей одной. Волосы пахли лавандой, это были знакомые, прохладные и бодрящие нотки, аромат Леди, такой же загадочный, свежий, тонкий, как она сама. А сама Маринетт пахла яблоками, корицей, сладостью и свежестью. Это сочетание запахов сносило крышу настолько сильно, что у Адриана пересохли губы, и чтобы не выдать себя, он опустил взгляд в ее тетрадь, заставляя себя следить за движениями сиреневой гелевой ручки. Маринетт чудом удержала себя в руках, когда плечо Адриана коснулось ее плеча. Первый порыв — отодвинуться, закрыть лицо руками и мысленно закипеть был благополучно проигнорирован, и Мари осталась сидеть на скамейке рядом с ним, разве что ерзая все заметнее. Ручка в руках дрожала. Маринетт не могла не отвлекаться на светлые волосы, которые сейчас щекотали щеку, ведь Адриан немного склонился к ней. Не могла не замечать теплое дыхание, которое чувствовалось даже сквозь тонкую ткань рубашки. Не могла не вдыхать его запах — резковатый и мягкий одновременно, Адриан пах светом, весной, солнцем… Господи, она же сейчас просто сгорит изнутри! Маринетт говорила про пирамиды и призмы, искренне надеясь, что ее речь звучит связно и правильно, потому что сама даже толком не разбирала, что именно говорит. Но Адриан и не слушал. Он смотрел, как сильно Мари сжимает ручку, разглядывал нарисованные на запястьях закорючки с напоминаниями, чувствовал, что ее дыхание сбилось, и она начала ерзать сильнее. А еще следил за быстрыми движениями ее губ, боясь даже представить, какие же они на вкус, чтобы не выдать себя… А может, к черту? Адриан мягко дотронулся до руки Маринетт, но этого хватило, чтобы пальцы дрогнули, и она выронила ручку. Агрест осторожно приподнял ее ладонь — оторопевшая девушка не успела даже отреагировать — и коснулся губами тыльной стороны. Кожа Маринетт была мягкой, нежной, пахла каким-то незнакомым кремом для рук и сахарной пудрой. А на ногтях блестящий лак. И глаза ее сейчас тоже блестят, такие круглые, удивленные… Маринетт терялась в ощущениях. До этого она лишь стояла на краю бездны и заглядывала в нее, а теперь ее туда столкнули. Мягко, нежно, но безвозвратно. Она смотрела в такие знакомые и любимые зеленые глаза, скользнула взглядом по взъерошенным светлым волосам. Этот поцелуй, нежный, практически невесомый выбил весь воздух из легких, и она не знала, как теперь дышать… Губы на ее руке, мягкие касания, от которых Маринетт плавилась от смущения и терялась в ощущениях, были почему-то такими знакомыми. Как будто она уже переживала подобное, и не один раз! Это было слишком неправильное впечатление для такого волнующего момента! … И вдруг она вспомнила. Это же губы Нуара столько раз касались ее с той же нежностью и мягкостью! Вот он в шутливой манере встает перед ней на колено и подносит ладонь к губам. Вот помогает ей подняться и не упускает возможности пофлиртовать. Вот мягко целует в приветственном жесте, а она почему-то позволяет эту шалость и даже руку не торопится вырывать… Заметив, что в ее глазах искрами засветилось осознание, Адриан мягко улыбнулся: — Моя Леди, ты же догадалась? И не сдержавшись, притягивает ее к себе вплотную, сминая белую рубашку на талии. Адриан нежно касается ее мягких губ, которые на вкус оказываются просто невероятными, и он искренне счастлив, что сидит, потому что иначе ноги уже давно бы подогнулись и подвели его в такой ответственный момент. Колени Маринетт дрожат, а уж когда на них опускается теплая ладонь Агреста, начинают буквально трястись. Сама Мари взбудоражена, взволнована и смущена, она просто не может себя контролировать. Адриан гладит спину Маринетт, аккуратно сжимает плечи, убирает несколько выбившихся из хвостиков прядей с шеи. Кончик носа мажет по щеке и Агрест в полной мере теперь может прочувствовать ее сладкий, свежий запах. Маринетт чувствует теплые и мягкие губы Адриана на своих, и тает от ощущений. Она никогда раньше не целовалась всерьез, поэтому лишь осторожно шевелит губами в ответ, надеясь, что Адриан не сочтет ее неумехой. Впрочем, Агрест думал в точности о том же самом. А еще о том, какая же Маринетт замечательная. Здесь их мысли тоже сошлись… Вслед за ручкой на землю упали и конспекты по стереометрии. А над головами цвели вишни, синело небо, будто бы с картинки из журнала. Шумели машины, слышалось щебетание студентов и школьников, но сквозь какую-то пелену. Солнце мягко скользило по лицам и одежде. Но ни Маринетт, ни Адриан не замечали этого шумного великолепия, наслаждаясь таким долгожданным, почти сказочным моментом. Нужно ли уточнять, что на уроке по геометрии Алье пришлось пялиться на доску с круглыми глазами в гордом одиночестве? Ну, за исключением такого же одинокого, но немного понимающего Нино…