ты уродлив

чанбин постукивает пальцами по столу в ритм гудящей в помещении песне и суматошно подглядывает на наручные часы. чан ушёл за заказом ебучих двадцать минут назад и все ещё не вернулся. живот предательски урчит от запаха так давно желаемой еды и чанбин уже начинает проклинать медлительность кассиров и толпу народа в час пик. гори этот бургер кинг синим пламенем. ища чем отвлечься, чанбин достаёт телефон из кармана олимпийки и фыркает, наблюдая, как процент заряда горит красным. лучше б андроид купил, честное слово. - сука, - за соседним столом происходит какая-то возня. - феликс, ты заебал съебывать на самом интересном. поссать потом не можешь? - огромная компания, объединившая два стола неудовлетворительно гудят. - нахуя мне ваши тупые игры? - рыжий парень пролазит под столом, отбиваясь от пинающих его ног. - я лучше на толчке в сабвэй серф поиграю. - ну и вали нахуй тогда, недотрога, - какой-то брюнет смачно шлепает его по бедру, когда тот оказывается рядом с ним. - желательно на мой. - хенджин, - лицо рыжего озаряется резкой болью. - ещё раз такая хуйня произойдёт и тебе не жить. сколько раз я говорил не трогать меня? - он наседает, оборачиваясь. - да тысячи, - парень зевает. - понял-принял. свали в туман уже. даже развлекаться мешаешь. феликс на это просто пожимает плечами, цокая и уходит в сторону уборной. чанбин лениво смотрит на эту картину, а потом переводит взгляд на огромную очередь и белую макушку чана, направляющуюся с подносом в руках прямо к их столику. - ебать, слить на все это дерьмо около пятиста рублей, - плюхается напротив. - это ещё комбо были! - пиздец ты прошаренный, - чанбин открывает сырный соус, тут же макая в него картофелину и довольно мыча. - ещё пару минут и я сдох бы. - кстати, - чан с набитым ртом. - помнишь ту шизофреничку, которая наблюдалась у меня? - с двумя детьми ещё? - положительный кивок. - да, помню. - повесилась вчера, - откусывает ещё. - а я говорил, что ее оставить в больнице нужно. да ну нахуй, теперь меня винить будут. - ой блять, - чанбин вскидывает руки. - это нытьё надолго. я поссать, а потом расскажешь, - не дожидаясь ответа парень вскакивает с места, пихая руки в карманы и быстро скрывается за углом. ~ спасибо хотя бы за то, что тут не воняет. ну серьёзно. тут еду из отходов делают, так что хотя бы на чистом толкане вывозят. чанбин проходит мимо кабинок, когда слышит странные звуки со стороны одной из них. он решает не обращать на это внимание, но истошные вдохи становятся все громче. парень оценивает ситуацию, недовольно морщась на каждый звук. стучится. - эй, парень, - неуверенно начинает. - все норм? - молчание в ответ. чанбин нажимает на ручку двери, скорее на автомате, чем с надеждой. но дверь под его весом начинает открываться. со неожиданно охватывают сомнения, вроде «а ебет ли это, собственно, меня», а потом понимает, что если бы не ебало, то он даже не остановился бы. с силой давит на дверь, заставляя ее полностью распахнуться. парень стоит на коленях прямо перед унитазом, его голова наклонена вниз, а плечи слегка подёргиваются. чанбин со спины видит, как незнакомец суёт себе два пальца в рот, вызывая рвотный позыв. он тихо скулит, когда тело волной снизу-вверх пробирает и тут же сплевывает что-то. - тебе не нужна помощь? - нет, ну ты гений, чанбин, честное слово. - может ты наконец завалишься? - голос уставший, севший от постоянного напряжения. - я тут выблёвываю еду, если ты не заметил, - он поворачивает свою голову на чанбина, а у последнего в голове будто что-то щёлкает. он видит слезы в глазах, желчь на краю рта и выпирающие из под огромной толстовки ключицы. чанбин мнётся слегка и взгляд падает на рыжие волосы. феликс, верно? - толканы в маке лучше, - начинает чанбин, сглатывая. - они..ну...знаешь, выше что ли? - присаживается рядом на корточки. - да, - рыжий все так же недовольно смотрит. - а ещё там всегда есть бумага, - загибает пальцы. - они просторней, там всегда есть мыло, но самое главное - чертовы замки закрываются намного крепче, чтобы никто не зашёл, - чанбин ловит на себе взгляд полный презрения. - зато я впервые увидел, как кто-то блюет не от кучи выпитого алкоголя или хуевой наркоты. - и как, понравилось? - вполне. ты хотя бы не норовишь захлебнуться в своей же блевотине... ~ чанбин чувствует легкую слабость в ногах, когда выходит в зал. он сваливает все на то, что слишком долго сидел на корточках и старается не думать об этом дальше. он монотонным взглядом обводит оставшуюся на их с чаном столе еду и сглатывает в попытке вернуть аппетит. - слушай, - обращается к старшему. - расскажи поподробней о булимии. ~ чанбину кажется, что покрасить стены в белый было не лучшей идеей. он сообщает об этом чану, валяясь на диване в его кабинете, пока тот строчит что-то в журнале, ставя на каждой странице печать. старший на это никак не реагирует, поправляя очки. - ну и иди нахуй, - со вскакивает, слегка кряхтя. - а я за кофе. - мне возьми тоже. - о, так ты умеешь разговаривать на работе. уже прогресс, - и выходит. дикий запах едких лекарств будто впитался в потолки старого здания, напоминая о себе на каждом метре. изнеможенные люди в одинаковой бело-голубой одежде идут навстречу чанбину медленными шагами, оборачиваясь каждый раз. некоторые что-то мычат себе под нос, другие идут под руку с медсёстрами, третьи тыкают в пустую стену, глупо смеясь. спасибо хотя бы за автомат с напитками в этом аду. хотя, чанбину кажется, что только он там что-то покупает. к этой обстановке невозможно привыкнуть, сколько бы ты тут не находился. он даже не удивлён приобретённой нервозности чана после нескольких лет работы в этой больнице. если работаешь с психами, считай, что в итоге сам им станешь. чанбин бросает пару монет в щелку автомата и складывает руки, стараясь не обращать внимание на презрительные взгляды медсестёр и «жителей». громкий звук и чанбин наклоняется за банкой холодного кофе. - вкусный тут кофе? - голос за спиной. до безумия знакомый. чанбин выпрямляется, тут же оборачиваясь. перед ним парень в той же бело-голубой одежде, что мозолит глаза от пребывания здесь, веснушки, рассыпанные по всему лицу и свалявшиеся рыжие волосы. - а ты будешь его пить? - вопрос в лоб. - кофе утоляет голод, - складывает руки на груди в ожидании ответа. - тогда для тебя он отвратительный, - он подходит ближе. - тебе все равно не разрешат. - а кто узнает? - врачи? феликс слегка ухмыляется и тянет свои руки к кофе чанбина, резко вырывая его. старший ничего не делает, только наблюдает. рыжий делает глоток, смотря прямо в глаза со с некой наглостью и преимуществом. только сейчас чанбин замечает, насколько костлявые руки этого парня. глаза феликса резко распахиваются, когда напиток касается его языка. он резко выплевывает его прямо на пол, сплевывая все до последней капли. чанбин так и стоит ступором, наблюдая за действиями совершенно спокойного на вид феликса. - сука! - сплёвывает остатки. - с сахаром! на оры посреди тишины прибегают медбратья, хватая рыжего за огромную ему по размеру одежду. - феликс! - в панике. - тебе нельзя было выходить! - да мне похую че можно, а че нельзя! - отбивается, визжа. - слышь! - обращение к со. - в двести девятнадцатую заглядывай! у меня косяк есть! - и завилисто смеётся чанбин стоит пару минут, буравя взглядом палату, в которую совсем недавно завели парня и понимает. понимает, что он где-то точно облажался, раз находится тут. ~ - слышь, - со кидает бутылку с кофе прямо чану в руки. - а у вас тут никакого феликса нет? - есть, - даже не глядит на чанбина. - он под моим наблюдением. а зачем тебе? - знаю его просто, - плюхается обратно на диван, запрокидывая голову и прикрывая глаза. ~ чанбин не знает, что им двигает в данный момент. возможно, дикая скука от разговоров в одну сторону с чаном, а может и обычный интерес. он, дождавшись пока большая часть персонала свалит на обед, идёт прямо по направлению к незнакомой двери, учащенно дыша. тушуется перед табличкой с нарисованным маркером номером «двести девятнадцать» и пытается понять причину своего волнения. зачем то стучится, сразу же стукая себя по лбу. - съебите, - приглушенно. - это чанбин, - сразу же отвечает. - чанбин кто? не знаю такого. - чанбин из бургер кинга. - а, входи. ~ - ну теперь я хотя бы знаю, как тебя зовут, - феликс выдыхает клубок дыма, закатывая глаза и передаёт косяк чанбину. - неплохое знакомство вышло, - затягивается. - хуевое, - фыркает. - а ты че тут делаешь, кстати? - чана знаешь? - кивок. - брат мой. я у него тусуюсь. - охуеть, - безэмоционально. - я бы ему дал. - дай. он будет не против, я думаю. он в последнее время весь на нервах. - да я никому дать не смогу, - смеётся, ерзая на подоконнике. - расскажешь что с тобой? феликс удивленно пялится, поджимая губы, а потом резко выдыхает. - чан все время просит меня с ним поговорить, - задумывается. - говорит что поможет, а я не верю. может попробовать? - спрашивает у самого себя, смотря прямо чанбину в глаза, а потом отворачивается. - бабка, блять сдала сюда. спалила. я тогда ее солянку с сосисками в окно выкинул и прям на участкового. оры были безумные. сначала, как бы, штраф. ну, знаешь, когда бабушка дверь ему открыла, а он, блять весь в солянке, - чанбин непонимающе пялится. - сам подумай, вероятность того, что кто-то из нашего же дома приготовил такую же солянку и, главное, выкинул ее в окно, ну просто минимальная! ну и сдала меня сюда, как прознала. чанбин передаёт тлеющий косяк в чужие руки, отворачивая голову в сторону открытого окна. - а зачем? - в ответ нервный смешок. - говорят, душа расположена выше желудка, - он тянет руки к чанбину, нажимая в районе рёбер. - вот тут. и знаешь, я надеюсь, что люди увидят мою. чанбин чувствует холод на спине, пока смотрит в яркие, полные надежды глаза. рука феликса все ещё находится у него на груди и он оборачивает ее вокруг своих ладоней. ледяная. ~ чанбин даже отрицать не собирается, что месяца нахождения в этой больнице стали намного проще с появлением феликса. в обед они, как на автомате, садятся на подоконник, открывая окно, и выкуривают единственную за день сигарету. чанбин все чаще стал замечать, что рыжий подкладывает подушку под себя, но ничего не говорит. ждёт. они разговаривают о разном: учебе, родителях, цветах, но никогда не затрагивают тему еды. феликс все время одет в одну и ту же огромную толстовку и широкие штаны, подпоясанные толстой веревкой. но чанбин все равно замечает, как с каждым разом скулы на бледном лице выделяются все сильней, а волосы превращаются в солому. и он искренне хочет с этим сделать хоть что-нибудь. ~ - когда чанбин придёт? - сразу же вопрос, как чан входит в палату со стопкой бумаг. - скоро, - он выдыхает от ожидаемого вопроса. - его не было всего месяц, феликс. у него учеба, сессии, - улыбается, садясь с краю чужой кровати. - и мне кажется, он будет счастлив был бы видеть, что ты идёшь на поправку. - ему похуй, - грустно глядит. - я ему отвратен. ~ переходя дорогу к зданию, чанбин только думает о том, что его одежда снова пропахнет запахом лекарств и безумия. сразу же на входе его встречает чан, крепко обнимая. - сдал? - ага. в ответ счастливая отцовская улыбка. чанбин снова заваливается на мягкий диван и рвано выдыхает. ему показалось, что он привык к этому месту, но только сейчас понял, насколько сильно ошибался. - чанбин, - голос чана. - я знаю, что ты близок с феликсом, - долгое молчание. - он..ему хуже, чанбин, - чан видит, как брюнет напрягается, резко распахивая глаза. - я просто предупреждаю, ладно? - что с ним? - со сталью в голосе. - он не ел пять дней, - выдыхает. - не мог встать. его зубы стали крошится, так же, как и ногти. он блять даже говорить не может. чанбин нервно сглатывает. - нам пришлось вставить ему питательную трубку, - как приговор. ~ у чанбина, кажется, дежавю. он стоит перед той же двести девятнадцатой палатой и нервно дергает низ футболки. со всей силы зажмуривается и медленно выдыхает. готов. поворачивает ручку до безумия медленно. дверь неприятно скрипит, открывая вид на не изменившуюся комнату. слышен звук каких-то аппаратов, а чанбину резко уши заткнуть хочется. он боковым зрением видит тело на койке и понимает, что не хочет смотреть. он прикрыт простынью, которая ложится на его истощенное тело, открывая очертания костлявого тела. его рёбра выпирают со всей силы, а глаза кажутся ещё более выпученными на фоне черепа, обтянутого кожей. губы иссушены, с синим оттенком, приоткрыты. он что-то пытается сказать, выдыхая вместе с воздухом обрывки слов. чанбина передёргивает. он ведь жив? - уйди, - доносится приглушенное до ушей. в глазах рыжего стоят слезы, которые он даже смахнуть не в силах. чанбин, через силу подходит к телу и пару секунд просто пялится на него, стараясь скрыть своё отвращение в глазах. он проводит большим пальцем по выпирающей скуле, стискивая зубы, предотвращая дикое желание отдёрнуть руку. к нему страшно прикасаться. - ты уродлив, феликс, - как приговор. чанбин просто надеется, что он его услышал. у того слезы ещё сильней течь начинают, а старший их все так же утирает, сдерживая пищу в своём желудке, которая так и норовит выйти. - ты бы знал насколько ужасно выглядишь сейчас, - нежным голосом. - ты отвратен каждому. никто не захочет прикасаться к тебе. ты слишком худой, феликс. пойми, что к тебе не хотят притрагиваться, потому что твои кости упираются в ладони до такой степени, что кажется, будто перед тобой не человек, а труп. никто не будет жить с человеком, который выблёвывает еду в унитаз. никто, потому что это низко. люди хотят счастья, понимаешь? ты не сможешь его подарить. ни своим видом, ни душой. ты ведь хотел, чтобы люди ее увидели, да? твою душу. она полностью прогнила мыслями о еде и ненавистью к себе. даже если бы ее увидели, выбросили бы сразу же. им не нужны эгоисты. людям нужны люди, а не живые трупы, - чанбин чувствует ком в горле. - сейчас я утираю твои слёзы и подавляю рвотный позыв, потому что ты мне отвратен в таком виде. мне отвратно видеть твои кости и безжизненное лицо, - он старается смотреть прямо в глаза, не отводя взгляд. - ты уродлив, феликс. но я готов подождать. ~ чанбин щурится от яркого солнца. он перебирает пальцами мягкие рыжие пряди феликса, голова которого удобно расположилась на коленях старшего. ли чуть ли не мурчит от приятных ощущений и прикрывает глаза. брюнет смотрит на яркую улыбку младшего и сам непроизвольно тянет уголки губ вверх, нежно глядя сверху вниз. - не пялься, - смеётся. - буду, - обводит очертания лица. - ты слишком красивый сейчас. их разделяло полгода слез и диких истерик. чанбин никогда не забудет, как сам кормил беспомощного феликса с ложки, прикрывая его рот ладонью и предотвращая рвотные позывы, чтобы вся съеденная им еда не оказалась в унитазе. чанбин никогда не забудет, как через силу обнимал по ночам хрупкое тело, с диким желанием больше никогда к нему не прикасаться. чанбин никогда не забудет, как сам феликс утирал его слезы, проговаривая хриплое «я стараюсь, правда». а чанбин верил. хоть сейчас феликс ест с огромным аппетитом всю еду, приготовленную чанбином, пусть рыжий набрал вес и выглядит как самый обычный человек, но каждый раз, когда чанбин смотрит на улыбчивое и счастливое лицо этого веснушчатого парня, он видит все те же самые кости, безжизненные выпученные глаза и синие губы. он никогда не избавится от мысли, что перед ним мертвец.