Шум потресканного радио.

Иветт очнулась посреди пустынного пляжа. По песку были разбросаны пустые банки из-под прохладительных напитков, в том числе и алкогольного пива. Валялось бесконечное множество ярких пакетов, которые раньше были наполнены едой. Чипсы, сдоба, которую так ненавидит Николь (однокурсница, которая никак не может похудеть из-за злосчастных булочек). Шоколадки, мармелад, сушеные морепродукты. Все это явно давало понять, что тут недавно проходила грандиозная вечеринка. И девушка была на ней, еще бы ей не быть, это же вечеринка ее однокурсников в честь окончания семестра! Только вот вокруг не было ни единой души. И это максимально насторожило Иветт. Буквально пару минут назад тут было шумно и царила атмосфера веселья, но стоило начаться грозе, как произошло что-то нехорошее. Она это чувствовала. Можно сказать, у девушки был дар чувствовать неприятности, но в этот раз он почему-то не сработал. Да, она могла бы потерять сознание, что опять-таки странно, ведь с ней такого никогда не случалось. Но если это и случилось не могли же ребята просто оставить ее тут. Особенно Сэмюэль. Тут до девушки дошло, что она с ним вроде как уже уходила с пляжа. почему она тогда вновь тут? Не тратя времени больше, Иветт вскочила на ноги и интенсивным шагом направилась в сторону коттеджей. К горлу начинала подкатывать паника и ей обязательно нужно было встретить кого-нибудь. Самым желанным случайным прохожим должен был стать Сэм. По крайней мере, Иветт на это надеялась. Он был тем, кто несомненно ей сейчас нужен. Как был нужен и тогда, два года назад. Пара познакомилась абсолютно случайно. Девушка всегда была очень импульсивной и вспыльчивой. Родители считали, что это переходный возраст, и очнулись лишь тогда, когда маленькую девочку раз за разом начали посещать кошмарные истерики до срыва голоса, постоянное нарушение дыхания, что иногда приводило ее к посинению и неописуемой вялости. Врачи один за одним диагностировали депрессию, в которую вылилась продолжительная тревожность, но ни один из родителей никак не мог понять, откуда этой тревожности взяться. Иветт всегда жила в достатке и любви, а такое заболевание не появляется просто так. Сама девочка тоже делала вид, что ничего не понимает, умело умалчивая об издевательствах в школе, именно за этот достаток и эту любовь. Жестокие дети считали, что раз она радуется дома, то в школе она будет страдать. Именно эти обстоятельства, которые продолжались многочисленными походами по врачам, заставили подсесть двушку на психотропные таблетки. Анидепрессанты, стабилизаторы, все, что душе угодно. Прожив в этой таблеточной канители год, как раз переводясь в колледж, Иветт была уже совсем другим человеком. Замкнутая, порой даже безэмоциональная, странноватая по мнению других. Она просто приходила в колледж и все время сидела одна, то записывая лекции, то рисуя. Рисование стало первым, что начало восстанавливать личность девушки. Живопись для нее - путь самовыражения, спокойствия, чувства, словно ты рыба в воде. Вторым же пунктом стал Сэм. Они познакомились когда она выбирала колледжи. Выбор на колледж искусств пал не сразу, и девушка сначала рассматривала архитектурный колледж рядом с домом. Ей определенно нравилось любоваться старыми домами, но вот сам предмет особо ее не тянул. Заманчиво было то, что колледж находился рядом с домом, и все. И Иветт было плевать. Она уже думала подавать туда документы, но передумала спустя два часа, когда пребывая там, нечаянно налетела на парня с первого курса. Им и оказался Сэмюэль. Никогда еще человек не вызывал доверия у нее так быстро. Он извинился и начал говорить с девушкой про архитектуру, но уже спустя минуту твердо убедился, что Иветт про нее ничего не знает. Она и сама призналась в этом, удивленно слушая, как малознакомый парень серьезно говорит ей о следовании своей мечте. Ну, в итоге она и последовала. Теперь же она училась там, где хотела учиться, а Сэм стал ее верным жизненным спутником, которого в данный момент рядом нет, и это очень Иветт пугало. Рядом с им она чувствовала защиту, и то, что он здорова, хоть молодой человек понемногу опускал ее на землю, говоря, что ей еще предстоит очень долго работать над собой. Сейчас же он понимала его слова как никогда раньше, потому что паника захлестывала настолько, что ей ничего не оставалось кроме как осесть на землю и громко завыть.