Шум потресканного радио.

Казалось, что пока Кейт с Джонасом доберутся до маяка, успеет пройти целая вечность. Они стали единственными из всех, кто после ослепляющей молнии остались вместе, и это было как минимум подозрительно. Молния должна была разъединить абсолютно всех на этом острове, но потом сосед объяснил, что так получается не со всеми, например, когда это все случилось с ним впервые, он очнулся рядом с Алекс, девочкой, которая была с ним на тусовке. Это немного успокоило Кейт, но все же волнение осталось, ибо эй! Мы на дурацком острове и не сможем с него выбираться, пока не приплывет корабль, тут люди проходят сквозь зеркала и потом пугают историями о том, что остров, видите-ли населен призраками с манией убийств мирных горожан и тусовщиков. Да если девушка вернется домой живая она больше никогда, никогда не выйдет оттуда! Она зароется в одеяльный кокон на всю свою оставшуюся жизнь и все соседи и знакомые окрестят ее "Одеяльной тетушкой Кейт". Единственное обстоятельство которое смягчало, пожалуй, все, был ее тридцатилетний сосед, который упрямо твердил что-то из разряда "Нам нужно попасть на маяк и найти остальных". Девчонка просто не могла повести себя слабо в его присутствии. Все-таки удивительная это штука - симпатия. Ты можешь попасть в абсолютно экстренную ситуацию, например за тобой может охотиться серийный убийца или к примеру ты будешь падать с Эвереста, но все равно если рядом с тобой тот, кто хоть каплю тебе симпатизирует, ты должен будешь приложить максимум усилий, чтобы выглядеть чудесно. Даже если твоя голова вот-вот покатится окровавленная по плахе.

***

По дороге Джонас постоянно травил какие-то байки, и в конце концов это развеяло панику и неловкость. Рассудительная Кейт решила, что пока волноваться не о чем, ведь ничего не происходит. Ключевое слово пока. Правда где-то в голове на затворках подсознания играла старая, доисторическая песня. Мотив был плавный, размеренный, словно эта музыка когда-то играла на каком-нибудь светском вечере, где дамы ходили в пышных вечерних платьях а мужчины во фраках, абсолютно черных и элегантных. Мелодия просто очутилась у девушки в голове, и она надеялась, что она вспомнила ее из глубокого детства, того времени, когда семья была еще вместе и мама ставила пластинки по вечерам. Перед этим она с матерью и отцом любила гулять, они ходили в немноголюдный парк, и там было одно потрясающее место, небольшое озерцо, которое отливало зеркальной гладью, небольшой мостик, перекинутый через него. Но кульминацией картины была небольшая, одинокая, ветвистая ива, что стояла, печально спустив свои ветки до глади воды. Кейт очень любила эту иву. Она считала, что они похожи. Дерево было очень одиноким, а полнота жизни Ланш была лишь иллюзорной. Семья делала все через силу, и не потому, что чувствовала воистину кровное родство, а потому, что так было нужно. Друзья были неправильными. Они не были теми, кто мог броситься на помощь сломя голову. Они просто были. Девушка была одинока вплоть до момента появления в ее жизни Пэм, и после этого она перестала приходить к иве, потому что она считала, что священное место теперь под запретом. Она нарушила закон одиночества и теперь не имела права приходить на свое излюбленное место. Пару раз она даже хотела посадить еще одну иву, провела ночь за тем, чтобы найти в интернете ответ о том, как это сделать. Но в итоге не дошли руки. А по прошествии времени Кейт и вовсе начала чувствовать себя предательницей. Наоборот, она предела свою иву. Дерево было одиноким, и это одиночество нужно было рассеять, как делала она раньше, садясь, опираясь спиной на ее корявый ствол и рисуя, а теперь она не просто оставила иву, она наверняка разбила ей сердце. И темноволосая твердо решила, что как только она выберется, она навестит свое дерево. Теперь дело за малым.

***

Время тянулось очень медленно, и казалось прошла пара сотен лет перед тем, как Ланш и Джонас добрались до маяка. Он был огромным, с кучей скрипучих лестниц, краска уже слезала с его боков. Лампа, что давала кораблям сигналы в ночи давно перегорела, и на секунду девушка задумалась о том, сколькие же могли тут разбиться. - Под нами ведь ничего не рухнет? - настороженно спросила она Джонаса, который полез первым. Для начала им нужно было преодолеть высокую лестницу, которая пугала больше всех. - Нет, - ответил мужчина и чуть рассмеялся, сказав, что на фоне происходящего лестница покажется легким приключением. И он оказался прав. Потому что как только они поднялись, лампа маяка вдруг резко зажглась, озарив все ярко-красным светом.