Гомофоб

 С наступлением майских праздников наступил и тот момент, когда Дима, мой лучший друг, мучал меня расспросами о предстоящей поездке на озеро.  - Тебя Соловьев уже позвал? Вот быстрый-то, - фыркнул друг, когда мы говорили по скайпу вечером перед днем отъезда. Я сидел и играл на гитаре, вспоминая все то, что успел подзабыть. Проведя по струнам рукой, я вздохнул и ответил:  - Да. Еще в понедельник. Ты тоже едешь?  - Он зовет еще большую часть класса. А, и пока не забыл. Катьку с Яной позови, вдруг поедут, - отстраненно как-то сказал Дима, явно занимаясь параллельно чем-то еще.  - Сейчас, жди.    Я щелкнул по профилю Кати в скайпе и нажал вызов, догадываясь, что трубку она вряд ли возьмет.  - Я, между прочим, с Яной разговариваю! - раздался возмущенный голос девушки, а потом какой-то жуткий звук, будто она со всей силы приложилась головой к клавиатуре.  - Эй, полегче, я всего один вопрос задать хочу, - хмыкнул я и отложил гитару, подключая наушники к колонке. - Поедете с Яной завтра с нами на озеро? - А написать ты мне это не мог? - уже менее возмущенно ответила Катя. - Потом решим. Это все? Тогда я отключаюсь.    И, не дав сказать мне ни слова, она завершила разговор и свалила дальше разговаривать с Яной. Я только пожал плечами и вернулся к Диме, без всяких новостей, правда.  - Катька сказала, что не знает, - сообщил я и положил голову на стол, параллельно размышляя, чем можно заняться. Вообще, можно было бы поиграть по сети с Димой или пообщаться с кем-нибудь по интернету, но как-то совсем не хотелось.  - Ну отлично. А, и еще Марину спроси. Вы с ней, вроде бы, прекрасные друзья, - фыркнул Дима.  - Да какие друзья? Я отношусь к ней так же, как и ко всем другим одноклассницам, - сразу попытался защититься я, хотя прекрасно понимал, что Дима прав. Но какая ему-то разница, с кем я дружу?  - Все, забыли, - отмахнулся парень. - Я пошел в ванную. Созвонимся.   И Дима отключился. Я тяжело вздохнул и закрыл окошко со скайпом, потом следом за ним и браузер. И, в тот момент, когда я уже практически выключил компьютер, на экране появилось маленькое окошко "Соловьев вызывает". Я сам когда-то давно переименовал этого придурка в скайпе, хотя настоящий ник у него даже отдаленно не напоминал его фамилию. Что ему надо? - Привет, идиот, - раздалось фирменное приветствие, а потом тихий смешок. Я откинулся на спинку кресла и посмотрел, как на экране начинает появляться темноватый силуэт Андрея. Сам я камеру включать не собирался, но вот Соловьев явно полагал, что я буду без ума от его внешнего вида. Он был голый до пояса, поэтому при желании я мог бы рассмотреть его бицепсы. Но желания не было. На столе около компа у него стояла тарелка печенья, из которой он взял одно и стал медленно есть.  - Что тебе надо? - с легкой усмешкой спросил я, все еще наблюдая, как Соловьев поглощает пищу.  - Ну вот опять ты груб, Васильев. Ай-яй-яй. Включай камеру, я с тобой лично поговорить хочу, а не с твоим дурацким голосом, - ответил Андрей и подвинулся ближе к экрану. Теперь я мог видеть его искаженное в усмешке лицо. Оно всегда было такое, когда дело касалось меня. Потом Андрей вытащил откуда-то наушники, надел и выжидающе уставился на экран.    Я нехотя нажал на включение камеры. Внизу экрана тут же высветилось мое бледное усталое лицо, слегка поблескивающее в свете лампы рядом с монитором. Волосы были растрепанные, голову обхватывали большие наушники, в которых слышалось тихое дыхание Соловьева. Я тоже был гол по пояс, но меня это абсолютно не смущало. Никогда. Если мне удобно ходить полуголым, то зачем стесняться кого-либо?  - Мой голос не дурацкий, - наконец, ответил я и снова откинулся на спинку кресла. - Так чего хотел-то?  - Едешь завтра на озеро? - задал он такой актуальный в последнее время вопрос. По его лицу скользнуло еле заметное волнение, будто только меня он там на озере и ждал.  - Да, - беззаботно ответил я. - Это все, что ты от меня хотел? - Я резко почувствовал себя Катей, потому что так же хотелось сейчас послать его куда подальше и свалить спать.  - Значит, едешь? - ухмыльнулся он и придвинулся к монитору. - Буду рад завтра увидеть тебя. Ну так вот, в девять утра мы встречаемся у сквера, а там мой отец и отец Макса подвезут нас к озеру. Возьми с собой теплые вещи какие-нибудь и что-нибудь из еды, если получится. Мы с ночевкой остаемся, поэтому вдруг ты замерзнешь ночью или проголодаешься. - И Соловьев заржал, наблюдая за моей реакцией. Вот любит он меня доводить!  - Сам как-нибудь разберусь, спасибо за заботу, - фыркнул я и выключил камеру, не собираясь больше демонстрировать парню свою ярость. - Что-то еще?  - Это все. Если ты, конечно, не хочешь заняться сексом по скайпу...  - Да пошел ты! - рыкнул я и завершил разговор. Потом быстро выключил компьютер и отправился на кровать, все еще жутко злясь на этого придурка. Соловьев всегда говорил что-то мерзкое, при этом ухмыляясь, доводил меня, как мог, постоянно, изо дня в день. Я терпел, потому что другом он был все-таки хорошим. Даже поддержал меня однажды, а я его. Он расстался с девушкой зимой и плакался мне в скайпе весь вечер и ночь. Конечно, это все осталось только между нами, но той ночью мне казалось, что он прекратит свои издевки и увидит во мне друга для себя. Но с той поры он начал выбешивать меня своим поведением еще больше. Я буквально трясся от ярости после многих наших разговоров. Иногда было весело, например, когда мы играли с ним в "камень-ножницы-бумага". Он всегда выигрывал и победно бил себя кулаком в грудь, но я не оставлял попыток его обыграть. Но в последнее время рядом с ним мне было некомфортно. Может, потому что я ощущал другое отношение к себе. После той ночи в скайпе зимой что-то изменилось. Хотя, зря я себя накручиваю и гружу подобными проблемами. Глупости все это... Он донимает меня только потому, что ему больше нечем заняться... Да не может такого быть, чтобы в меня влюбился парень! Да любой человек в моем обществе знает, как я ненавижу геев!   Я резко перевернулся на другой бок и закрыл глаза, сильнее кутаясь в одеяло. Я никогда не смог бы сказал напрямую "В меня влюбился Соловьев" только потому, что боялся его потерять. Я ненавижу геев и не хочу иметь с ними ничего общего, никогда. Автоматически мне кажется, что педики хотят меня, поэтому держусь от них подальше. И вот, рядом со мной появляется тот, кто ведет себя, как гей. И что мне делать? Создавать видимость, что все хорошо? Я не знал ответов на все эти вопросы, да и знать не хотел. Вся эта ситуация вдруг показалась мне глупостью, когда я погружался в сон. У Соловьева наверняка появилась девушка, и он счастлив, а я гружу себя ненужной информацией. Он просто мой друг. И так будет всегда.    С этими мыслями я и уснул, обнимая двумя руками одеяло.