Холодное сияние

      Когда ты честен с теми, кто тебе дорог, легче становится жить. Со временем отношения Кита и Брина наладились. Они стали проводить больше времени вместе, юноша, наконец, получил все желаемые вещи: домик у огромного океана (и прямо под ним тайное логово Херобрина), часы, календарик, возможность делать, что душа желает… Даже с Эндером стал реже пересекаться! Правда, Странник Края всё ещё иногда снился Киту в кошмарах, как раз в те ночи, когда белоглазого не было рядом, и мальчишка чувствовал себя беззащитным.       Быть младшим братом Создателя — сложно. Наблюдая за своим учителем и слушая его истории, Кит понял многое. Пришлось даже выписывать в книжку, ибо юноше нужно было где-то хранить наблюдаемую информацию. Например, некоторые пункты были даже подчёркнуты красным:

«1. Брин может не спать. Очень печально; 2. Не чувствует усталость (но притворяется); 3. Не любит говорить о людях, о себе, о брате, о Прародителях; 4. …появился интерес к зачаровыванию? 5. Иногда ест рыбу. Кажется, она ему нравится больше, чем мясо; 6. Старается испытывать эмоции (иногда выходит не очень); 7. Ненавидит шахтёрство, считает его занудным. За алмазами хожу я; 8. Выглядит ленивым, но много работает; 9. Очень умный. Порой слишком».

      Кит всё ещё был неграмотен, поэтому список содержал много ошибок. Но в один прекрасный день все ошибки были «любезно» исправлены красными чернилами, и появилась надпись:       «Кто тут чья зверушка?»       Сонный (ибо заметил это утром), юноша был настолько пристыжён, что начал избегать Брина. В тот же вечер появился новый пункт:

«10. Нравится стыдить окружающих».

      В таком темпе пролетело пару довольно счастливых месяцев. Ночью никто мальчишку не тревожил (конечно, у кого кишка не тонка напасть на зверушку Отца монстров?!), можно было заниматься, чем угодно. За домом образовался небольшой сад, милый донельзя огород со всем необходимым, а шахта была уже довольно глубокой (хотя копал Кит лишь зачарованными предметами — они были легкими и более острыми, ведь держать обычные столько времени порой было слишком сложно).       Кит встречал закат на берегу океана. Он смотрел на оранжевое небо, невольно сравнивая его со спелой морковкой, одиноко перебирая песок руками.       — Ты снова тут? Не надоедает каждый вечер сидеть на берегу? — будто из воздуха, сзади появился белоглазый.       — Закат слишком красивый… — тихо протянул юноша. Херобрин ничего не ответил, лишь сел рядом.       Они некоторое время сидели молча. Но когда над горизонтом была уже лишь ниточка сияния солнца, Кит внезапно кое-что вспомнил:       — У меня завтра день рождения, — юноша стряхнул с рук песок.       — Да? И что ты делаешь в свой день рождения? — Брин посмотрел на своего ученика, думая, что тот пытается на что-то намекнуть.       — Последние года… До Рокота, мама готовила на все праздники торт. Звала гостей… мне дарили подарки. Однажды отец подарил мне деревянный меч, а брат обещал научить сражаться… он каждый раз приходил уставшим с работы, поэтому всё время откладывал… и так и не научил. Я рос с уверенностью, что я такой хилый именно из-за этого. Брат ведь у меня был настоящим мечником! Ну… — голос стал тише, — а после я уже и забыл про существование какого-либо праздника. Проснуться утром живым, поесть, и иметь крышу над головой уже было праздником.       — Ты рассказывал, что было тяжело, — задумчиво произнёс белоглазый.       — О, да. Зато теперь я так наедаюсь, что просто тошнит… — на небе начали появляться звёзды, и Кит лег спиной на песок, смотря на них.       — Да? А по тебе не скажешь. Такой же худой, как и раньше, — Херобрин изучал взглядом своего ученика.       — Потому что много работаю, чтобы добывать ресурсы. Должен же я быть независимым и не умереть с голоду? — юноша улыбнулся и посмотрел на учителя.       — Ты принципиально не принял мою помощь. Людям так нравится быть независимыми?       — Людям нравится быть свободными, Брин. Так мы… созданы? Ты ведь такой же.       — Но я не понимаю тебя. Твоё желание одновременно быть далеко и рядом…       — Моё желание?! — Кит внезапно подорвался, сев, — Это ты вечно занят!       — Когда я прихожу, вечно занят ты! То в шахте, то в огороде, то со скотом! В тебе раньше не было такой тяги к работе! Ты тоже изменился, Кит, — Херобрин говорил со всей серьёзностью.       — Я просто… не хочу быть хуже. Хочу, чтобы было хоть что-то, за что меня можно любить… — юноша опустил голову, сглотнув. Он обещал быть откровенным, но всё же, это порой безумно смущало. Ведь в голове всё это выглядит, как веская причина, а на словах звучит, будто глупый детский лепет.       — Ты думаешь, что я не буду любить тебя, если ты будешь просто бездельничать?       Кита немного напрягало в их… можно сказать, отношениях, одно большое «но»: из-за отсутствия стыда у Херобрина как такового, он мог спокойно говорить столь важные для обычного человека слова, не вкладывая в них особого смысла и значения.       — Забудь… идём, я устал… да и в сон клонит.       — Ты не ответил на вопрос, — заметил белоглазый. Кит поморщился.       — Я… сам не знаю точного ответа на этот вопрос. Пошли, Брин, — юноша поднялся на ноги, стряхивая песок с футболки. Белоглазый тоже встал на ноги.       — Мне вопрос не кажется сложным. Что тебя так заботит? — всё настаивал тот. Кит смутился сильнее. Он понимал, что как-то да нужно ответить, ведь Херобрин не отстанет, но в голове была каша. Их отношения продвигались очень медленно, и совсем иначе, чем у других обычных людей. Мальчишка думал, что всё из-за того, что один из них не человек, но Брин ведь столько лет жил с людьми и сам должен был видеть и хотя бы понимать, как у обычных смертных образуются браки. Видимо, не понимал.       «Но пытался. Он старается, Кит. Как может… это замечают почему-то все…» — юноша вздохнул.       — Тогда давай я отвечу на него завтра. Придумаю, как сказать так… чтобы ты понял. Идёт? — своими голубыми глазами он посмотрел прямо в белые и бездонные. Брин хмыкнул и отвёл взгляд, сдавшись. Он был слаб к зрительному контакту, если тот не требовал подчинения.       Радовало, что подчинить Кита он не хочет…       «До чего же Брин милый…»       — Кит, ты бы хотел быть, как и я, бессмертным? — спросил Херобрин, как только закрыл за собой дверь в дом. В нем тускловато горели факелы. Вопрос он задал с некой довольно заметной осторожностью, что удивило Кита.       — А что, освободилось одно вакантное место? — решил пошутить юноша, разжигая огонь ярче, — или боишься, что я постарею и оставлю тебя? Я не думал, что подобное возможно.       — Нотч сказал, что… в общем, возможно, но довольно тяжело, — Брин сел на кровать, застеленную красным одеялом.       Слушая своего учителя, ученик достал из сундука мясо, откусил небольшой кусок, и, жуя, осмотрел домик, размышляя. Одиноко подпирал угол колчан с луком, да и лук тоже был давно под слоем пыли. Кит посмотрел на свои руки: они были покрыты мозолями, небольшими царапинами и даже ранами. Белоглазому было запрещено лечить от таких мелочей: юноша не хотел себя баловать, зная, что его могут излечить от чего угодно. Он и так дал слабину, позволив делать для себя зачарованные инструменты. Как только с мясом было покончено, Кит начал снимать одежду, готовясь ко сну. С рубашки всё ещё сыпался песок.       — Ну, завтра будет длинный день. А что за способ? Ты раньше не рассказывал о нём, — Кит посмотрел на белоглазого.       — Завтра и расскажу, — Брин показал язык, чем безумно удивил Кита, — умник.       — Ах ты! — заулыбался Кит, — один-один, ничья, — смеясь, он набросился на белоглазого, повалив того на подушки, — теперь точно спать.       — Как можно есть на ночь? Теперь от тебя пахнет мясом, — факела, словно по приказу, начали вновь тускнеть, и глаза Брина будто засверкали. Кит сглотнул. Ему очень нравился Херобрин. Но между ними была будто стена, которую юноша сам построил и не может преодолеть, хотя здравый смысл и твердил ему постоянно: делай, что хочешь, ведь он тоже этого желает!       — Спи уже, — сердце начинало биться быстрее. Кит обхватил Брина руками и ногами, мягко плюхнувшись рядом. От холода мурашки пробежались по коже. Белоглазый почувствовал это, и, цокнув, накрыл мальчишку одеялом, приобняв.       — Что-то ты не выглядишь сонным, — почти шёпотом сказал Херобрин. Кит смутился сильнее. Он дышал через раз, пытаясь успокоить биение собственного сердца. Факела, наконец, совсем потухли.       — Мне завтра восемнадцать. Для людей это важная дата… Конечно же я буду нервничать, — наконец, последний глубокий выдох, и сердце успокоилось. Брин стал теплее, и в очередной раз мысли о том, как же белоглазый старается ради Кита, радовали. Из-за тепла, уютной атмосферы, чувства безопасности и наличия возлюбленного, юноша довольно быстро уснул.       Херобрин пока не засыпал. Нежно проведя рукой по телу Кита, он, вопреки просьбам, излечил мелкие царапины, проверяя так же и внутренние повреждения. Всё было хорошо… Как же спокойно от мысли, когда всё хорошо с тем, кто тебе дорог.       На день рождения принято дарить подарки. Иногда Брин видел, как дети делают другу подарки в виде цветочных венков…       Немного поразмышляв, он сделал свой выбор. Закрыв глаза, Херобрин перенёс себя на двенадцать лет назад.