Свет или тьма?

Полуосвещенные просторы, конца которым, казалось бы, нет. Они просто тянулись вперед и все никак не останавливались. Именно так бы подумали те, кто впервые оказался там, впервые увидел это, но, увы, это не представляется возможным. Ржавые трубы, подобно змее, словно уползали куда-то вдаль, в неизвестном направлении, может быть, хорошо знакомым только им самим. Потолок был настолько высок, что, посмотрев наверх, можно увидеть лишь тьму, через которую ничего не разглядеть, как бы ты не пытался, словно это была непроглядная и черная призма. Вода занимала большую часть некого помещения. Ее уровень не был особо высоким, но шиноби или человеку с небольшим ростом бы не повезло. Таким образом, особо неосторожные, споткнувшись о невидимый предмет, очутились бы в этой самой темноватой жидкости. Речь идет о месте, где когда-то величественно возводилась клетка с кривыми, но цвета золота, прутьями, что слегка поблескивали на непонятно откуда взявшемся освещении. Просто парадоксальное явление, которому, естественно, логического объяснения не было, однако это, как правило, вовсе неудивительно. Спустя те долгие два года место совершенно не изменилось, а точнее, атмосфера как была напряженной, мрачной, такой и осталась. Воздух до сих пор был пропитан жутью, как кусочек ткани в чернилах. Только не существовало больше той решетки и наложенной на нее печати, что охраняла светлого и беззащитного ребенка от, так называемого, «монстра» - биджу. Это место – ничто иное, как подсознание Узумаки Наруто – мальчика, который в свои пятнадцать стал слишком взрослым для обычного подростка, то бишь сильным, крепким и чрезмерно уверенным, чтобы бояться какого-то там Лиса. Хотя, скорее всего, обычным его никак нельзя было - он был другим. Просто другим и чем-то отличался от остальных. Он больше не верил в глупые сказки и не грезил о чем-либо лишнем, для него надежды уже не существовало, ведь вера в нее так и не спасла его. К чему тогда банальности? Паренек, несмотря на годы, «нового» себя, не менял «интерьер» своего подсознания, а все из-за того, что он задался вопросом – зачем? Наверняка вопрос был риторическим, ибо никто на него так и не ответил бы. Наруто осознавал, что внутренний мир – это понимание Узумаки окружения, его характера и поведения, и душевного состояние. И вот это самое душевное состояние было истощенным и пустым, уровень позитива остановился где-то у нуля. Джинчуурики, если его все еще можно так назвать, стоял в той самой водичке перед местом, где некогда была клетка с печатью. Сейчас же там лишь тьма, из которой выглядывали два ярко-красных огненных глаза, внушающие страх и угрозу. Узумаки же скептически отнесся ко всей ситуации и дьявольски ухмыльнулся, после чего произнес: - Наивный ты Лис, Курама, - блондин устремил свой путь в темноту – такую притягивающую и поглощающую. Тьму, не имевшею ни конца, ни края, практически бездонную. Наруто не двигался всего пару минут, будто тщательно обдумывая или вспоминая что-то, но потом, сделав свое лицо необычайно настроенным на все, продолжил: - Я никогда не буду больше ничего бояться, и ты это помнишь, ведь я и так уже был на грани смерти… - закончил свое обращение к Лису Наруто, причем, произнеся последние несколько слов тихим шепотом, но так, чтобы его предполагаемый собеседник все слышал. Юноша безвольно опустил свою белобрысую голову и томный взгляд вниз, будто надеясь найти там что-то занимательное и весьма захватывающее. Внезапно, в тот момент, когда бывший джинчуурики этого не ожидал, Курама замахнулся своим пушистым огненно-рыжим хвостом на Наруто. Казалось бы, опасности не миновать, но что может сделать Лис в чужом, так сказать, подсознании? Как только этот самый хвост был в метре от макушки Наруто, последний резко, так, что никто и не заметил бы, поднял голову вверх и выставил руку туда, где находился хвост в ту секунду. От расстояния вытянутой руки до хвоста было лишь пару сантиметров, и это лишь подтверждает факт того, насколько быстр Узумаки. Одна кисть руки выдерживала всю мощь Девятихвостого, а точнее, ту, что в нем осталась, ведь остальную, если можно так сказать, поглотил сам Наруто. Курама на все произошедшее, как обычно, дико рассмеялся, а почему – он и сам не знал. Начинало попахивать помешательством или чем-то подобным. Хотя, возможно, потому что похожая ситуация стала обыденной в последнее время. Наруто частенько вставал в такую позу, тем самым провоцируя Лиса на такие каверзные действия, что стали какими-то предсказуемыми. - Что же ты там ищешь постоянно? – этот вопрос биджу задавал далеко не в первый раз, но, как обычно, и не в последний. Наверное он и сам не знал, почему продолжает это делать. Наруто отвел свои голубые глаза, лишенные ранних игривых огоньков, не ответив, впрочем, как и всегда. Девятихвостый за такое время к этому привык – Узумаки всегда так делал. Лис снова улыбнулся. Сейчас, скорее всего, опять без причины. Он всегда улыбался, когда видел этого задорного светловолосого парнишку с веселым и добродушным нравом, кто год назад освободил сильнейшего биджу, сняв печать и при этом не умерев. Подросток бы умер, но кое-что его все-таки спасло. Если точнее, то лишь две вещи. Первая – кровь Узумаки, которой нужно сказать огромнейшее «спасибо», ведь без нее вторая вещь – удача, его бы не спасла. Не нашла бы его тогда компания из двух высококлассных шиноби. Узумаки Наруто и Курама – они невольно погрузились в глубокие воспоминания, которые серьезно повлияли на их дальнейшую судьбу, сплотившую их в конце-концов вместе. Flashback Узумаки Наруто - мальчик, потерявший абсолютно все. У него нет друзей, нет никого. Нет тех, кто смог бы помочь ему это пережить. Он один, один в этом жестоком и несправедливом мире, где ему нет места. Все некогда окружавшее его общество, все знакомые и все те, которых он считал своими родными, дружно отвернулись от него, плюнув в его сторону. Казалось бы, безысходность, но ведь все всегда говорят, что из любого лабиринта запутанных событий можно найти выход. Неужели и он сможет его найти? Почему-то возникали сомнения насчет правдивости этих доводов. А кем или чем может являться этот неведомый выход? У каждого он свой, ведь так? Также это зависит от ситуации, в которую попал тот или иной человек. У Наруто же этот выход был не один, ведь он не является чем-то, а кем-то, то бишь шиноби или людьми. Выход, спасение блондина – это друзья-товарищи, ведь без них он никто. Но где же найти этих товарищей, если все его бросили? Наруто лишь частично догадывался о том, что нужно найти того, кто испытал что-то подобное, что и сам Узумаки. Тогда этот кто-то сможет полностью понять блондина. Но где же найти такого товарища? Наруто знал, что он находится прямо в нем, то есть в его подсознании. Этот кто-то – биджу, что заключен в блондине. Он оставался единственным, кто сможет полностью понять чувства Наруто, ведь Лис переживал все вместе с мальчиком. По крайней мере хотелось надеяться, что он его не бросит, подобно остальным. Наруто, хлюпая водой под ногами, своими небыстрыми шагами приближался все ближе, ближе к клетке. Узумаки совсем не боялся своего прославленного биджу, а почему – сам не знал. Там, за ней, как раз таки находился тот, кто ему действительно нужен. Парень подошел очень близко и, ни на секунду не задумываясь, настойчиво протянул руку между решеток. На его удивление Лис сам на это даже не отреагировал, а лишь вопросительно посмотрел на Наруто, ожидая пояснений, но, не услышав объяснений в течение длительного времени, Лис первый спросил: - Самоубийца, нет? Ты ведь меня раздражаешь, слишком похож на своего отца… Такой же наивный, - в его голосе не было злости, лишь сожаление. Сожаление того, что этот мальчик сильно похож на своего отца. Лис не верил, что Наруто сможет пойти по противоположному пути, а если это так, то он не должен привязываться к этому мальчику, ведь он все равно скоро умрет. Все, в ком был запечатан Девятихвостый, погибли. Они все были наивными добряками, хотевшими мира, простора, свободы и, конечно же, печенек. Но Лис прекрасно понимал, что идеального мира никогда не будет, пока есть биджу, кланы, имеющие собственное додзюцу. Если существует что-то особенное, другие обязательно захотят захватить, победить, покорить это. Именно так и случается с джинчуурики, ведь их хотят все страны и ценят только как боевую мощь, не более. Таких шиноби постоянно ищут, дабы забрать или украсть себе в страну, чтобы иметь охрану. Девятихвостый Лис же был одним из тех, кто это прекрасно осознает, другие же, наоборот, отказываются это принимать. Внезапно Наруто не отошел подальше от клетки, а только прошел внутрь, зашел за саму клетку, прямо в логово. Там было слишком темно, ведь мало что можно было разглядеть, лишь те самые глаза лиса и сверкающий оскал, якобы предвещавший что-либо нехорошее. Узумаки ничуть не испугался, а усмехнулся и плюхнулся в воду, все так же не жалея себя. - А какой он был, мой отец? – блондин подпер под себя колени, терпеливо ожидая ответа, но он пришел быстрее, чем Наруто ожидал. Девятихвостый же просто-напросто не хотел долго тянуть их разговор, так как спать он тоже должен, чего не происходило уже второй день. Почему? Лишь потому, что он следил за тем, чтобы этот мальчик не покончил жизнь самоубийством от безысходности. Кто знает, что ему придет в голову? Лис еще не научился читать его мысли, но, может, освоит этот навык. - Он был добр, даже слишком, - ответил на вопрос биджу, на что Наруто стал всем своим лицом выражать то, что он хочет услышать продолжение. Столь краткого описания ему было недостаточно. Совершенно недостаточно. Лис, увидев выражение лица Узумаки, терпеливо продолжил рассказ: - Он был наивным настолько, что не замечал элементарных вещей. Не знаю, хотел ли он стать Хокаге, но, как видишь, стал, и при этом часть забот на себя брал Третий. И, знаешь, он ценил своих друзей, личных АНБУ, учителя. Минато пренебрегал собой, чтобы всех их защитить. Он был таким же, как ты. Ну, копия, - далее Лис, закончив говорить, прилег, дабы хоть слегка снять усталость, что накопилась за длительное время. Узумаки проигнорировал то, что биджу замолчал, словно ему было без разницы. Он около минуты стоял с каменным выражением лица, будто анализируя только что полученные данные. Далее Наруто, поднявшись на ноги и совершенно не реагируя на то, что часть его одежды насквозь промокла, дико засмеялся, как это иногда делал сам Лис. Следом блондин резко поменял выражение лица на то же каменное, но теперь без сарказма вынес вердикт: - Значит, я смахиваю на папашу? Я БЫЛ на него похож, но не сейчас. Присмотрись, Кьюби, я не настолько глуп, как ты думаешь. Девятихвостый за эти долгие пару минут уже успел прикрыть веки, но подремать помешал неугомонный Узумаки. И что это он, да пришел к своему биджу? Этот вопрос никак не давал покоя Лису. Последняя фраза, сказанная блондином, сильно удивила Кьюби, ведь он считал, что этого веселого мальчишку ничего не изменит. Однако кое-что ему все же не давало покоя. За последние десять минут мальчишка заметно поумнел, но как извилина в мозгу могла образоваться за столь короткое время? Или он лишь притворялся глупым даже ему, своему биджу? Пока что вряд ли можно найти ответ на этот вопрос. - Хм, неужто в мозгу новая извилина образовалась, а? – Кьюби всегда любил пошутить, правда его юмор никто не понимал, из-за чего все переходило в оскорбления. Однако его это совсем не волновало – если есть хоть такая возможность, он ее не упустит, иначе совсем в этой клетке затухнет. Наруто недовольно повел бровью, сначала думая, что ослышался, но нет. Он ведь не глухой. По старым ноткам голоса Кьюби Узумаки даже отрыл в них некую тревогу, но лишь каплю. Блондину было интересно, был ли у Лиса джинчуурики, которого он ценил и защищал? - Завались, комок шерсти. Как тебя зовут? – поведение Наруто можно с уверенностью назвать холеричным, ведь это была слишком быстрая смена настроения. Первое предложение было сказано со злостью и оскалом, а уже во втором, что было произнесено сразу же после первого, эти нотки исчезли, предоставив место врожденному дружелюбию. Услышав это, Лис даже поднялся на лапы, ведь не каждый день услышишь такой вопрос. Подумав, что он ослышался, Кьюби решил убедиться, что ему не показалось – он не хотел привязываться к мальчику. - Что, повтори? - Имя свое назови, несчастный ты наш, - повторил парень, оставляя место грубости, которая вдруг у него начала проявляться в речи. Сарказм? Такой способ подружиться? Оба не знали, а, собственно, зачем? Кьюби лишь обреченно вздохнул, вспоминая бывшего джинчуурики, что был очень похож на нынешнего Наруто, но вдруг Узумаки не станет провалом, а добьется поставленной цели? Быть может, стоит попробовать? Девятихвостый, спустя минуты раздумий, ответил: - Курама я, а не комок шерсти, придурок. - Хм… Может, стоит продолжить тебя называть несчастным Лисом? Ты не против, Лисенок? – усмехнулся Наруто, осознавая, что первый этап его дружбы с Курамой пройден, но впереди еще куча всего. Нужно сделать так, чтобы он поверил. - Я не потерплю издевательства над собой, мальчишка, - биджу, будто обидевшись, вновь прилег, прикрывая веки, всем видом показывая, что разговаривать он больше не намерен. Наверное, никто не знал почему, но рыжая шерсть никогда не намокала, а оставалась все такой же яркой и, в какой-то степени, блестящей. Возможно потому, что этот мир повинуется Узумаки и будет происходить то, что он захочет, но это лишь жалкие доводы, которые вряд ли правдивы, однако как объяснить то, что Наруто, после нескольких минут раздумий, неведомая сила начала поднимать его вверх, то есть туда, где находился так называемый замок, то бишь печать. Что повлияло на это? Чего хочет парень? Знал это лишь сам Наруто, который решил, что хочет доказать свою преданность и дружбу Кураме, пренебрегая собой. Он знает, что умрет, если сорвет печать, но зачем ему жить, если не будет тех, кто сможет его поддержать? Узумаки уверенно, уже не сомневаясь, протянул руку в сторону печати, ведь сомневаться ему уже не в чем. Все равно почти ничего не осталось. До печати оставалась буквально пара сантиметров, но блондин все еще не собирался останавливаться, ведь его мог остановить лишь Кьюби, который в это время все еще не открыл глаза. Наруто не закрыл глаза. Он хотел видеть все, что произойдет. Послышался звук, похожий на тот, при котором рвется бумага. Курама резко распахнул глаза, которые в мгновение ока наполнились ужасом, и он со страхом закричал: - Наруто, блондинистая голова ты недоделанная! – однако это не помогло, совсем. В ту же секунду решетка разрушилась, будто ее и не было. Курама смотрел в глаза Узумаки, но совсем не видел в них сожаления. Безбашенность никуда не делась. Далее неслыханный раннее крик боли Наруто, на этот раз – физической. Такого он еще никогда не испытывал, что заставляло все же чувствовать малую долю страха. Все померкло в черных пятнах. *** - Наруто, пожалуйста, очнись, они идут… - Лис просил, нет, скорее, требовал того, чтобы парень выжил. Этот мальчик сделал для него то, что никто ранее не осмелился совершить – снять печать. Теперь он, биджу, свободен, то есть может идти туда, куда хочет, делать то, что хочет, но совесть – такая штука, что этого не может позволить, совсем. Просьбы были бессмысленными – парень даже не двигался, но маленький незаметный огонек жизни все еще горел, Курама это чувствовал, но что же нужно, чтобы он загорелся еще сильнее? Времени на особые размышления не было, ведь приближались те, кто охотятся за ним – Акацки. Курама ясно понимал, что Наруто бы уже умер, если бы не кровь Узумаки, но одна она не может ему помочь. Они находились в долине, где не было ни деревьев, ни кустарников, только лишь маленькое озерцо освоилось здесь, а небольшие холмы полностью расстилались по самому полю. Как раз таки около озера и находились Наруто и Курама, который, кстати, был лишь в миниатюрной форме, причем не из-за того, что он так хотел, а потому, что иную форму он принять не может. Скорее всего, потому что они с Узумаки были связаны, но даже после разрыва печати вся связь не исчезла, неизвестно почему. Поэтому пока Наруто находится в таком состоянии, Лис ничего не может сделать, хотя и вся чакра при нем. Внезапно странная идея пришла в рыжую голову, но она давала надежды. Курама, подойдя чуть ближе к Наруто, начал передавать ему свою чакру, ведь он знал, что чакра биджу может лечить хоть от чего, но не факт, что поможет и здесь. Сгустки чакры постепенно поглощались самим Узумаки, при этом у Курамы хвосты постепенно убывали. Тело блондина полностью покрыла оранжевая чакра, когда у Кьюби осталось лишь три хвоста. И почти в эту же секунду Лис снова появился в подсознании Наруто, в котором уже не было клетки. Курама все еще не был уверен в том, что блондин спасется, но надежд все равно не терял. Однако ему не стоило забывать о том, кто приближается к озеру, где в одиночестве остался лежать Узумаки под прохладным ветерком. Вдруг одна капля упала на щеку Наруто, рядом с полосками, следом друга, прямо на нос, а далее дождь становился все сильнее, лишь накаляя атмосферу. Теперь эти самые Акацки – нежданные гости, пришедшие под покровом дождя. Они, не торопясь, подходили все ближе и ближе к парню. Курама не имел возможности сейчас выбраться из подсознания, потому и считал подлым то, что Акацки пришли за беззащитным подростком. Медленно шагая, двое гостей подошли очень близко к мальчику. - Узумаки Наруто… Мертв? – спросил хладный голос то, что на данный момент являлось бы очевидным. Это был мужчина в черном плаще с красными облаками, что были подобны самим членам гильдии. От уголков его глаз сходили морщины, доходящие до области носа. А вот откуда взялись морщины у столь молодой личности, никто не знал, ведь они были у него с самого рождения и придавали серьезность. Глаза его были темными, как и он сам. Он Учиха Итачи – брат Учихи Саске и член Акацки – организации, что ищет таких, как Узумаки – джинчуурики. - Узумаки уже не джинчуурики, - внезапно заявил напарник Учихи, сделав два шага вперед и обнажив Самехаду - так назывался его меч. Это был мужчина, внешне напоминавший рыбу, так как цвет его кожи был синим, а глаза были странной формы. На нем был тот же плащ, что и на Учихе. Он являлся отступником из Киригакуре – Хошигаке Кисаме – один из бывших членов Семи Мечников Тумана. Кисаме имеет очень большой запас чакры, не меньше чем у джинчуурики. - Его нужно убить, ведь он теперь совершенно бесполезен. Я не чувствую в нем чакры биджу. Тем более, парень сейчас дико мучается, может станем зайками и облегчим его страдания? – Курама, услышав подобное, сильно удивился. Он не думал, что будет незаметен. В это время Кисаме схватил свой меч за рукоять, надеясь поскорее расправиться с блондином. - Самехада будет рада… - с этими словами мужчина замахнулся, чтобы обрушить всю свою силу на бывшего джинчуурики, но не смог. Его остановили. Учиха Итачи помнил, что Наруто всем сердцем желает спасти его брата, поэтому он должен жить. Так, брат Саске без сожалений и угрызений совести схватил за руку мечника, тем самым остановив его. Напряженная атмосфера куда-то улетучилась, предоставив власть некому умиротворению. Курама, наконец, успокоил свой пыл и рассудок. Каким бы не было сердце биджу, оно все равно когда-нибудь станет теплым. Курама, что когда-то был самым могущественным и жестоким биджу из всех девяти стал, если можно так сказать, домашним лисенком. Однако это лишь до тех пор, пока Узумаки не пришел в себя. Лису нравится сам парнишка и его настоящий характер. - Узумаки убить не так-то и просто, - произнес все с тем же свойственным холодом Учиха и тоже подошел ближе, в сторону, где стояли Кисаме и Наруто, но последний, конечно же, все еще лежал. - Я полагаю, он бы не совершил столь безрассудный поступок, не случись с ним что-то ужасное и трогающее за душу. - Имеешь в виду то, что он мог узнать правду о родителях и сущности Конохи? – размышлял мечник из Кири. Он присел на колени и грубо взял за руку подростка, - Да, он и правда жив, – далее Хошигаке не стал заморачиваться и зашвырнул обмякшее тело мальчика себе на плечо, но напоследок спросил: - Что будем с хвостатым делать? Он должен быть где-то рядом, а без него мы не закончим Глаз Луны… Он должен быть где-то рядом, - отступник уже считал, что совсем зря задал этот вопрос. Это можно сказать, видя знакомое пофигистское выражение лица Учихи, который ответил: - Нет. - А что тогда делать будем? - Нет. - Нас же лидер… - Нет. - Я понял. - Нет. Так, компания из трех человек направилась вдаль, где, собственно, находилось их скрытое от чужих глаз убежище. Курама же смиренно сидел в подсознании Наруто, думая, что же произойдет далее. End of Flashback В подсознании вновь зародился некий спор со странным содержанием, когда блондин прогнал отрывок тех давних воспоминаний прошлого. - Как думаешь, за сколько секунд я его примерно уложу, этого недо-сенсея? – Узумаки пусть и стал другим, но спорить всегда любил, особенно с Курамой. Все-таки такая черта характера не могла просто взять и улетучиться, некоторая часть ее сумела найти себе уютное местечко и в нынешнем Наруто. Лис сначала хмурился, но потом, улыбнувшись во всю пасть, произнес: - Это напрямую зависит от того, будешь ли ты пользоваться моей чакрой… - после того случая, чакра Курамы так и осталась в Наруто, и он, на самом деле, ее постоянно использует. Это может заметить только джинчуурики, обычным шиноби это, конечно, не под силу. Это техника как раз и называется Покровом Биджу, но речь шла о том, как Наруто будет пользоваться этой чакрой, ведь за год он научился полностью ею управлять. Узумаки может стать равным по силе Какаши, может быть слабее его, а также и превосходить его в разы. Это все зависит исключительно от его желания. - Слишком слаб… - одновременно сказали оба, а фраза эта выдалась чрезмерно короткой, но оба поняли, что имеют в виду одно и то же. И с каких это пор оба понимают друг друга чуть ли не с полуслова? - Покажешь ему Ринненган? – непринужденно поинтересовался биджу. Наруто же опустил рассеянный взгляд вниз. - Да, но лишь первую стадию… Не хочу, чтобы они сразу узнали о моих способностях. Прощай, рыжий комок шерсти, - усмехнувшись и помахав рукой, попрощался Наруто и прикрыл свои веки, а потом бесследно исчез. А теперь вопрос лично от меня - какой пейринг вы бы хотели увидеть, читатели? P.S Девушки из Конохи отпадают сразу.