Плененный

Проходя сквозь плотную паутину и всё время падающих на плечи пауков, Ронсе никак не покидали многочисленные мысли, что всё не так просто, как казалось на первый взгляд. Девушку немного напрягало то, что её глаза не могли разглядеть ничего в тёмном помещении. Спасал друзей Момонга, который сделал каждому по шару света, помогая не потерять друг друга. Странно. Определённо. Очень странно. Каждый гетероморф мог видеть в темноте, но почему-то здесь эта способность не помогала. Конечно, можно предположить, что во время данного квеста оно временно будет недоступно, но почему тогда об этом не предупредили заранее? — Момонга, Буку-букучагама, вы не заметили ничего странного? — остановившись, девушка посмотрела на друзей. — Хм-м, да, я заметила, что не могу видеть без этих огоньков, — слизь тоже прекратила ползти и повернулась к друзьям. — Возможно, наше зрение заблокировали на время? Момонга задумчиво приложил костлявые пальцы к подбородку, а после сказал то, что заставило сокомандников немедленно открыть меню игры. — Значит, ты тоже не в курсе, Букубукучагама, я думал, что ты всё предусмотрела, — немного помедлив, он продолжил: — Хм-м-м, дело в том, что нас окружает не темнота, сквозь которую мы видим, а тьма. — Говорит ли это о том, что теперь все игроки равны? — задумчиво пробормотала слизь. — Сомневаюсь, магические ловушки не срабатывают, значит, преимущество всё же у нас есть. Я точно не помню, но сколько ловушек мы уже прошли и не попали в них? Ронсе? — А? . . . Семнадцать и это только те, которые я точно видела, не многовато ли? Друзья задумчиво склонили головы, почему они так быстро и без боя прошли ловушки, да ещё и ни одна не активизировалась? Странно. Очень странно. Возможно ли, что это одна из особенностей их расы, квеста или банально — баг? — Предлагаю не останавливаться на достигнутом и идти дальше, мы должны хотя бы дойти до Врат Веры и попытаться отворить их. По пути можно устранять ловушки, так мы будем уверенны, что на обратном пути на нас никто не нападет. — Ни в чём нельзя быть уверенным, Букубукучагама. Кстати, что за «Врата Веры»? Я так понимаю, именно я должна взломать защиту? — Да, ты угадала, молодец. — Друзья, предлагаю продвигаться дальше, мы не должны задерживаться долго на одном месте. В ответ Момонга никто ничего не сказал. Далее игроки деактивировали преграды молча и редко перекидывались парочкой слов в адрес друг друга. Но как бы они не пытались отогнать плохое предчувствие, у них это никак не получалось.

***

— ЭТО ДРАКОН! Пасть кровожадной твари немного приоткрылась и из нее на каменный пол начала капать кровь. Глаза существа светились во тьме алым цветом. — Не думал, что босс этого места будет как-то связан с прохождением последнего разветвления. Тут должен был быть Король-Орк, — задумчиво пробормотал себе под нос Беллривер, уклоняясь от огненного дыхания противника. — Возможно ли, что и второе как-то связано с ним? Нужно связаться с остальными. Парируя выпад хвоста дракона, Пунито Моэ утвердительно кивнул своему другу и одновременно с этим отдал приказ держать строй. — Команда два — стойка шестнадцатая, команда один — стойка пять, — отойдя на достаточное расстояние от врага, стратег сказал всего три слова, которые дали понять всем присутствующим, что ничего хорошего ждать от этой битвы не стоит. — Странно. Очень странно.

***

Улберт ненавидел безмозглых людей, а ещё его раздражала их безалаберность и не экономность ко всему, что их окружает. Поднимая вот уже пятнадцатый драгоценный камень, учёный покосился на безмозглого рыцаря, который постоянно сверлил первого тяжелым взглядом. — Жадность — это грех, Улберт. Не стоит поднимать их, мы на территории врага, мало ли что может случиться. На эти слова мужчина лишь закатил глаза и продолжил поднимать шестнадцатый, а после и семнадцатый рубин. Они высоко ценились на одном острове, где их можно было выгодно продать. Они с Ронсе давненько никуда не выбирались, такая прогулка не помешала бы, ведь они вот уже два месяца сидели в лабораториях. Устало вздохнув, он заметил аметист, немного подумав, мужчина оторвал его от стены, попутно терпя осуждающие взгляды. Только Дьявол знает, как же этот рыцарь его бесил, пусть идёт к чёрту со своими бессмысленными принципами! До первой преграды в виде NPC шли они не долго, буквально минуту. Старый гоблин, одетый в порванную и грязную рясу приветливо помахал им рукой. Над его головой засветилась зелёная табличка, которая показывала, что данный персонаж дружелюбно настроен и готов разговаривать с игроком. Учёный брезгливо фыркнул и отвернулся, тем самым не оставляя права выбора для Тач Ми. В который раз горестно вздохнув, последний направился к гоблину. — Приветствую Вас, странники. Я страж врат, которые ведут в покои принцессы Селены. Вот уже пол века девушка спит беспробудным сном, всё тоскуя по возлюбленному. Сможете ли Вы разбудить её и помочь вновь встретить любовь всей жизни? Невольные напарники вдруг резко посмотрели друг на друга. Принцесса? Здесь? Разве она не должна быть где-то в другом месте? Почему никто ничего не написал по этому поводу, это тоже нововведение? Мужчины вновь переглянулись, и Улберт от неожиданности даже забыл брезгливо фыркнуть в своей манере. — Определённо. Очень интересно.

***

Сердце бешено стучит, сильные удары отчётливо отдавались в ушах, заставляя их пульсировать. На первый взгляд расслабленные пальцы нервно подрагивали, слюна скопилась в горле, после чего я попыталась тихо её сглотнуть. Медленно открываю глаза, и смотрю на красивый потолок. Ожившая картина радует глаз — ночное небо. Сверкающие звезды иногда поблескивали ярче, чем обычно, и одна из них безвольно падала. Закрываю глаза и загадываю желание. «Хочу домой». Сколько уже времени я тут лежу? Час, два или может три? Кто знает, да и мне на данный момент все равно плевать. В дверь тихо постучали, но не услышав ответа, практически незаметно её приоткрыли.  — Госпожа? Вы уже проснулись? — нотки беспокойства и радости не укрылись от новообретенного чуткого слуха. Так и не услышав от меня внятного ответа, девушка быстро подошла к кровати, не забывши при этом закрыть массивную дверь. Опережая вопросы, Зельданна продолжила свой недолгий монолог: — Прошло три дня. Три дня с того ужасного происшествия. Мы ужасно беспокоились. Голос её был необычен тем, что в нём больше не чувствовалась бодрость, вместо неё пришла сухость и ненавистная мне серьёзность. Аура прислуги не давала адекватно воспринимать окружающую обстановку, она давила на легкие, заставляла вновь вернуться к беспокойным и тёмным мыслям. Наступившую тишину разбавлял звон стеклянных колб, которые удобно разместились в руках травницы. Изысканные узоры украшали на первый взгляд простые ёмкости. Каждое зелье или отвар, налитый туда, начинал переливаться характерными цветами, меняя их каждую минуту, трудно, наверно, различать какое где находится. — Вот как? Прости, постараюсь впредь следить за своим самочувствием. Выдавить из себя улыбки так и не получилось, да и ситуация не особо располагает на подобные вещи. Ничего не хотелось, даже дышать, ведь при каждом новом вздохе ноющее чувство не пропадало, а лишь усиливалось, заставляя постоянно закрывать глаза и часто задерживать дыхание. Безрезультатно. Оно пожирает изнутри, заставляет жалеть саму себя, сочувствовать, лелеять тихую, новоприобретённую мечту. Она так проста и невинна, что постоянные мысли о ней заставляют невольно вздрагивать и смахивать выступающие почти не видные слезы. Сильнее сжав простыни, устремился взгляд на потолок — единственное, что казалось родным и неизменным. — Где Момонга? — после долгого молчания, свой голос узнать было сложно, от того даже не заметила образовавшиеся мурашки, что «гуляли» по телу. Такая реакция организма естественна… Для человека, но что сказать про монстра, которым я стала? — Повелитель навестил Вас час назад, а после пошел разбираться с отчетами стражей, — девушка мельком посмотрела на меня и поспешила продолжить смешивать неизвестную жидкую субстанцию. — Понятно. — Готово. Через быструю, но ужасно тихую минуту, горничная поднесла бокал с жидкостью к моим губам. Перед этим, осмотрительно помогая мне занять более удобное положение на кровати. — Не нужно, я сама. Как только я пыталась забрать из рук Леруа сосуд с жидкостью, та сразу же нежно опустила мои руки обратно на колени и тихо рассмеялась. Удивленно смотрю на чертовку и замечаю на её шее синюю полосу, прикрытую длинным кружевным воротником. — Ха-ха, узнаю свою госпожу, — брови сами собой хмурятся и полностью выдают мое недовольство сложившейся ситуацией. — Вы так прекрасны сейчас. Голос был тихим и ужасно печальным, видимо, самообладание, покидало её, открывая свои новые слабые стороны. Когда она вновь поднесла лекарство к моим губам, я невольно посмотрела на её руки, кисти, что с силой сжимали свою одежду, после взгляд переместился на мелко дрожащие губы и наконец достиг ресниц, на которых застыли мелкие капли недавних слез. Иногда я просто любила смотреть на неё, своё первое творение, любимое дитя. Её глаза отражали всю зелень мира. Казалось, если посмотреть на неё внимательнее, можно потеряться в искрящей и нежной ауре, что наблюдалась возле слуги, делая ее ещё прекраснее. Успокаивающей. Но сейчас в комнате было определённо неспокойно, неуютно, в конце концов. Не люблю напрягать себя еще и чужими проблемами, когда своих и так хватает. Но стоит вновь взглянуть на девушку, как сердце сжимается и начинает стучать быстрые. Нет. Только не это. Я не могу быть чертовой эгоисткой и с ней. На мгновение закрываю глаза, давая понять, что доверяю и сделаю все что она попросит, а сама считаю до десяти, нервно оглядывая шкаф с книгами, по правую сторону от меня. Делаю глоток, а после еще один и мне дальше помогают допить все странное лекарство. — Ты же понимаешь, что так просто я здесь лежать не буду. Больше всего меня пугает дезориентация, не знание плана дальнейших действий и плохая оценка силы и потенциала возможного противника, — замечаю, что до этого более менее спокойная Леруа с силой сжала свое платье, наклонив голову так, чтобы волосы скрывали ее лицо, от этого вида дышать сразу стало сложнее, — Мне нужно поговорить с Момонгой. Прямо сейчас. — Г-госпожа, прошу, не перенапрягайтесь, отдохните немного. Ваш организм еще не полностью восстановился, поэтому, волноваться сейчас строго-настрого противопоказано. Сурово хмурюсь, поглядывая на собеседницу, что так и не поменяла своего положения за всю свою речь. — Ты не понимаешь… Даже если будешь стараться, все равно не поймешь… Вскинув до этого опущенную голову, Зельданна удивленно посмотрела на меня своими изумрудным цветом глазами. Дотронувшись дрожащей рукой до своих губ, она еле слышно повторял одну и туже фразу раз пять, из-за которой по ее щекам беспрерывно лились слезы — «Не пойму». Поджимаю губы и болезненно закусываю их, ведь изначально я хотела выразить свои мысли абсолютно по другому, но в порыве необузданных эмоций снова стала на сторону своего эгоизма. Она ведь действительно не поймет всю серьезность трагедии, что произошла со мной. Никто не подскажет, как вести себя в этой ситуации, как играть свою роль «Высшего существа» безупречно, как вернуть свою силу со сто процентной гарантией. Меня волнуют слишком многие вопросы, которые намного важнее, чем какое-то перенапряжение организма. Я… — Тогда расскажите мне… Расскажите, что Вас волнует, от чего Вам плохо?.. Я, — она запнулась, сглотнула ком стоявший до сих пор в горле, вытерла одним рывком слезы со своего лица и рухнула передо мной на колени, попутно начиная рыдать все громче, — Простите меня… Простите! Я настолько бесполезна, что даже не понимаю Ваших чувств и переживаний! Я не достойна быть рядом с Высшими существами… Осмелилась подумать… Что… Что… Отворачиваюсь от этой картины, мне неприятно смотреть на её лицо, на её слёзы. Думаете, я буду утешать её? Думаете, что я обниму со всей силы и буду успокаивающе гладить по спине? Думаете, дотронусь до лица и сотру все слёзы на лице, попутно целуя в лоб? Думаете, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, я расскажу ей обо всем, что меня беспокоит? Ошибаетесь. Я всего лишь сильнее отвернусь от неё, немного подниму верхнюю губу в отвращении и сухо скажу… — Иди к Момонге, скажи что я очнулась и жду его у себя. Раз уж мне нельзя перенапрягать свой организм, — в последнее слово я вложила столько яда, что даже сама незаметно вздрогнула от столь неожиданной для себя интонации. Не поворачивая головы, слышу шуршание ткани и тихие отдаляющиеся шаги. Возле двери служанка говорит тихое «Есть» и удаляется, попутно тихо закрывая за собой огромную дверь. — Ха-а-а… Хватаюсь за голову и понуро опускаю её, ведь сегодня мой эгоизм пересилил, и я не стала делать то, чего не хочу. Возможно, это было жестоко, а это определённо было так, но я ясно дала понять, что ей не следует лезть туда, куда доступ имеет лишь один человек и это не она. Да, я люблю её. Люблю по своему странно и имею на это полное право, ведь каждый делает это по разному. Оглядываясь в прошлое, я не могу точно вспомнить, почему решилась создать её. Возможно, потому что мне тогда было одиноко, ведь мы с Улбертом не старались излить друг другу свои переживания, открыть душу, а на задания было одиноко идти одной. Смотреть на своё творение и просто молчать с ней — это то времяпровождения, что меня полностью устраивало и устраивает по сей день. Когда-то я хотела добавить ещё пару функций в её характеристиках, но на седьмой год общения с Улбертом мы перешли с ним на новый уровень доверия, и Зельданна после редко использовалась по назначению. Мне жаль, что так получилось, но я не готова к серьезным разговорам и обсуждениям моего состояния и душевного спокойствия. Ну что же, кажется, теперь я официально схожу с ума? Ха-ха, не стоит отвечать, сама знаю.

***

Ожидание чего-то всегда проходит скучно, если, конечно, тебе нечем занять себя. В моём случае не все так безнадежно, прекрасное ночное небо увлекло настолько, что я вновь не заметила вошедшего. Как и предполагалось, это был Момонга. Отлично, теперь можно обсудить более важные вещи, которые всё время беспокоят меня. — Здравствуй, друг. Не отрывая взгляда от очередной падающей звезды, поприветствовала его. Тот лишь легко кивнул и взглядом начал искать то, на что можно было бы сесть, но, к сожалению, никакой посторонней мебели не наблюдалось, кроме как маленьких столиков возле кровати. Тяжело вздохнув, мужчина присел на край кровати по левую руку от меня, запрокинул голову назад и начал наблюдать за необычайно прекрасным сиянием лёгкой иллюзии на потолке. — Красиво, да? Сама разработала данную иллюзию. Самое интересное, что она подстраивается под окружающую среду, так я поняла, что сейчас ночь. Удивительная красота, она пленяет, заставляет постоянно смотреть на неё, привязывает к себе, не отпускает. Не страшно ли теперь тебе наслаждаться видом? — Привязываться к чему-то нормально, это природа каждого существа. Не стоит бояться того, что естественно. — Я уже привязалась и что из этого получилось? Очередная ошибка, которая заставляет постоянно чувствовать грусть, тоску, отчаяние и безысходность. В который раз за весь день и оставшуюся ночь Момонга тяжело вздохнул. Ну конечно, чего он ожидал? Нельзя так просто забыть то, что было тебе дорого, ведь для Момонги был дорог Иггдрасиль и его гильдия. Для меня же существовали только лишь некоторые товарищи и незаменимый Улберт. — Ха-а-а, прими это как новый опыт. Да, он ужасен, но всё же, все мы учимся на своих ошибках. Когда-нибудь к тебе придет смирение, или же безумие. Выбирай, но знай, что я всегда буду на твоей стороне. — Я подумаю. Хотя, сомневаюсь, что встану на тот путь, который ты отметил «правильным». Определённо, после этого диалога мне не стало легче, но теперь я хотя бы уверена, что с костлявым можно говорить и о чём-то более личном, и он поддержит меня. — А что-о-о, — я продолжила слово уже одновременно с зевком. Глаза начали с силой закрываться, а после последовал еще один зевок: — М-м-м, но я ведь только проснулась… Устроившись в кровати поудобнее, я всё чаще стала ловить себя на мысли, что более удобного, мягкого и тёплого места в жизни не встречала. Сдержав очередной зевок, я услышала шуршание дорогой ткани. — Думаю, всё остальное можно отложить до завтра, — поправив моё одеяло, друг направился на выход. — И да, я убедился в их верности нам. Не стоит об этом переживать. Спокойной ночи.