Я утащу тебя с собой в ад

      Тьма.       Тьма настолько глубокая и всепоглощающая, что я не вижу абсолютно ничего, и вынужден опираться лишь на осязание и слух.       Довольно громко, очень много голосов и криков, надрывных, хриплых и... абсолютно потеряных, безнадежных, обреченных, без какой-либо мольбы. Но я не вижу ни говорящих, ни кричащих. Также здесь довольно холодно. Нет, здесь до ужаса холодно. Настолько, что я совершенно не чувствую пальцев.       И неожиданно меня осеняет. Я уже слышал эти голоса, эти крики, чувствовал пробирающий до костей холод.       И этот ужас, что еще больше леденит, заставляя кровь застыть в жилах.       Я ничего не вижу, но чувствую, как из широко распахнутых глаз брызнули слезы. В тот день я плакал последний раз.       Я не могу издать ни звука, но раскрываю рот в немом отчаяном вопле. Горло болит так, будто я сорвал связки или вовсе лишился их без анестезии. Я перестал что-либо слышать от звона в ушах, но отчетливо помню, что больше никогда в жизни не кричал так громко.

Я распахиваю глаза,

резко сажусь и вижу обеспокоенное лицо Клода в сантиметрах от моего собственного, чувствую его горячее дыхание. Взгляд немного затуманен, но я вижу, я вижу. – Милорд, вы кричали во сне – дворецкий выпрямился, снова надев маску равнодушия – Извините за беспокойство.       Он поспешил покинуть комнату, так как помнил про приказ не заходить в мою комнату ночью. Однажды я проснулся ночью от того, что Клод, черт его дери, рассматривает как я сплю, ведь "Милорд, вы так расслаблены пока спите, я сторожил ваш сон", тогда я с отвращением скривился и прогнал его, дополнив картину приказом. Но сейчас, когда он отвернулся, намереваясь уйти, я намертво вцепился в его руку. Дворецкий недоуменно перевел на меня свой взгляд, приподняв брови. – Останься – и заметив усмешку, добавил, пока он не открыл рот – Это приказ.       Дворецкий сдержанно кивнул и встал подле моей кровати, поправив очки так, чтобы его глаз не было видно, но, Клод, ты серьезно считаешь, что я не знаю, что в них вспыхнули искры? Твое лицо непроницаемо, но мы слишком долго связаны контрактом, чтобы не знать друг друга как облупленных.

Я ошибался

      И когда думал, что знаю своего дворецкого, и когда заключал с ним контракт, и когда так спокойно засыпал при нем, не подозревая, с чем борется он. Ведь не смотря ни на что, я навсегда утащу вас в наш личный ад, граф.