Молчи и...

Он не ожидал увидеть её на своём любимом месте. Место где пахнет спокойствием. Место где тихо и где видно весь Бейкон-Хиллс. Представьте небольшую гору на которой есть скамейка. Представьте, что весь город у вас на глазах. Ваш дом. Школа. Любимый магазин. Все буквально на ладони. Она сидела, прижимая к себе колени и тихо всхлипывала. Она не услышала, как он приехал, не услышала его кашель, который был воспроизведен для привлечения внимания. Она просто пропала в мыслях, топя своё сердце в диком океане боли. Не известно с чего все началось. Всё было почти нормально. Правда... ссора с отцом, непонимание лучшего друга, злой Альфа, истерика банши и желание подруги, убить её. Школьные проблемы даже перечислять не надо. Стайлз просто терпела молча. Сначала были попытки оправдать себя и свои поступки, доказать правду, предупредить об опасности, но никто даже слушать её не хотел. Вообще... Многие так делают. Терпят. Копят все в себе, пока не наступит тот самый день, когда твоя стена, держащая твои слезы, возьмёт и рухнет. Так произошло с дочерью Шерифа. Она больше не могла терпеть. Окончательно разругавшись с МакКоллом, Стайлз вылетела из школы. Она села в джип и, затуманенные слезной пеленой, глаза и дорога, привели её сюда. Питер аккуратно подошёл к девушке и, сняв с себя пиджак, накинул на дрожащие плечи. Почувствовав аромат одеколона, которыми пользовался только один её знакомый, Стилински даже поворачиваться не стала. Чему Хейл был удивлен. Мужчине хотелось спросить почему девушка не в школе, или почему та плачет, но решив, что в такой ситуации он не психолог, молча присел рядом и обнял содрагающуюся Стайлз. Сначала Стилински была вся напряжена и боялась даже дышать, но спустя минут 5, когда Питер крепче прижал её к себе, Стайлз не выдержала и начала плакать с новой силой. Её трясло, как осенний лист. Прошло больше часа точно, как на телефон Стилински позвонили. — Да? Нет. Я не хочу. Поняла. Ага. Пока. — всё что произнесла Стайлз. — Отец? — спросил Питер. — Да. — Что сказал? — Сказал, что у него дежурство. Опять. После этого вновь вернулось молчание. Да большего-то и не надо было. Питер сидел рядом с девушкой и крепко её обнимал, а та в свою очередь смотрела вдаль, тихо шмыгая носом. Философский, психологический или какой-то другой диалог, был совершенно не уместен. Молчание и объятья, их вполне хватало.