Слишком яркий

Химура всегда был слишком ярким. Всё в нем было подобно солнцу: огненно-рыжие волосы, ясные глаза, сверкающие непоколебимой решительностью, мягкая улыбка, которая могла согреть целый мир. Он носил красное кимоно, с достоинством высоко держал голову и никогда не признавал собственное поражение. А впрочем, было ли что признавать? Ведь Кенсин никогда не проигрывал. Как и на солнце, на него порой было больно смотреть. Так и хотелось заслонить глаза ладонью, ведь этот парень если уж за что-то брался, то отдавал себя без остатка, сгорал, но только чтобы вновь возродиться, словно феникс. Горел он всегда ослепительным пламенем, и, казалось, что в этом плохого? Проблема существовала только одна: Сайто так не умел. Из-за этого они и были слишком разными. Сайто мог лишь тлеть, подобно сигаре в своих пальцах, на большее его не хватало. Куда делся былой азарт, куда пропали все амбиции? Сгорели, в этом новом мире для них больше нет места. Как и для таких серых людей вроде него, им оставалось только превратиться в пепел. Или же примерить на себя бесцветные мундиры вместе с ролью стражей правопорядка. Играм в самураев было суждено закончиться… Сайто не собирался с этим мириться. Он продолжал носить на поясе любимую катану, выполнять свою работу так, как считал верным сам, и смотреть на Химуру всегда, не отводя взгляд, как бы больно от этого ни было. А ещё — находиться рядом с ним. Всегда, когда только ему это требовалось. Конечно же, Кенсин ничего подобного не признавал. Мог ли он в ком-то нуждаться? Нет, это же просто смешно! А Сайто смешно не было. Он только в очередной раз затягивался своей неизменной сигарой и продолжал делать то, что должен. Оставаться рядом. Сайто был там, для него, чтобы напомнить Кенсину, кем он являлся когда-то. И кем ему ещё непременно предстояло стать снова, ведь знаменитый Баттосай не желал оставаться просто легендой, персонажем страшных историй давно минувших дней. Борьба за Новую эру продолжалась, и в ней явно было рано орудовать мечом, который не убивает. Вот только донести это до Кенсина у Сайто так и не вышло. Но он ведь не собирался сдаваться, да? Он был там, для Кенсина Химуры, чтобы помочь тому одолеть окончательно свихнувшегося торговца опиумом. Человека, который без каких-либо угрызений совести превращал других в настоящих чудовищ… А потом — чтобы помочь справиться с новой угрозой для всей Японии в виде Шишио. Был рядом, когда потребовалось инсценировать казнь Кенсина, и тогда же, когда настало время покончить с глупым маскарадом и огласить решение о помиловании. Оставался на его стороне, когда потребовалось отправиться в настоящий ад посреди моря, а никаких гарантий на возвращение обратно не существовало. Хладнокровно наносил удар за ударом и получал удовольствие от ожесточенного сражения и вида чужой крови. Ведь он — не Кенсин. Его меч убивает. Сайто никогда не боялся ни боли, ни смерти. Но сейчас, когда, казалось, всё наконец-то закончилось, он больше не мог сдерживаться. Слишком болят глаза… Слишком яркий Кенсин. Он отвернулся к постепенно успокаивающемуся морю, только что схоронившему под толщей темной воды огромный, едва их всех не погубивший корабль, и снова затянулся сигарой. Этот дым давно превратился в единственное спасение. Наверное, всё могло бы быть иначе… Когда-то. Но Новая эра наступила, они её выбороли. Эру мира. Кенсин добросовестно сражался за неё и за тех, кого любит. Он заслуживает быть с Каору. Вот она, в светлом чистом кимоно, чуть ли не светится от счастья и заботливо поддерживает раненого Кенсина, чтобы он мог стоять на ногах. Ничего, всё наладится, а он выживет и вскоре оправится. Все они будут жить. В Новой эре, где рядом со слишком ярким Кенсином есть место только для такой же солнечной девушки, не для мужчины в сером мундире и слишком холодным сердцем. Там и так шрам на шраме, куда ещё? К какой пропасти, в какую бездну? А, главное, зачем? Сайто смотрит на море и глубоко вздыхает. Кенсин Химура заслуживает быть счастливым. А он… Что? Продолжит делать свою работу и носить на поясе любимую катану. Чтобы когда этот хрупкий мир вновь окажется под угрозой, Сайто смог снова быть просто рядом. С ним. Со слишком ярким Кенсином.