Разбойник

       О них уже знал весь мир. За два года они награбили больше, чем вмещает в себя киевская казна. Оба с трудом забывали своё прошлое, решаясь начать все заново. Никакой любви, никакой привязанности и прочего, даже к верной команде. Они не должны сожалеть о содеянном.        Высокий парень с небольшими мускулами и кубиками пресса на животе стоял у борта и смотрел на море. Его золотистые волнистые волосы чуть ниже лопаток развивались по легкому соленому ветру, суровые лазурные глаза уверенно смотрели в даль, изящные пальцы сжимали бокал с вином, а пухловатые уста пили его. Елисей давно не вспоминал своё прошлое, не задумывался об этом. Раз он больше никогда никого не встретит, то зачем вспоминать? Лишнюю боль приносить? Нет, спасибо.        Он отвернулся, наблюдая за командой. Те сновали по палубе и занимались разными делами. Особо не за что и зацепиться. Одернув край красной жилетки, которую он недавно купил в последнем городе, разбойник зашёл в каюту и поставил красный бокал на стол. — Какие планы на этот город? — спросил Елисей, достав свой меч и проведя по нему пальцем, искоса бросил взгляд на низкого мужчину с чёрным конским хвостом на голове и длинными тонкими усами. — Прошло два года, а мы так и не сожгли ни единого дома, — досадливо пробормотал Соловей, покрутив нож. — Огоньку хочешь? — усмехнулся тот, обратно засовывая меч в ножны. — Я не против поднять смуту.        В порту люди отходили, завидев темный корабль с чёрными парусами, вокруг которого как бы витала аура смерти. С корабля спрыгнули несколько мужчин, они прошли вперед. Следом за ними спрыгнул Елисей, проходя вперёд, он подошел к оторопевшему мужчине и, усмехнувшись, провёл пальцем по его густой чёрной бороде, намотав ее на палец. Соловей стоял сзади и ухмылялся, наблюдая за этим. — Ни с места, это ограбление, — томно и горячо прошептал разбойник на ухо мужчине и отобрал кошелёк, резво отпрыгивая назад.        Связывание людей не заняло много времени. Они сидели в большой куче и ёжились от страха. Соловей что-то шепнул на ухо ученику и тот, кивнув, поджег стрелу и выпустил ее на один из кораблей, попадая на парус и сжигая его. Следующая стрела полетела в другой корабль, следом в третий, и цепной реакцией огонь распространился на все близстоящие корабли. И точно такой же огонь зажегся в глазах юного разбойника, а вместе с ним зажглась и жажда насилия. Тот корабль, на котором прибыли разбойники, команда отогнала к другому берегу, подальше от огня.        Елисей посмотрел на горящие корабли и впервые почувствовал вкус свободы. Он может делать все что угодно - его никто не одернет, никто ничего не скажет. Он словно феникс, появившийся из горы пепла. И так хорошо стало на душе, что аж словами не выразить.

***

       Аленушка активно что-то печатала на печатной машинке, увлечённо уйдя в работу. Ее пшеничные густые волосы, словно грива льва, лезли в рот и глаза, заставляя мотать головой. Напечатав ещё несколько страниц, она начала перечитывать работу. Голубые глаза быстро скользили по строкам, а брови периодически сводились к переносице.        На бересте была написана статья, которая быстро разлетится по всему Киеву, да и по Руси в принципе. Недавно девушка узнала от подруги, которая живет в другом городе, и до которого плыть несколько месяцев, что в ее городе внезапно загорелись корабли в порту. Это могло быть случайностью, но корабли подожгли специально. Аленушка бы не обратила на это внимания и продолжила читать письмо, если бы не одно очень знакомое имя. Поджег порт Елисей, которого кто-то считал погибшим, а кто-то пропавшим без вести. Ей так и захотелось взять у него интервью. — Не хмурься, морщины полезут. — улыбнулся пришедший Илья и чмокнул жену в щечку. — Что ты читаешь? Случилось чего? — Помнишь Елисея и Соловья? — спросила та, продолжая читать работу. — Ну? — изогнул бровь богатырь, надеясь, что девушка скажет хоть какую-то новость. Все же Елисея считали погибшим, и тосковал больше всех Добрыня. Хотя и Илья сам тосковал, но больше всего не по бывшему гонцу, а по другому человеку, который внезапно в сердце его влез без разрешения. Впрочем, это в его манере. — Елисей поджег порт с кораблями и ограбил вместе с Соловьем и командой пассажиров, — протянула Аленушка, а потом убрала бересту в сумку. — Мне пора бежать в издательство.        На прощание чмокнув мужа в щеку, она убежала, а тот сел на стул и тяжко вздохнул, вплетая пальцы в густые каштановые волосы. Соловей за старое взялся, да и парня за собой утянул. А если они в Киев вернутся? Илья их даже ударить не сможет. Елисея потому, что видит в нем русский дух, помнит, какой он был. А Соловья… почему же не может? Раньше же мог, а сейчас что изменилось? Что-то в груди кольнуло и сжалось. А как же Аленушка, жена ненаглядная? Почему сердце больше к ней не рвётся? А стоит ли говорить о поступке Елисея Добрыне? Нет, пусть тот сам узнает. Ему и так погано, что ученик разбойничать пошёл, а от этого поджога и вовсе паршиво станет. — Эх, Соловушка, куда же вы лезете? — горестно вздохнул Илья, опуская синие очи.

***

       Богатырь сидел на скамье и сжимал в руке бересту, хмурясь и стиснув зубы. Весть о том, что в заморском городе был сожжен порт разлетелась по всему Киеву быстро. Никто бы не обратил внимание, если бы не имена Елисея и Соловья-Разбойника. Благодаря этим именам Добрыня быстро прочитал весть, а потом то ли рассердился, то ли опечалился. Было такое паршивое чувство, будто его предали. В случае с Горынычем было не так обидно, как с Елисеем. Тот хотя бы действительно раскаялся и попросил прощения, а этот даже не сожалеет и идёт в гору.        Он правда старается не думать об этом парне, но не получается. Даже по Настасье мужчина столько не скучает на заданиях, сколько по бывшему гонцу за все время. А что бы он сделал, если бы они встретились? Ударил? Однозначно нет! Накричал? Наругал? Проигнорировал? Нет. Обнял? На этой мысли сердце одобрительно отозвалось. Обнял бы этого предателя, который города жжёт?        «Какие города? Впервые сжёг порт и что? Может у него причина была? Да и с Соловьем ушёл тоже по причине. Ты же хочешь его увидеть, ведь так? Хочешь, ещё как хочешь. Просто хочешь обнять и не отпускать, присвоить себе, а потом серьёзно разобраться со всем. Ты же не сможешь его ударить. А Настасья? Ты уже ее не любишь!» — твердил внутренний голос, а сердце предательски поддакивало. Мозг противился, не воспринимал очевидные желания. Даже боевые товарищи говорят, что в небесных глазах Добрыни словно поселилась печаль и тоска. Может поэтому Настасья к нему охладела? Что ж, это к лучшему. — Гонец от князя! — раздался за дверью звонкий юношеский голос. Богатырь вздрогнул и сильнее стиснул зубы. Слова болью врезались в душу. Очередное задание от князя. Что ж, в дорогу.