Мой сосед - красавчик-извращенец

На следующее утро, Чонгук не проснулся. Он проснулся только под обед, да и то, кажется, не выспался. Слишком насыщенный день вчера был. А сегодня кажется, мозги вернулись… И, кажется, теперь Гук задумался. Задумался, как мать твою дальше жить?! За вчера он понял, что: Тэ садист, Тэ маньяк, Тэ извращенец… Но и Чон не лучше… Твою мать, он хочет этого ублюдка ещё больше, хочет его член, что, уже нервно закусив губу, думает, поглядывает на шкаф и думает: «а не повторить ли вчерашнее?» В итоге он через минут десять все же вышел из своего убежища и украдкой направился в кухню, надеясь, что его молитвы будут услышаны, и там не будет Тэхёна. И…и…и… В итоге Тэхён стоял у плиты, готовя себе обед. Чон про себя вдохнул мужества и вошёл в кухню с гордо поднятой головой. Но тот на него даже внимание не обратил. Гук уже было расслабился, как услышал его голос. — проснулся все же, — сказал он, не отворачиваясь от плиты. — Я думал ты и не проснёшься. — Как он… Как он может спокойно говорить? Или он насколько хороший актёр, или для него это было пустяком? Да какого хера?! Что это значить? Гук пыльно наблюдал за каждым движением старшего и подходил к столу. — что-то не так? — все же удосужился Тэ повернуться лицом к Чонгуку. Но тот только отрицательно покачал головой, садясь на стул. И продолжил наблюдать. Будто ждя чего-то непредсказуемого, чего-то ужасного или не очень… — ты такой бледный, — подметил Тэхён. — кушать будешь? Конечно же, будешь, — ответил сам на свой же вопрос, предусмотрительно доставая с полки две миски. — хён, я не хочу… — пробормотал Гук, опустив голову. Старший подошёл к столу и, опиравшись об него, наклонился к младшему: — не будь непослушным малышом, папочка ведь может наказать, — прошептал он на ухо горячим дыханием. Внутри все переклинило, а сердце болезненно пропускает удары. Третий, четвёртый… пятый. Как внутри все болит, сжимается и ломает кости… Чонгук и не заметил, как старший отошёл от него, а ещё через минуту поставил перед ним миску супа, сам сел напротив. Чон очнулся только тогда, когда услышал тихий смешок со стороны Тэхёна. — делал бы борщ, тебя добавил бы, — пояснил свой смех старший, но тот все одно ничего не понял, и ему пришлось перестать ржать. — Красный, как помидор. — отъебись, — приведя себя обратно в порядок, сказал Чонгук. — ешь давай, — серьёзно сказал тот, подбородком указывая на ещё полную миску.

***

После завтрака (совместного с обедом) Гук пошёл в комнату, крича про то, что у него завтра сессия. Так как он ничего не учил его, ждала долгая ночь в обнимку с учебниками. Поэтому он сразу сел за книги. Так он просидел три или четыре часа, он полностью был сконцентрирован на учёбе, поэтому и не заметил, что за ним уже минут пять наблюдают. А наблюдал никто другой как Тэхён стоящей у дверном проходе, опиравшись об косяк с чашкой в руках. Но Чон был занят насколько, что и через десять, пятнадцать минут его не заметил. Пусть он и понимал, что не сдаст, старался, как только мог, со всех сил. И через, может, полчаса он понял, что на него смотрят. Он повернул голову в сторону окна, а после на свою кровать. Садист-маньяк-извращенец сидел на его кровати, наблюдая за младшим, даже когда Чонгук к нему повернулся, он виду не подавал, так и продолжил смотреть на него, иногда делая глоток с чашки кофе. — что ты здесь делаешь? — через пару секунд спросил Гук, опять повернувшись к книжкам, и продолжил читать одну из них. — не видишь? Наблюдаю, не мешай, — Чонгука от такой наглости переклинило, и он опять повернулся уже всем телом к Тэхёну и уставился на него недоумевающим взглядом. — ты совсем охерел? Пошёл вон с моей комнаты! — сказал он, рукой указывая на дверь. — и не подумаю, — улыбнулся он, вставая с кровати. — это моя комната, так что вали отсюда! — не отступал Гук. — и не подумаю, — повторил ту самую фразу Тэ и поставил на стол пустую чашку. — блядь вали, я сказал!!! — уже кричал Чонгук, приподнимаясь со стула. Его резко толкают назад что он опять оказывается в сидячем положение и становятся за его спиной обнимая. — Отъебись!!! — пытался, вырваться Чон. — и не подумаю, — Тэхён сжал его сильнее, сводя все попытки вырваться на ноль. Он прижался холодным носом к шее младшего, понемногу водя языком, но Чонгук не отступал. Пусть и вырваться не выходило, попытки он не оставлял. Он любит хёна. Он его хочет, но сейчас ему нужно думать об учёбе, притом он не понимал, что чувствует Тэхён. Может он, как и раньше с остальными — переспит и бросит? — пожалуйста, хватит, мне учиться нужно, — продолжил Чон. — и не подумаю. — да задолбал ты одно и то же повторять! Хватит! — и не подумаю. — заебал! Отвали от меня долбаный садист-маньяк-извращенец! — и тут Тэ немного ослабляет хватку и, подняв голову, смотрит на Гука. — я извращенец? Да, я извращенец, но и ты не лучше, — последнее слова он сказал шёпотом на ухо Чонгука, а у того мурашки по спине пробежались. — отпусти! — и-не-по-ду-ма-ю, — Тэ прикусил мочку уха, посасывая кончик. — отпусти… — задыхаясь, произнёс он. Но в ответ ничего не услышал. -… Пожалуйста… — Тэ перешёл на шею оставляя языком влажную дорожку. — ну Тэ-э…хён… — а кто тебе сказал, что ты не можешь учиться? Продолжай грызть гранит науки, — на секунду остановился он, а после опять начал покусывать белоснежную кожу младшего. — ты…м…серьёзно…? — простонал парень. — ещё как. — я…не…могу…сосредоточиться… — выгибаясь в объятиях Тэхёна простонал он. Хотя мысли у Гука были совсем другие. — это уже твои проблемы, — Тэ прикусывал, оттягивал, посасывал кожу на шее парня в объятиях, а ещё блуждал руками под его безразмерной футболкой. Пальцами водил по его затверделым соскам, нажимая на бусинку, а после опять спускал ладони, на живот, исследуя каждый миллиметр его горячей кожи. Гук пытался сосредоточиться, пытался не обращать внимания на то, что происходило на его шее, под одеждой, пытался сдерживать свой голос и не выгибаться на встречу… Но не вышло, он этого хочет, хочет этих прикосновений, хочет языка на своей шее, хочет уже очень давно, и сейчас не в силах сопротивляться. Сейчас он стонет, выгибается, закидывает голову, чтобы старшему было удобнее… Рука Тэхёна уже спустилась под боксеры Чонгука, и крепко обхватив член начала двигаться вверх вниз по каменному стояку младшего, тот запрокинув руки за спину старшего начал прижимать его к себе, на ухо, выдыхая горячим дыханием. Кроме стонов Гука в комнате стояла гробовая тишина. Рука старшего надрочивала в бешеном темпе, пока в комнате не раздался пошлый звук хлюпанья. — хорошо малыш, очень хорошо, — прошептал старший в шею Гука, вынимая мокрую руку из его штанов. — А теперь принимайся за учёбу, не буду тебя больше беспокоить, — сказал он и направился к двери, оставляя Чонгука наедине со своим шоком и учебниками, к которым, как кажется, Гук сегодня не прикоснётся (а даже если сядет что-то учить, будет думать совсем о другом).