Ледяное пламя .

Утреннее солнце пугливо спряталось за тучами. Дождь сильно стучал, заставляя дрожать оконные стёкла, словно пытался разбить раму. Дождь бился, требуя немедленно впустить в дом. Женщина покинула опочивальню, сонно оглядев потолок, стены, подоконники, тусклые картины. Капли настойчиво били карниз окна, нагоняя тоску, надламывая сущность гордой дамы унынием, держа покой цепкими, осторожными, но нежными лапами… От поместья веяло безмолвием, гнетущим и вязким, точно болото. Капельки воды продолжали отбивать неясный такт, разбавляя тягучую смесь неслышимых мелодий, помогая успокоиться, заглушая ход мыслей, зачастую тисками сжимающих горло несчастной девушки. Одинокий мотылёк запутался в сетях, ожидая наступающую смерть… Молодую особу посещали подобные мысли, но в настоящий момент шум природы отгонял прочь зловещую атмосферу… В это мгновение было всё спокойно. После некоторых раздумий Нарцисса пошла на кухню, дабы потянуть немного времени для своей семьи, подарив им пару минут безмятежного сна, а так же насладиться минутами уединения, которое она очень ценила… Девушка любила тишину, но дела и бешеный ритм, переплетённый с враньём и тайнами, мешали этим минутам… Ступив в просторную комнату, одну из немногих, что заливалась солнечным светом по утрам, она взяла книгу и уселась за стол. Сейчас же помещение было серым и сумрачным, как секреты, которые хранил дворец, окутанный мраком. На столе уже стоял сытный завтрак, приготовленный трудолюбивыми, но, к сожалению, безумно напуганными домовиками. С эльфами и прочими домашними существами обходились не очень вежливо, грозились убить по сто раз на дню, а так же не забывали регулярно обливать их порцией первосортной грязи. Бедняги были порабощены, а в семействе Малфоев их буквально презирали, обращались жестоко, не ведая жалости. Спустя сравнительно недолгий срок, аристократка направилась в спальню сына, к единственному наследнику, которым она искренне дорожила. К слову, сынок уже проснулся, но не думал покидать кровать, наслаждаясь заканчивающимися секундами в чертовски привлекательном одиночестве. — — Поднимайся, скоро отъезжает Хогвартс-экспресс, ты должен поторопиться. Открыв дверь сказала мать нарушая спокойствие. Семнадцатилетний парень лениво потянулся, откинув одеяло. Похожий на сурка парнишка поплёлся в ванную, не произнося при этом ни звука. Он не хотел говорить, видеть, слышать и чувствовать… Он просто упивался затишьем, которое так бесцеремонно нарушили и заставили подняться с постели. — Вот и славно Добавила мисс и вышла в коридор, направляясь вниз, где её ждал муж, тот самый паук, что вовлёк невинную бабочку в липкую, как страх, ловушку, искусно сплетая паутину из едкой любви, что навеки прожгла крылья бедного насекомого, которое больше не сможет вспорхнуть в высь. «Волк в овечьей шкуре». Именно такое описание можно дать аристократу, такому величественному, по-своему любящему, но жуткому и скрытому волшебнику, особи, хищнику… Называйте, как хотите, только учтите одно — он не так прост, как кажется. В это время юнец любовался своим отражением, немного потрепанным, но таким холодным, словно зеркальная гладь. Приведя себя в божеский вид и, наконец, натянув до жути неудобную форму, паренёк спустился по лестнице, впоследствии войдя в кухню. Заметив отца, малец вяло кивнул в его сторону, мол, «Здравствуй папа — Последний курс, Драко. Строго проговорил мужчина, наполняя голос ледяными нотками. Его душа, связки, губы, казалось бы, были заморожены, покрыты льдом, инеем, который вырисовывал аристократичные черты лица. — Учись прилежно, не смей уступать этой жалкой Грязнокровке… Как её там… Грейнджер… аристократически сдержанно, но язвительно-презрительным тоном произнёс Люциус. — хорошо. — Ядовито выронил юноша, ведь любое упоминание о Гермионе вынуждало его трястись, словно осенний лист на ветру, ненависть или зависть… Даже он сам не понимал, что именно поглощало его натуру. Вместо сердца зияла чёрная дыра, которая засасывала всё сострадание, чувства и гуманность глубоко, в неизведанную бездну. Пропасть, что величалась чистотой крови, прививая то, что Малфой — это не просто фамилия, а право на чёртово величие, которое безжалостно пожирало хозяина не жалея гнилой души.      

***