Записка

«Я просто…» Блондин ломает голову над тем, как же закончить это гребаное признание и не отправить его в мусорное ведро, как все предыдущие. Собственно, там их уже прилично собралось. — Я просто… — Произносит он, будто это как-то решит проблему, и это действительно помогает. «…влюблен в тебя.» Пропускает строчку и подписывает справа. «Трэвис». Невесть откуда появившаяся решительность заставляет аккуратно сложить лист в четыре раза. Главное не струсить в последний момент. Главное, чтобы записка попала в руки к тому, кому адресована. Но просто подойти и отдать не хватит смелости. Сейчас ее не настолько много. Он встает со стула и направляется в столовую. Сейчас коридоры школы наполовину пусты, ведь почти все ушли на обед. За дверью очень шумно, и Фелпс заходит внутрь, не медля ни секунды. Проходится взглядом по помещению, выискивая знакомые лица. Компашка Фишера. Будь у Трэвиса время, он бы обязательно подостовал их. Одноклассники. Грядка овощей. Параллель. Клумба. В следующую секунду он замечает знакомую макушку. Голубые волосы все так же аккуратно уложены, пробор ровно по центру, и эта маленькая идиллия сбивает Трэвиса с толку. Решительность вмиг исчезает, о чем свидетельствуют руки, которые в данный момент попросту не могут быть спокойными. Ему кажется, что бумага резко приобретает вес, и трясущиеся пальцы просто не в силах ее удержать. И тогда он сует ее в карман шорт, накрывая рукой сверху. Чтоб не вытащили. Кусает губу и глубоко дышит. Это помогает бороться со вспыльчивостью, но сейчас другая ситуация, поэтому ничего не выходит. Хочется уйти. Хочется домой. Хочется оставить все, как есть. Пустить на самотек, и продолжать скрывать чувства. Но Трэвис решает, что отступать уже бессмысленно. На самом деле, он мог бы уйти, но почему-то направляется к Ким. Филлип помогает ему с биологией, иногда садясь рядом за обедом. И Фелпс в такие моменты чувствует себя маленьким ребенком рядом со взрослым. Нет, он не чувствует себя в безопасности, а испытывает жгучий страх. Чувство, что он чего-то не понимает. Что Филлип что-то скрывает и недоговаривает. В его присутствии очень сложно вести себя как с одноклассниками. И блондин продолжает чувствовать себя наивным ребенком. Не перестает краснеть, когда тот невзначай называет его как-то мило. Когда их руки случайно соприкасаются. Когда он улыбается своей светлой лучезарной улыбкой, объясняя простые истины в какой-то там биологии, которая вообще в этот момент не имеет значения. Трэвис готов притворяться, что не понял, лишь бы провести побольше времени с ним. Только вот обед не бесконечен, а у Филлипа есть свои дела. Поэтому их коротенькие уроки проходят нечасто. Парень берет поднос с едой и садится за излюбленный стол, за которым по какой-то причине не сидит никто. Хотя это очень удобно, ведь все остальные столы забиты компаниями, а находится среди людей Трэвису не очень-то нравится. Он возит вилкой по тарелке, перемешивая картофельное пюре, и просто не знает, что делать дальше. Просто подойти? Незаметно подкинуть записку в портфель? А как незаметно? А какой у него портфель? Может, в ящик лучше? И тогда под каким номером его ящик? От этих вопросов буквально разрывается голова, но они все исчезают, когда проблема решается сама собой. Филлип уже сидит рядом. — Привет, солнце, — говорит, отодвигая свой поднос в сторону. Почему солнце? Однажды он это объяснил. Все не так сложно. «Твои волосы такие яркие и густые. Ты как солнце. Буду теперь так тебя звать.» В его руках уже тетрадь по этой чертовой биологии за девятый класс, и по его виду можно понять, что он готов объяснять. — Привет. Трэвис чуть улыбается, и пытается не заплакать от смущения. Это «солнце» расценивается как подкат, однако он понимает, что это никаким образом не может быть подкатом. И от этих мыслей краснеют щеки. Он не раз мечтал о том, чтобы это все оказалось взаимно. О том, как они будут гулять, держась за руки. Что он больше не будет бояться того, что чувствует. Что все наладится. Но мечты нужны, чтобы в самые трудные моменты жизни спасать. А Трэвис любит мечтать. — Ты так мило краснеешь, — произносит он и снова улыбается. Эти слова добивают окончательно, отчего Фелпс краснеет еще больше, но не может отвести взгляд. Просто не может перестать смотреть. Улыбка приковывает взгляд будто гвоздями, затмевая все остальное. Блондин мотает головой, жмурясь пару секунд, и старается больше не смотреть на собеседника. Они тут, чтобы заняться биологией. Фелпс тянет руку к тетради, но в этот момент Филлип, видимо, думает об этом же, поэтому поворачивается, сбивая с толку парня, и их руки касаются. Трэвис мысленно бьет себя по лбу, и пытается не краснеть. Но ничего не выходит. — Ого, такие холодные. У тебя, случайно, нет температуры? — Заботливо кладет ладонь на лоб и, убедившись, что все нормально, просто берет его руки в свои, согревая. Трэвис весь пылает, ему безумно жарко, и от смущения красным цветом горят даже кончики ушей. Ему безумно нравится чувствовать теплые ладони Филлипа. Они такие теплые и нежные, проводят по чужим пальцам, тихонечко гладя, и у Фелпса перехватывает дыхание. В груди что-то приятно колется, и он не хочет отпускать это чувство. — Их не согреть. Но спасибо, — забирает руки назад, ведь это уже длится слишком долго. — Хм. Ну, ладно. — Голубоволосый чуть отстраняется, и взгляд его падает вниз. На карман. — О, а что это? Трэв не сразу понимает, про что его спросили. Но, когда смотрит вниз, осознание постепенно доходит. Он старается вести себя невозмутимо, но смущение выбивает воздух из легких, и парень кашляет, после чего все же достает записку из кармана и вертит ее в руках, будто бы это обычная шпаргалка. — Да так. Ничего. Блондин уже собирается выкинуть лист в мусорное ведро, что стоит рядом со столом, но Филлип перехватывает бумагу одним движением. И сердце замирает. Отбирать записку уже поздно, да и он может что-то заподозрить. Но если прочитает… Фелпс вскакивает со скамейки и быстрым шагом идет к двери, но не выходит из столовой. Останавливается, разворачивается и прячется за стойкой возле Ким. Хочет увидеть реакцию. До этого момента он ни разу не видел покрасневшего Филлипа. За все годы обучения его невозможно было смутить. Румянец ровно разлился по щекам, отлично гармонируя с цветом волос. Так изящно смотрится на его бледной коже. Трэвис засматривается на это, и не замечает, что тот уже дочитал записку и оглядывается по сторонам. И Фелпс принимается бежать. Это бессмысленно, ведь если Филлип действительно хочет его найти, он найдет. Уйти домой — невыполнимая задача, новый охранник выпустит только с классным руководителем. А та, в свою очередь, с разрешения родителей. Отец Трэвиса, конечно, никуда его не отпустит. Поэтому он выбегает во двор и прячется за толстым дубом, садится на скамейку и ждет звонка. Это единственное, что может спасти его, пусть и ненадолго. Но звонок действительно раздается на всю школу и даже немного вокруг, оповещая о начале урока. Фелпс облегченно вздыхает и выжидает еще немного, чтобы Филлип успел дойти до класса, чтобы не встретиться с ним в коридоре, и только тогда идет. К уроку нужно приготовиться, поэтому парень задерживается у шкафчиков, когда коридор уже полностью пуст. Но не успевает он и открыть его, как его немного грубо разворачивают за локоть. Нетрудно догадаться, кто это был, и Трэв мысленно стонет, что не рассчитал время. — Слушай. Прости, что полез не в свое дело. Ты убежал так быстро, что я даже не успел извиниться. — Ничего, — блондин отводит взгляд в сторону, в то время как Филлип настойчиво смотрит прям в его глаза. — А… Кому ты писал ее? — Он внезапно смущается и запинается, подбирая нужные слова, — просто, если хочешь, я мог бы помочь. Ну, типа. Я немного разбираюсь в этом… Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Чертова методика помогает не злится на придурка Джонсона, но не помогает не нервничать перед крашем. И от этого только хуже. Трэвису нравится быть так близко к нему, но чувство, что у него просто-напросто нет на это права, никак не хочет отпускать. — Тебе, — тихо шепчет, зря надеясь, что парень не услышит. Филлип хочет что-то сказать, но вновь смущается, и Трэвис с нетерпением ждет его ответа. Блондин уже сказал все, что нужно, и теперь остается только ждать. Напряженное молчание нарушается только тяжелым дыханием, и Филя сдается, произнося на выдохе и не менее тихо: — Взаимно. Фелпс закусывает губу и поднимает глаза, встречаясь взглядом с ним. Странное ощущение сидит глубоко в груди парня, и он не знает, что это такое. — Можно? — Спрашивает Филлип, проводя рукой по щеке Трэвиса. — Можно, — не знает, о чем говорит Филя, но соглашается. В следующее мгновение голубоволосый накрывает его губы своими, и блондина просто переполняют эмоции, он готов умереть от счастья. Их пальцы переплетаются, и руки Трэвиса снова теплые, впервые за очень долгое время. Парни сминают губы друг друга так трепетно и нежно, что от этого по всему телу мягко разливается тепло, внизу живота приятно тянет, а голова кружится. Филлип медленно отстраняется, все так же смотря в глаза второму, а он до сих пор не может поверить в реальность происходящего. Поэтому привстает на носочки и крепко обнимает голубоволосого, не желая отпускать.