Как приручить Россию

      На протяжении раздражающе долгой недели стояла плохая погода: ливни не прекращались ни на минуту. Лишь иногда хмурые тучи разрывало потоком сильного ветра, открывая вид на скрытые ими голубые небеса; мерзкая грязь и огромные лужи, противно хлюпающие под ногами и норовящие попасть в ботинки капли, стали обыденностью. Да, это суровая весна, которую Россия ненавидел всем своим сердцем, искренне проклиная каждый её день. Романтики, что красноречиво расписывали это время года, как нечто прекрасное и тихое, нагло врали, прививая фальшивые образы сказочных аллей и удивительных улиц.       Весна — это полное разочарования и уныния время, когда опустошённые, одинокие люди смотрят на влюблённые парочки, невинно воркующие среди сырости грязного города. Конечно же, невольно возникает ощущение одиночества, усиленное природным хаосом непогоды. Местами к этому добавляется еще не растаявший, почерневший снег.       Осень многим изящней и прекрасней, чем этот маленький гадкий утёнок, символично несущий разочарование своим неказистым видом. Символичным, поскольку со временем, подобно любому лебедю, она вырастет, сменив грязно-бурый окрас, на чистейшие крылья, что станут воплощением яркой зелени на высоких дубах. Она превратится в яркое, тёплое лето, а то расцветёт в пылающую осень, ярким факелом разгорающуюся в пожелтевших листьях на сухих кронах деревьев. Чудную картину закончит последний мазок кисти, обернув все трансформации природы в чистейший сон, покрытый паутиной хрупкого снега.       Красиво наблюдать, как цветёт жизнь весной: как появляются ранние цветы, оголяющие свои первые яркие лепестки и наполняющие мир душистой пыльцой; как из-под сонной земли прорывается яркая трава, а почки на деревьях набухают и начинают распускаться. Возможно, в Японии это действительно завораживающие моменты, заставляющие сердце сжаться, а тело задрожать в невольном восхищении. К примеру, та же сакура, что, словно большая корзина хрупких цветков, радует глаз: её маленькие, нежно-розовые лепестки, с трепетом встречающие лёгкий прохладный ветерок, взлетают ввысь, а позже падают на сухую, чистую землю, покрытую сочной, зелёной травой. Нет ни грязных, мутных луж, ни мрачного и серого неба, тяжело нависающего над, казалось бы, мёртвой землёй. Хотя проблема не только в климате, но и во власти. Однако, это уже отдельная тема для раздумий.       Русский невольно вспомнил про вчерашний дождь, а, точнее, холодный ливень, под который он умудрился неожиданно попасть, промокнув насквозь и, кажется, даже умудрившись заболеть. Это подтверждала и боль в голове и излишняя усталость, а также ужасная сонливость, ярко проявляющаяся в желании немедленно забыться в ласковых объятьях сна. На это Федерация, конечно, фыркнул, недовольно мыча что-то невразумительное. Он словно маленькая школьница, а не огромная страна, которой уже 27 лет. Хотя, если судить по меркам стран, Россию ещё можно считать глупым ребёнком. Например, тому же США уже давно перевалило за 200 лет…       Мерзкая трель старого будильника только ухудшила ситуацию, вызывая в светловолосой голове острую боль, раздающуюся звоном молота о наковальню. Не выдержав, парень хватает и швыряет прибор в стену, совершенно не жалея для этого сил и мата сквозь плотно закрытые зубы. Будильник с глухим стуком бьётся об стену, а позднее падает на пол, где странно захрустев и издав последний жалобный писк, навсегда уходит в небытие.       Голова гудела, как заведённая: казалось, будто в ней поселилась тысяча чертей, которые бесновались, превращая тихий океан спокойствия в полный разрухи шторм. Глаза слипались, хотелось спать и дальше, но он не мог: дел было по горло.       Это доказывала кипа документов, беспорядочно раскиданная по всей комнате, кроме, что удивительно, рабочего стола. Не прибавляло настроение и то, что ему было необходимо идти на саммит чёртовых стран. А ведь не пропустить: в этот раз он проходит на его территории.       Желание придушить любого, кто решит сейчас к нему подойти, было столь сильным, что даже нервная дрожь мурашками прокатилась по всему телу, разгоняя вязкую кровь по венам. Будильник уже пал смертью храбрых, но кто же следующий?       Тяжело выдохнув, Федерация решил встать, медленно приподнимаясь с кровати, словно мертвец из второсортных ужасов. Перед глазами сразу начали мелькать тёмные пятна, закрывая собой весь доступный обзор, пока на висках сжимался тяжёлый обруч, до звона в ушах стискивающий светлую голову.       "Ну, хуже уже не будет" — отметил парень, тяжело вставая на ноги, но сразу понимая, как сильно он ошибся.       Его словно поразило разрядом тока, импульсом проходившим, от кончиков пальцев до самой коры головного мозга, опаляя измученное сознание невыносимой болью, которая на несколько секунд заставила его потеряться в окружающем пространстве, а уши — утратить дар слышать.       Ироничный смешок невольно сорвался с его губ.       Да чтоб Россия, Российская Федерация, страна, что превосходит по размеру всех, кто может противостоять США, заболел от кого-то дождика?!       Однако, хоть смешная и неправдоподобная, словно бред Америки, догадка являлась жестокой правдой. Любит же жизнь посмеяться, имея при этом весьма специфичный юмор, который не всем дано понять.       Привыкая к неприятным ощущениям, для начала юноша смог нормально встать, подавляя волнами накатывающую тошноту. Он медленно, едва не падая, большими шагами дошёл до двери, попутно хватаясь за всё, что могло его поддержать. От соприкосновения голых пяток с холодным полом, мальчишку била мелкая дрожь, которую он упорно терпел, полагая, что это временно. Просто примет таблетки, благодаря которым сможет спокойно отсидеть саммит стран и, что вероятно, там же отоспаться. Хотелось бы закончить собрание как можно раньше, после чего прийти домой и завершить необходимую работу, напоследок отдохнув от всего творящегося вокруг него бреда.       Федерация наконец дополз до кухни и, достав заветную аптечку, вынул знакомые таблетки от температуры и обезболивающие. Не запивая, он закидывает их в рот, проглатывая сразу несколько, не страшась отравиться или же попросту поперхнуться. По какой-то причине перед глазами сразу всплыли заголовки новостей, кричащие о подобном, от чего на лице вновь появилась саркастичная ухмылка.       "Было бы весело на это поглядеть".       Наверняка такая новость разлетелась бы по всем уголка планеты, пестря крупными заголовками: "СЕНСАЦИЯ! Великая сверхдержава, порождение холода и тьмы, Российская Федерация, скончался от крохотной таблетки!", ну и прочим бредом.       Хах, да скорее США перестанет возникать с санкциями, чем произойдёт подобное.       Тем временем предметы перед глазами наконец начали приобретать привычные образы: некогда расплывчатые, разноцветные пятна стали превращаться в тумбы, полки, бутылки и прочие предметы домашней утвари. Мутный туман головной боли постепенно рассеялся, давая возможность думать.       Зевнув, молодой парень уже чувствовал себя более или менее нормально. Таблетки через некоторое время начали приводить измученный организм в порядок, а может быть решила помочь иммунная система, что маловероятно, если обратить внимание на то, что он творил со своим здоровьем в последнее время.       Он невольно стал окидывать взглядом чёрные, толстые слои пыли и горы мусора, совершенно не к месту находящиеся в доме. Было душно: без труда можно заметить, а также почувствовать мерзкий сигаретный дым, плотным облаком витающий в воздухе и попросту разъедающий лёгкие. Глаза плавно поднимаются выше, где натыкаются на круглые настенные часы. Расположение их острых стрелок бесследно стёрло последние капли оптимизма. — Да чтоб, блять, серп мне в печень! Опаздываю, — тихо прошептал русский и, чуть ли не споткнувшись об очередную бутылку, быстро прошел в прихожую, на ходу хватая нужные бумаги.       Боль моментально ушла на второй план, пока он в спешке надевал отцовское пальто, шапку-ушанку и зашнуровывал высокие ботинки-сапоги, доходящие почти до самых колен. Последнее, что осталось - чёрные перчатки. Доходя до самого локтя, они скрыли кровавые бинты, которые было не желательно показывать другим лицам.       Скрипнув дверью, тот быстро прошмыгнул меж ней и холодной стеной.       Лишь глухой хлопок и щелчок замка раздались в пустой квартире.

***

      В большом зале заседаний стоял небольшой шум в ожидании одного единственного человека, который не смог придти без опозданий даже на саммит на собственных владениях.       США с раздражением постукивал пальцами по лакированному столу, то и дело, переводя взгляд с одной страны на другую, в то время как Польша с чем-то пристал к Германии, дёргая его, словно неугомонный ребенок. Однако сосед был непробиваем, словно скала. Он спокойно перелистывал документы, и лишь только поджатые губы выдавали его раздражение.       В то же время, Финляндия спокойно сидел, облокотившись о руку и листая ленту новостей в телефоне. Ему не составляло труда немного подождать, ведь иногда бывает, что люди опаздывают. Не расстреливать же их за подобное? Что вероятно, у России просто приключилась беда, из-за которой он и опаздывает.       Признаться, страны маялись откровенной фигнёй, до тех пор, пока ленивую идиллию не прервал протяжённый скрип. — Прошу прощения за опоздание, — с ленивым унынием произнёс новоприбывший.       На лице Федерации, как обычно, лежала пелена безразличия, и, признаться, ничто не выдавало его недуг, хотя видимые исключения всё же имелись. Например, деревянная походка создавала ощущение, будто парню переломали ноги, а нездоровый румянец на щеках так и говорил о том, что тот выпил. — Почему опаздываем, Россия? — обманчиво добро спросил США, скрещивая руки перед собой. — Америка, заткнись.       Слова прозвучали с ломанной, но жёсткой интонацией, он не потерпит возражений и просто ставит перед фактом, что несколько рассердило Штаты, это выдали его ямочки на щеках, которые неестественно дернулись. — Твое "ответственное" отношение показывает тебя не в лучшем свете, сверхдержава, — последнее слово было произнесено нарочно восхищенно и мило, мужчина то ли правда хотел пристыдить приемника, то ли желал получить дополнительные балы в свою пользу в поломанной игре. Тёмные очки чуть скатились с переносицы, показывая странам медовые глаза, которые пытались просверлить в собеседнике лишнюю дыру, а лицо славянина вновь исказилось от внезапной головной боли, на что некоторые, заметив это, неуверенно пригляделись к обычной словесной перепалке. Очередную попытку поддеть себя русский тактично проигнорировал, следуя к флажку. Взгляды не прекращали за ним следить, он занял свободное холодное место, оказавшееся между блондином с правой стороны и с Финляндией с левой.        Великобритания первым решил подать голос. — Давайте прекратим этот балаган и, наконец, закончим собрание. Мы и так потратили достаточно времени.       Одни согласно кивнули, вторые зашуршали документами, готовясь участвовать в дискуссии и отстаивании своих прав, а третьи только тяжко вздохнули, лениво бегая взглядом по разным сторонам.       Россия небрежно положил документы на общий стол, после чего облокотился на спинку стула и, скрещивая руки, слегка прикрыл глаза. Если бы кто-то увидел его в первый раз, то могло бы сложиться впечатление, будто это какой-то бездомный: из-под шапки выпирали взлохмаченные седые волосы, а бледная кожа казалась почти прозрачной. Тёмные мешки под глазами и нездоровый румянец лишь дополняли образ.       Конечно, это заметил и скандинав, решивший, однако, не приставать со своими расспросами и предложениями о "помощи", ведь, скорее всего, тот даже не выслушает, предпочтя отказаться.       Постепенно, каждый стал высказывать своё личное мнение по той или иной проблеме, иногда соглашаясь или же напротив, бурно отрицая, от чего мигрень парня только усиливалась. Признаться, Россия даже не заметил, как под монотонный бубнёж, кажется, Эстонии, его начала поглощать спасительная тьма, вскоре погрузившая его в сон, на который никто не обратил своего внимания.       Только через щелочку между лицом и очками было видно, как Америка продолжал искоса прожигать взглядом. Финляндия покачал головой, так как, в некотором роде, ему стало жаль русского: Штаты весьма своеобразно пытался его переиграть, мешая в политических делах. Откровенно говоря, он видел соперника. Было ясно видно, что США, словно игрока, только раззадоривает то, как славянин его игнорирует, с поистине каменным лицом терпя все нападки, словно отец. Американец, как маленький мальчик дёргает за косичку понравившуюся девчонку, чтобы на него снова обратили внимание. Если, конечно, это не единственная цель демократа. Терпение же у русского, пусть и не безграничное, но поистине железное. Остаётся только вопрос: когда оно кончится? Хотя для финна это даже лучше. Было бы намного больнее наблюдать, если бы у них завязался роман на этой неясной почве.       Север любил его спокойный бархатный голос, который, казалось, касался кожи собеседника при длительном разговоре; очень редко можно было услышать, когда тот повышает его. Парня манили эти хищные черты, изящные длинные руки обтянутые эластичной тканью чёрных перчаток, привлекательные изгибы, а также нежная фарфоровая кожа: всё в нём притягивало взгляд, заставляя подолгу рассматривать каждую деталь. Даже плащ отца, небрежно накинутый на плечи, смотрелся гармонично и спокойно, иногда невольно напоминая одну высокую тень.       А глаза... Каждый, вне зависимости от пола, мог тонуть в их глубине и ощущать пронзительный холод, словно в бескрайнем озере Байкала. Они, смотря в этот голубой халцедон, становились — добровольно или нет — жертвами. Финну хотелось целовать и прижимать к себе вечно холодное тело, согревая через перчатки руки, и смотреть, и слышать. Но, зная, что Россия мрачный мужчина, что с трудом переносит нежности, по словам знакомых, и вовсе, кажется, ненавидит их, это было не более чем сладкой мечтой и мокрым мучительным желанием в смутные мгновения. Его чувства никогда не примут, это было фактом, поэтому только и остаётся, что дальше украдкой наблюдать за ним, сидеть в компании с алкоголем.       Китай неловко подошёл к России, задумчивым взглядом осматривая задремавшую страну. В руках он перебирал новое соглашение о взаимодействии торговли между территориями, и поговорить об этом хотелось именно сегодня. Только вот трогать Россию весьма опасно: во сне он мог любому рефлекторно подарить синяк, причем не всегда осознавая. Оставалось только позвать, опасаясь за свою сохранность. — Лоссия? — Да? — вяло спросил страна, приоткрывая заспанные глаза.       Дрема, казавшаяся такой крепкой, быстро рассыпалась на частицы, оставив лишь лёгкое наваждение. Чуткости сна России не занимать. Жаль, что отец сейчас не может наблюдать за своим детищем: застрелен им же. Иронично: воспитываемое новое поколение убило своего же создателя.       Стоит ли говорить, что после этого Россия остался один? Многие решили держаться от него подальше, некоторая часть семьи сделала то же самое, это было нормой жизни. Так он сказал ему один раз на встрече, после не особо распространялся.       Страны знали про обманчиво добрую маску коммуниста, распевающего баллады о союзе и дружбе, но при этом отравляющегося своей же сталью, про его нравы, что быстро заполняли новую картину. Возможно, по этой причине Германия был радушен к Советом.       Финляндия же узнал об этой другой стороне медали СССР, прочувствовав его "помощь" в виде бомб на своих территориях. Их отношения всегда были сложными, каждый желал в то время власти, отхватить лакомый кусочек территорий во имя чего-либо, что политики ставили, как новую религию и ценность для человечества. И только завершение самой страшной, кровавой войны заставило врагов перестать метить клыками друг другу в глотки, чтобы постепенно справляться с ранами и проблемами. Но, признаем, финну было нелегко тащить на себе бремя условий перемирия, сковывающих его подобно цепям. Мало кто мог похвастаться поистине хорошими отношениями с коммунистом. Это было сложным и неоднозначным временем для многих народов, проливших кровь.       Он слегка помотал головой, отмахиваясь от воспоминаний прошлого.       Финну жаль русского. Скандинаву только и остается смотреть на то, как одинокая фигурка запуганного мальчика задыхается от давления общества и одиночества, находя своё спасение в алкоголе. Новую картину так быстро поглотила обычная грязь и, снова, кровь.       Китаец положил листы бумаги на стол перед замершим собеседником и продолжил: — Это насчёт соглашения толговли между нами. Нужно сдела... — Федерация упорно пытался сконцентрироваться и не заснуть, но спокойный голос становился всё тише и неразборчивее, расплываясь в сознании. Силы полностью его покинули, жалкие попытки сопротивления оказались бесполезны. — Лоссия? — удивлённо спросил парень, невольно заметив, как беловолосый стеклянными глазами уставился на несчастный лист бумаги.       Тишина. — Может, под наркотой? — предположил Штаты, наблюдая за странным поведением своего "соперника", его шутку не оценили и Канада, что сидел напротив, с осуждением на него уставился.       Китай только в растерянности смотрел на славянина, не обращая внимания на оскорбительные слова американца. Россия уж точно не мог быть в таком состоянии: он не был похож на того, кто мог бы спокойно прийти так. Что уж говорить о доступности и законности по этому поводу в его стране? Некоторые лекарства, содержащие наркотики, были строго запрещены. Но он и не был пьян, ведь азиат знает, каков он в это время: весел вроде, но в тоже время словно мертвый смотрит рыбьими глазами, едва моргая. Это была его бессонница и ничего другого. Да, возможно, у того снова проблемы со сном. — Лоссийская Феделация? — ответа снова не последовало, а остальные немного затихли, с интересом наблюдая за этой картиной.       Он помахал рукой перед лицом парня, но тот, казалось, словно заснул с открытыми глазами. Рискнув, китаец решил прикоснуться к блондину. К всеобщему удивлению, ему не сломали руку и не приставили ружьё к голове. Заволновавшись, тот поторопился прикоснуться к его щеке и отметил, что Россия ещё холоднее, чем обычно. Азиат обеспокоено дотронулся до лба и распахнул глаза. Страны замолчали, от чего в гробовой тишине огромного помещения хорошо были слышны непонятные некоторым странам слова на китайском: — Голячий.       И это слабо сказано, ведь он горел как факел, в то время как лицо было бледно и холодно, словно снег. Тёмные синяки казались едва ли ни чёрными, будто кто-то обвёл их углём. — "Горячий"? — перевёл на английский Америка, удивленно посмотрев на парня, — он что, заболел? — Шутишь? Да скорее рак на горе свистнет, чем Россия заболеет, — скептически произнес Украина, молчавший все это время.       Германия задумчиво посмотрел на Федерацию, с облегчением отмечая, что Польша наконец-то замолк. Действительно, звучит бредово, но китайцу незачем врать. Похоже, даже хладнокровный и ужасный Россия может пасть от болезни. — О-о-оу, неужели даже Империя Зла способна заболеть? — звучало умиленно и ласково, русского теперь потрепали за плечо, словно проверяя. Сами идеи хлынули в голову, словно мощный речной поток, заставляя расплыться в хитрой ухмылке. Напоминало это уже чудный роман, и американец с превеликим удовольствием, поднимаясь, ухватил страну за подбородок, поворачивая лицом к себе. — Раз он заболел, думаю… — не успел тот договорить, как русский, мгновенно очнувшись, неожиданно перебивает его. — Ты что творишь? — потемневшим взглядом впиваясь в тело наглеца, эти слова могли заставить тело окаменеть. Он незамедлительно ударил чужую конечность тыльной стороной ладони, откидывая её.       "Неслыханная дерзость".       Америка лишь самодовольно ухмыльнулся и вновь ловко взялся за подбородок, надавливая черными ногтями. — Перебивать невежливо, Российская Федерация.       Самоконтроль полетел к чёрту на рога, трезво мыслить он не мог и не хотел. Раздражение взлетело выше крыши, а кровь вскипела, с новой силой разливаясь по сосудам. Он быстро встал на ноги, американец мгновенно сделал то же самое и был схвачен за грудки. Однако невольно хватка русского оказалось слишком слабой.       Он едва не упал, когда в глазах потемнело, а ощущение пространства резко пропало, из-за чего ему пришлось немного опереться на США. Штаты по инерции его поддержал, хватая за плечи, дабы тот не свалился на пол, как мешок картошки. Гордость взвыла, и славянин быстро отпрянул, опираясь о лакированный стол и тяжело дыша. Беловолосый был в шаге от того, чтобы грохнутся обморок, голову словно вскрыли и медленно и мучительно копошились внутри.       США хитро улыбнулся, поднимая ладони кверху, мол: "не трогаю". Он уже было открыл рот, однако его резко перебил скрипящий голос: — Мне нужно уйти.       Всё той же деревянной походкой парень почти вылетел из зала, захлопывая дверь. За ней только и слышался ровно удаляющийся стук каблуков. — Амелика, ты ублюдок! — зло выкрикнул узкоглазый, хватая за рукав пиджака Штаты, который уже собирался устроить погоню. — О чем ты? Я хотел помочь, — заверил парень, покосившись на дверь. Все планы насмарку из-за одного азиата. Он хотел было вырваться, но хватка оказалась слишком сильной, из-за чего осталось только в раздражении смотреть на парня. — Все мы знаем, что это не так, — прошипел китаец, прошибая американца злобным взглядом. — Да ты…       Разгоревшийся жарким пламенем спор совсем не волновал скандинава. Он смотрел на оставленные документы России. Никто пока явно не желал догонять хозяина, чтобы их отдать.       Немного поколебавшись, он молча собрал все бумаги и бросился вслед за Россией, игнорируя вопросительные взгляды братьев. Ещё один хлопок двери.

***

      Снова завернув по коридору, Финляндия заметил почти бессознательное тело, прислонившееся к стенке. Оно сидело и тяжело дышало. — Россия? — забеспокоился парень, приподнимая светлые брови. Серые глаза заискрились волнением, и парень быстро подбежал к Федерации.       Он был очень горячим и сдавленно произносил какое-то бессвязное мычание. Однако прислушавшись, финн уловил едва понятную просьбу: — Кх.. Не... е в б.. холь.. ницу.. кх.       Блондин постепенно терял сознание и, к счастью, долго ждать не пришлось — понимание того, чего хотел Россия, пришло быстро.       "В смысле не в больницу?!".       Это что, ещё одна странность русских? Он слышал что-то подобное, но он что, издевается?! В растерянности, скандинав беспомощно посмотрел на бледное лицо парня, силясь перебороть волнение и внезапно появившихся бабочек в животе. Он поджал губу, немного краснея и аккуратно подхватывая тело на руки.       На удивление, парень весил очень мало, словно мучил себя голодовкой.       Финляндия быстро понёсся к выходу, на ходу набирая номер такси; к счастью, фирма отличалась быстротой обслуживания, поэтому машину долго ждать не пришлось. Быстро усадив труп на заднее сидение и взобравшись сам, он захлопнул дверь, на ходу говоря адрес. — Нам на улицу "Н", дом "Х".       Таксист молча кивнул, лишь покосившись на знакомое лицо, и поехал.       Финляндия волновался, щёки предательски горели, из-за глупых мыслей, что хорошо выделялось на бледной коже, он иногда косился на больного.       Казалось, можно смотреть вечно на шедевр искусства природы. Вздохнув, он не выдержал: так долго сдерживаться, так долго наблюдать и не сметь прикоснуться было мучительно тяжело. Он может позволить себе использовать, возможно, единственный шанс.       "Никто не узнает" — давал себе оправдание парень.       Шапка-ушанка лежала рядом и он, кажется, третий раз в жизни видит Федерацию без неё. Он медленно, словно боясь, что тот внезапно проснется и получится как с Америкой, только хуже, прикоснулся кончиками пальцев к волосам, замирая в ожидании когда того схватят. Но русский только лишь потерся щекой о его колени, сонно мыча. Скандинав смущённо вздохнул, прикрывая половину лица ладонью. Такое невинное действие заставляло едва ли не растечься. Минутой позже он выдохнул, окончательно осмелев и уже полностью зарываясь рукой в отросшие, белоснежные пряди России: они были словно шелк, такие мягкие и гладкие, хотелось трогать их вечно. На ласки русский, почти как кот, довольно замурчал и, словно зверь, стал слабо ластиться, хотя холодная рука скандинава была словно обычным компрессом, которого сейчас так не хватало в этом пекле.       К подобному повороту событий Финляндию жизнь не готовила, что заставило его сглотнуть вязкую слюну и поправить ворот своего свитера. Пальцы сами перешли на болезненно-бледную кожу, скользя по губам, сухим и обветренным.       Машина резко остановилась, прерывая этот чудный и интимный момент; словно очнувшись от сна, он хлопнул глазами, смущено отворачиваясь. Скандинав огорчённо вздохнул, убирая руки и передавая деньги из своего кармана водителю, который почему-то одарил его презрительным взглядом. После он вышел, держа Россию на руках.       Вздохнув, парень понёс Федерацию в дом.