- Рядом со мной вам станет легче

      Последний день школьной поездки. Мы с парнями из параллельных классов устроили масштабную снежную битву. О правилах не договаривались, просто шли в наступление на нейтральную территорию, ломали укрепления противника, затем поспешно бежали назад под защиту своих стен, и так по кругу. В итоге весь бой свелся к швырянию друг в друга снежками. Зрители без устали хохотали, наблюдая за нами.       В общем, подурачились от души. Под конец, пока еще все в снегу, не забыли сфотографироваться на память.       Ближе к полудню подул ветер, и стало заметно мести.       Сменив вторую группу, мы зашли в ресторан на обед.       — Ха-ха! А раскраснелись как! — расхохотался при виде нас Тиаки.       — Не снежный бой, а свалка какая-то вышла.       — Все бросали в кого попало.       С лиц парней не сходили улыбки.       — После обеда возвращаемся в гостиницу! — объявил Асо.       — Так рано?       — Погода подвела, так что продолжите веселиться в гостинице. Администрация обещала открыть большой зал, а там есть караоке!       Девчонки восторженно завизжали.       — Тиаки-сэнсэй, спойте что-нибудь!       — Пожалуйста, сэнсэй!       — Обойдетесь. У меня дела.       — Ну пожалуйста! Умоляем!       Девушки резко воспрянули духом.       Осталось еще полдня.       ***       К тому моменту, когда в гостиницу вернулась вторая группа, начался уже настоящий буран. Все по-разному проводили последний день школьной поездки: часть учеников распевала в караоке в большом зале, другие болтали в лобби, развлекались в уголке игр, а кто-то вообще спал у себя в номере.       — Тиаки, — обнаружил я его с сигаретой в туалете на первом этаже. — Это вы так прячетесь?       — Мне, правда, нужно было в туалет.       — Я же просил вас не оставаться в одиночестве.       — Чего ты боишься, Инаба? Что на меня кто-то нападет? Так мне не привыкать, если что, — усмехнулся Тиаки, но я заметил, что он опять был нездорово бледным.       — Голова болит, сэнсэй? Рядом со мной вам станет легче.       Тиаки выдохнул струю дыма, он сидел на подоконнике у приоткрытого окна       — Это такой завуалированный намек на нечто большее, Инаба-кун?       Я задумчиво на него посмотрел и, подойдя ближе, заглянул ему в глаза.       — А вы уверены, что можете так говорить? Посмотрите на себя, весь исхудавший и слабый. Пожелай я с вами что-то сделать, уверенны ли вы, что сможете меня остановить?       — Если это ты, то я не возражаю. К тому же, ты не сделаешь мне больно, как не делал больно раньше, так и не навредишь сейчас.       Раздвинув его ноги, я прижался к нему как можно ближе. Стискивая одной рукой за талию, второй вытащил сигарету с его пальцев и, выбросив окурок, закрыл окно. Тиаки тут же зарылся ладонями в мои волосы, слегка сжимая их пальцами.       — Ведь так? Ты же будешь со мной нежен, я прав?       — Ваша вера в меня поражает.       — Просто я тебе нравлюсь.— И улыбка такая нахальная, что мне захотелось ее тут же стереть своими губами.       — Нравишься.       Произнеся это в самые губы, я тут же втянул его в поцелуй. Я целовал его так, как он хотел: мягко и нежно, аккуратно пощипывая его нижнюю губу своими устами, языком легонько цеплял верхнюю, не проскальзывая внутрь. Я дразнил его неспешными ласками. Тиаки попытался углубить поцелуй, но я не дал, усмехнувшись краешком губ, продолжил неспешную ласку. Застонав в бессилии, он вцепился в меня руками, желая большего.       От этого стона, у меня мурашки прошли по всему телу, и я все же углубил поцелуй, резко врываясь вглубь его рта. Мгновенно вся неспешность сошла на нет. Я вылизывал его рот изнутри, щекотал нёбо, сталкивался с его языком и прижимался своим полу возбуждённым членом к его, чувствуя ответное возбуждение. Меня уносило на волнах удовольствиях от того, насколько его губы мягкие. Горьковатый вкус только выкуренной сигареты смешивался с его природной сладостью слюны, и напрочь сносил мне голову.       Вдруг я услышал голоса, и сразу же оторвался от его манящих губ. Я совсем забыл, где мы находимся, и что сюда в любой момент может кто-то войти. Однако стоило мне посмотреть на Тиаки снова, как возбуждение нахлынула новой волной. Взгляд поддернут пеленой, нижняя губа закушена в попытке вернуть немного спокойствия, щеки красные, а пальцы, сжимающие мою рубашку, подрагивают. Прислонившись своим лбом к его, я заглянул ему в глаза.       — Ну и что мне с тобой делать, ты такой милый, что у меня крышу сносит.       От моих слов Тиаки еще больше покраснел, но выглядел довольным. Отстранившись, я схватил его за руку и затащил в крайнюю кабинку, закрывая двери и тут же прижимая к стене.       — Эй, ты что делаешь, а если кто-то войдет.       — Тогда постарайся вести себя потише.       Обняв его, я вновь поцеловал Тиаки, плавно переходя с губ на подбородок. Легкими поцелуями, я проложил себе путь вдоль челюсти к его ушку. Высунув язык, я зацепил кончиком мочку, после втянул ее в рот. Немного пососав, слегка прикусил мягкую плоть, заставив Тиаки сдавлено простонать. Выпустив мочку изо рта, я провел кончиком языка по раковине, прикусывая на этот раз самый кончик. Поцеловав Тиаки за ухом, начал спускаться вниз, попутно оставляя легкие отметины, которые почти сразу исчезают. Как бы мне не хотелось оставить следы, заклеймить Тиаки, пометить, чтобы все и каждый знали, что он мой, я не могу это сделать, ведь он все еще остается учителем, и если я так поступлю, у него могут быть проблемы.       Расстегнув воротник его рубашки, я спустился к ключицам, слегка прикусывая их и тут же зализывая языком. Тиаки снова тихонько простонал и откинул голову, упираясь затылком в стену за собой, открывая мне больше пространства для ласк. Улыбнувшись, я провел языком от ямки между ключиц вверх широкий влажный след. Оставив быстрый поцелуй на остром подбородке, я вновь впился поцелуем в губы Тиаки, и полностью расстегнул рубашку.       Оторвавшись от любимых губ, я опустил голову вниз к груди Тиаки. Его розовые соски пока еще были мягкими, и я широко лизнул левый, тут же обхватывая его губами и слегка посасывая. Тиаки вздрогнул, и прикрыл правой рукой себе рот, глуша стон, а левой вцепился мне в волосы. Выпустив уже набухшую горошину изо рта, перешел к правому соску. Проделывая с ним те же манипуляции, одной рукой я ласкал другой. Прикусив вершину соска и слегка оттянув, я почувствовал, как крупная дрожь прошлась по телу Тиаки, а рука в волосах сжалась, оттягивая и причиняя легкую боль. Опустив свободную руку на его ширинку, я сжал бугорок, сквозь одежду лаская твердую плоть.       Выпустив сосок изо рта, я посмотрел на Тиаки. Он был очень возбужден. Его скулы и кончики ушей были красными от смущения и возбуждения, нижняя губа была закушена в попытке быть тише, глаза лихорадочно блестели, а рука сжимала воротник рубашки. Не разрывая зрительного контакта, я медленно опустился на колени, прокладывая себе путь быстрыми поцелуями вдоль пресса и проводя руками по его телу. Сжав в ладонях небольшую грудь, я поцеловал Тиаки в низ живота, у самой кромки штанов. Недовольно шикнув, я отпустил упругую грудь и расстегнул ремень и штаны, приспуская их вместе с нижним бельем до самых щиколоток.       Возбужденный член Тиаки был красивым, не очень большой, но и не маленький, с розовой головкой и влажной каплей естественной смазки на самом кончике, у маленькой дырочки уретры. Подхватив каплю пальцем, я растер ее по вершине члена. Затем провел пальцем вниз, пощекотав чувствительное место под головкой, опустился к основанию, аккуратно обхватывая ствол ладонью, а второй слегка сжимая яички. Перекатывая их между пальцев, я провел рукой вверх-вниз пару раз. Сложив ладонь лодочкой, огладил круговым движением головку и услышал громкий стон наслаждения. Ухмыльнувшись, я посмотрел на Тиаки снизу вверх.       — Сенсей, ведите себя тише, или нас услышат.       Увидев слегка разраженный взгляд, я тихонько засмеялся и, облизнувшись, обхватил головку губами. Посасывая и лаская ее языком, я посматривал на Тиаки. Его глаза были зажмурены, а руками он зажимал себе рот —чертовски горячее зрелище. Опустив голову, я принялся обсасывать член Тиаки, то заглатывая его как можно глубже помогая себе рукой, то ласкал языком набухшие вены на стволе, то целовал у основания, двигая кулаком.       — Удивительно… Ты уже такой мокрый… Похоже мой рот тебе нравиться гораздо больше чем мои пальцы. Должен ли я уделить внимание головке? — Я обхватил головку губами, обсасывая, словно какое-то лакомство. — Или лучше яичкам? Пожалуй,мне нужно полизать самое чувствительное место.       Сжав в руке мошонку, я принялся вылизывать чувствительное место под головкой.       —Аах, ах, Инаба, я больше не могу.       Тиаки замер, а в следующий миг густая сперма брызнула мне в вовремя поставленную руку. Кончая, он дрожал и приглушенно стонал, прикусывая собственные пальцы.       Проведя пару раз чистой рукой вдоль ствола, я собрал всю сперму в ладошках. Повернув слабо соображающего Тиаки лицом к стене и заставляя того прогнуться, я принялся растягивать узкую дырочку, используя сперму как смазку. Уткнувшись лбом и ладонями в стену, Тиаки прогибался в спине, вздрагивал и тихо постанывал. Конечно же, сперма не могла заменить смазку, да и в последний раз мы делали это на каникулах, поэтому ощущения были не очень приятными. Но он терпел, ни слова против не сказал, лишь выгибался в моих руках и просил поторопиться.       Мне все еще сложно поверить, что этот прекрасный мужчина принадлежит мне. Я помню каждое мгновенье, проведенное с ним. Когда я в него влюбился? Может быть, это произошло, когда он спал на моих коленях во время большой перемены на нашем месте на крыше школы. Или же когда мы столкнулись вечером после моей подработки, и он провел меня до станции, так как было уже темно. Или же это случилось еще тогда, в первые дни нашего знакомства, когда мы встретились на крыше впервые. Но факт остается фактом, я люблю его, а он любит меня.       Я чувствую это, он говорит это каждым движением, каждым взглядом, брошенным на меня. Он подтверждает свою любовь той, можно сказать слепой, верой в меня, когда верит моей глупой отговорке про «точечный массаж» и «секретные техники», когда не задает вопросов, даже тогда, когда каждый бы не смог молчать. И плевать на разницу в возрасте, на то, что он учитель, а я ученик, на то, что он, вроде бы, «не встречается с учениками». Между нами нечто гораздо большее, чем мимолетная связь, я знаю это, эти чувства, эти отношения они на всю жизнь. Я не отпущу его.       Вытащив пальцы из уже достаточно растянутой дырочки, я принялся расстегивать собственные штаны. Приспустив их вместе с бельем, и приставив напряженный член к входу Тиаки, я начал медленно входить. Задержав дыхание, он старался расслабиться и не зажиматься. Войдя полностью и прижавшись бедрами к его ягодицам, я замер, давая Тиаки привыкнуть. Задрав его рубашку на спине, я принялся покрывать ее поцелуями, гладить напряженный пресс, стараясь отвлечь от не очень приятных ощущений.       Некоторое время спустя Тиаки двинулся, слегка вперед и снова насаживаясь на плоть, я тут же встретил его движения. Придерживая за талию, я двигался медленно и осторожно, растягивая тугие мышцы. Постепенно ускоряясь, старался менять угол, и когда Тиаки вдруг вздрогнул и низко простонал, я понял что нашел, и принялся толкаться в этом же направлении, стараясь с каждым толчком попадать по простате.       С каждым мигом движения все ускорялись, но я все же старался быть нежным и аккуратным. Тиаки же, кажется, совсем забылся, он стонал в полный голос, прогибался в пояснице, стараясь насадиться глубже, цеплялся за стену и наслаждался. Если все так и продолжиться нас точно поймают.       Выйдя из уже хорошо растянутой дырочки с пошлым хлюпом и не обращая внимания на протестующий возглас, я развернул Тиаки к себе лицом. Освободивши одну ногу от обуви и сняв с нее до конца штаны, оставляя их болтаться на щиколотке другой, я подхватил его на руки, прижимая спиной к стене (спасибо подработке грузчиком, благодаря чему моя спина и руки сильные). Приставив член обратно к входу я вошел в Тиаки одним слитным толчком сразу же затыкая того поцелуем.       Движения были слегка скованными, но гораздо глубже, чем раньше. Я двигался немного резко, но языком извинялся за грубость, со всей нежностью лаская его рот. Тиаки пальцами цеплялся за плечи, и после там наверняка останутся синяки, но сейчас меня это мало волновало. Вес его тела в моих руках, его горячее нутро, его влажный член, что терся о мой живот, его жадный к моим поцелуям рот — казалось, что еще миг, и я кончу. Но сперва я хотел довести до края своего парня. И вот Тиаки напрягся, замычал мне в рот сквозь поцелуй и кончил, судорожно сжимая дырочку и утягивая и меня за край. Войдя до упора, я кончил глубоко внутри него, и пусть чуть погодя мне влетит за это, но сейчас он лишь стонет еще и еще, ощущая мою горячую сперму внутри, и вздрагивая от ощущений.       Спустя, кажется,целую вечность, я пришел в себя, и осторожно вышел с Тиаки, от чего тот слегка поморщился.       — Ты кончил в меня.       — Прости, я помогу тебе, становись.       Опустив Тиаки на пол, я прижал его к себе и заглянул за спину. Наблюдая, как мои пальцы погружаются внутрь, я раскрыл его шире, от чего собственная сперма потекла на мои пальцы. Тиаки в моих руках подрагивал, вздыхал мне в ухо и тихо постанывал от ласки все еще чувствительного входа. Приведя нас в порядок, я заглянул в лицо Тиаки, прикоснулся в нежном поцелуе к его губам, а после вышел с кабинки. Нам очень повезло, что никто не вошел. Подойдя к раковине, я посмотрел на себя в зеркало, поправляя волосы, а Тиаки открыв окно, закурил.       Через некоторое время, когда Тиаки почти докурил, в туалет зашел Асо, следящий за порядком в большом зале.       — Ага, вот вы где, Тиаки-сэнсэй!       — Вы что-то хотели?       Асо молитвенно сложил ладони.       — Пожалуйста! Спойте хотя бы одну песню!       — Сэнсэй… — нахмурился Тиаки.       Но Асо не сдавался.       — Ученицы от меня не отстают, умоляют, чтобы я вас уговорил! Обещаю, одна песня — и все! Пожалуйста!       Тиаки весь скривился.       — Что вам, жалко, сэнсэй? Это же обязанность учителей — обеспечить своих учеников приятными воспоминаниями о школьной поездке!       Я усмехнулся, когда он посмотрел на меня, и облизнулся, от чего тот слегка покраснел, вспоминая события в кабинке.       — Ты рассуждаешь, как старый дед, Инаба.       — Идемте! Сегодня последний день, надо веселиться! — я потянул его за руку, хитро улыбаясь.       — Спасибо, Инаба! Ты отличный парень! — потрепал меня Асо по волосам.       Тиаки устало вздохнул.       Увидев Тиаки на пороге большого зала, все собравшиеся внутри одновременно закричали. Прямо как фанаты при выходе своего кумира на сцену.       — Наконец-то!!!       — Вы, правда, будете петь?! Серьезно?!       — Тиаки! Спойте что-нибудь из «БлюХартс»!       — А я хочу еще раз послушать «She»!       Тиаки поднялся на сцену. Заиграла мелодия, которую все встретили восторженным ревом.       «So Young» группы «The Yellow Monkey»! Отличный выбор!       Стоило Тиаки запеть, и зал погрузился в полнейшее молчание. Все-таки поразительно, как сильно он меняется, беря в руку микрофон. Он не просто здорово поет, от него исходят такая мощная энергетика, что прямо оторопь берет.       Да, все же он и правда прекрасен, и видя все эти восторженные взгляды, направленные на него, я понимаю, что я никому его не отдам. Ведь это именно я, буквально пять минут назад, заставлял стонать и всхлипывать этого мужчину с волшебным голосом под собой. Это от моих рук на его бедрах останутся синяки. И это на мне он оставил следы своей страсти. Да уж, а я становлюсь жадным.       Я посмотрел на Тиаки и, поймав его взгляд, усмехнулся. Что ж, по крайне мере я не один здесь жадничаю, да Тиаки?