Синоним нашего бреда

«Рубиновые осколки»

***

«В темном море, я буду твоей Полярной звездой…» — гласил незамысловатый текст последнего смс Киры, которое Леша получил в день своего отъезда. Оно, если он правильно помнит, должно быть, пришло, когда он уже был на корабле и на палубе в то время понемногу собирались новоиспеченные «морские волки», готовые выслушать их первый приказ от здешних старших. Он тоже должен был быть среди них или, как минимум, поспешить в те минуты туда, непринужденно затем дополняя собой их число, но в тот миг и тело, и разум, напрочь отказывались потакать действительности, ведь юноша замер на месте, несколько грустно глядя в светящийся экран смартфона. Теперь о телефоне придется регулярно «забывать», меньше общаться с родными, переписываться с друзьями и… с ней. «Ну, если у него когда-нибудь теперь хватит смелости, конечно. Он же даже не попрощался с ней, предпочитая бессовестно оставить девушку в кромешной тьме ее мыслей и догадок насчет всего и сразу. Это явно не делает из него мужчину и уж точно не показывает серьезное отношение к жизни…» Быт моряка во время рейса, с одной стороны, весьма скуден, однообразен и хаотичен, но и тут не мало своих трудностей. Это должен понимать каждый, кто поднимается по трапу на судно, где собирается провести не один месяц. Многие этого правда не понимают, слепо пытаясь угнаться за призрачной перспективой и судорожно огромным количеством денег, которое они, по слепым убеждениям, потом будут грести лопатами. Но все здесь, на самом деле, зависит от множества факторов — от разновидности корабля, от компании, согласившейся принять тебя, от, бесспорно, важной составляющей — тарифной ставки, от времени, проведенного в море и даже от твоей собственной выносливости, потому что рейс пережить, как известно, — не поле перейти. Работа на борту сухогруза, к примеру состоит, в первую очередь, из огромного объема внимательности вперемешку с ответственностью — элементарно для того, чтобы в какой-то из дней тебя попросту не убило тем же многотонным контейнером, полным древесины, зерна, цемента или еще какой-нибудь остальной посредственной утвари, также хранящейся в нем на время перевозки. Хотя умереть, как повелось, мы можем даже от упавшего случайно кирпича на голову, который, в теории, будет нести с собой тот же ежедневный непроизвольный риск и может обернутся тем же абстрактным стечением обстоятельств. «Хорошо. А если попробовать порассуждать о моральной нагрузке?» Некоторые новички, со слов кого-то из бывших знакомых сослуживцев Невзорова, таким же образом ушедших после контракта в море, вообще не выдерживают и, благополучно съехав с катушек от ментального одиночества, бросаются в морскую пучину. Первое время за ними нужен глаз да глаз, будто присматриваешь за маленьким ребенком, но тем не менее — это оказывается довольно эффективным. Такая наблюдательность позволяет сразу же понять, кто действительно «годен», а кому все-таки стоит оставаться на берегу и подыскать иную работу, ведь психически-уравновешенная статистика явно снижает смертность. По крайней мере — на какое-то время. Подумать только: утопиться в море — полный абсурд, не иначе, ибо в отчаянии прыгая в глубину, ты все равно какой-то частью затуманенного, но в прошлом — здравого рассудка, должен понимать, что тебе не удастся умереть сразу в любом случае, даже если вода будет ледяной. В ходе этого события, тебе, один черт, придется, мягко говоря, «подождать», поскольку средняя температура от которой в холодной воде может, в принципе, погибнуть человек, примерно за десять-пятнадцать минут, — это два-три градуса, не меньше. Опять же, — если только мы не находимся в каком-нибудь Северном Атлантическом океане ранней весной или вовсе — зимой, как, к слову, когда затонул Титаник. Там люди внешне медленно замерзали при минус двух и… за пять-восемь минут. «Но кто знает, что произойдет с Лешей за эти четыре месяца?» Вдруг и его «кукушка» решит дать сбой и также уйдет в «вольное плавание»? Все-таки — замкнутое пространство, бескрайнее, по первым ощущениям, море, и временное жилье-каюта условной площадью четыре на четыре. Для неподготовленного звучит изрядно тяжело, но он-то не такой. Наверное. «Ага. Именно поэтому, будучи якобы таким неслабохарактерным и взрослым, ты трусливо позволил себе сбежать, не решившись во всем признаться хотя бы самому себе. Ты — молодец, Невзоров. Таких стоит поискать…» И все же. В голове царила неразбериха. Особенно выбивал из-под ног и без того шаткую почву последний конфликт с отцом за борьбу семейных интересов, вынуждающий сильно повышать голос друг на друга. И все это — с аккомпанементом, состоящим из маминых слез. Начиналась ссора шаблонно и так, как бывает в большинстве сопливых мелодраммных фильмах — родители вдруг решают поинтересоваться тем, что у их изнуренного душевными метаниями сына на душе, сами решают пооткровенничать с ним о том, что у них болит от переживаний за, опять же таки, судьбу единственного «чада», а затем уже столкнувшись лоб в лоб с бесчисленным количеством противоречий, наконец-то рождается выстраданная временем размолвка. Тут также. Сперва было — «Мне не хватает с тобой общения, сын», а затем на громкое, но на взгляд родителей, определенно детское заявление о твоей самостоятельности, появилось дурацкое — «как ты можешь так говорить? Ты подумал о матери? Что с тобой происходит вообще?» «Да, подумал. А они о нем? О том, что будет с его жизнью без права на выбор?» Из тяготы этих мыслей, вскорости сумел вытащить лишь голос какого-то незнакомого парня, прозвучавшего где-то на фоне. — Матрос! Ты что, оглох, что ли? Или у тебя уже началась «морская болезнь»? — резкий баритон неизвестного за спиной, невольно заставил Лешу вернуться в «наш мир». — Первое плавание, а ты уже умудрился опоздать на собрание! В чем дело? — А? Что? Простите… Я не спал всю ночь перед сборами, поэтому слегка… торможу, — как-то по инерции сперва ответил Невзоров, будто бы оправдываясь, но быстро сообразив, что к чему, тоже задался логичным вопросом: — А вы.? Кто? — Максим Кольцов. Старший матрос и один из помощников нашего боцмана, — брюнет приветственно улыбнулся и протянул ему руку в знак дружелюбия. — Дальше него в суть этой иерархии можешь не вдаваться — нет смысла. Потом еще вспомнишь мои слова, поверь мне… Ну что, тогда будем приятелями? — Д-да, конечно, — кивнув, Невзоров с легкой робостью пожал ему руку в ответ, на каком-то автомате одобряя предложение о их предстоящем возможном сотрудничестве, как при знакомстве у будущих одногруппников в институте или, на худой конец, знакомых Леше, сослуживцев. Медлить Леша тоже не стал и соответственно также представился: — Леша… То есть… Алексей Невзоров, вернее. Мне тоже приятно познакомиться… — Хорошо, новенький. Тогда давай, на первый раз, я сделаю вид, что ничего не видел. Вещи потом разберешь, а сейчас — пошли. Нужно выслушать речь капитана вместе с инструктажем. Рассказать о себе, ты еще тысячу раз успеешь мне потом, как и пообщаться со мной. Быстрей, быстрей… — подгонял тот, утягивая блондина буквально за шиворот за собой на палубу.