Джек

Приняв из рук своего когда-то бывшего одноклассника бокал пенистого пива, он неприятно поёжился от едва ощутимого касания чужой кожи к его ладони. Стараясь не показывать свою брезгливость, Бакуго заглушил поток нелестных эпитетов, собравшихся в голове, глотком спиртного, что приятно холодил горло. Окружающая его толпа никогда особо не нравилась Кацуки. Да, пожалуй, ему льстили хвалебные слова в свою сторону, однако с возрастом мужчина понял истинный смысл тех. Нацепив на себя искусственные улыбки, они лгали, лишь бы приблизиться к нему. Словно змеи, ползали вокруг с целью угодить ему, всячески засыпая Бакуго комплиментами. Действительно, скользкие существа. Потому он и не хотел приходить на встречу выпускников их средней школы, однако Киришима настоял на его присутствии, практически силой выставив Кацуки за пределы его квартиры. У самого Эйджиро были другие планы на вечер: наверняка вновь посиделки у Каминари. Бакуго старательно продолжал делать вид, словно не подмечал косые взгляды, коими Киришима одаривал блондина. В конце концов, не его дело, кто и с кем спит. Он в самом деле не понимал, по какой причине вообще находился здесь. Кацуки желал поскорее вернуться в свою квартиру и хорошенько так выспаться для начала. Вчерашнее задание отняло слишком много сил у героя. Наверное, потому энергии противиться Киришиме и не было. — Как думаешь, Мидория придёт? — от поглощения своего спиртного его оторвал неожиданный для восприятия вопрос. Давно позабытое имя резануло слух, и Бакуго с интересом осмотрел парочку одноклассников, что, не заметив повышенное к себе внимание, продолжили свой разговор. — Я ему написал, — ответил один из парней, имени которого Кацуки не мог вспомнить. Как и большинства в этом здании. — Сказал, что немного опоздает из-за работы. — Даже интересно, куда его приняли без способностей. — Кто знает. В наше время не так и мало людей, обделённых причудой. Больше о Мидории разговор не заходил. Бакуго бегло оглядел вход в ресторан. Не верилось, что в какой-то момент дверь отопрётся и войдёт тот, о ком он предпочитал не вспоминать все те годы, что не видел парня из его прошлого. Всё же Мидория Изуку намертво запечатлелся в его голове, не желая покидать ту ни под каким предлогом. Ему было тяжело признавать свои ошибки, и всё-таки Бакуго понимал, насколько были неверны его былые поступки в отношении бывшего одноклассника. Друга… Благодаря взрывному характеру, Кацуки вначале своего пути по становлению героем избегал допускать мысль, якобы его поведение могло испоганить жизнь Мидории. Однако, сколько ни думай, он понял свою ошибку спустя слишком долгое время. Шли годы, и постепенно его чувство вины покрывалось слоем пыли, но бывали деньки, когда раздражающее чувство просыпалось в Бакуго и так и норовило сожрать его изнутри. Кто знал, возможно, он действительно разрушил жизнь Мидории Изуку. И если не разрушил, так испоганил уж точно. — О, пришёл, — пока Кацуки разглядывал уже успевший опустошиться стакан, от своих мыслей его отвлёк неожиданный голос одноклассницы. Та смотрела куда-то поверх голов других одноклассников, с улыбкой на лице подняв ладонь в приветственном жесте. — Мидория, сюда! Внутри нечто похолодело. Чужое имя вновь за этот вечер резануло его слух. Бакуго, как в той же замедленной съемке, бросил взгляд в сторону двери. На пороге стоял мужчина, что, заметив обращение к себе, расплылся в приветливой улыбке. Его взлохмаченные волосы совсем не изменились за годы. Чего бы Кацуки не сказал о впечатлении, что оставлял после себя Мидория. Изуку зашагал плавными движениями в их сторону, извиняюще улыбаясь за опоздание и попутно здороваясь со всеми присутствующими. Бакуго нахмурился. Он почувствовал, точно почувствовал. Изменение в Мидории подметил не он один. Несколько из одноклассников посматривали на мужчину с нескрываемым любопытством. «Наверняка из-за шмота», — он не мог не отметить дорогую одежду Изуку, что явственно говорила за хозяина и его кошелёк. Видать, не так он и испоганил жизнь Мидории. Однако Кацуки не завидовал своему бывшему другу. В их компании из двадцати пяти человек, пожалуй, по-настоящему выделялись, как ни странно, он и Изуку. Брендовые шмотки всякий раз были отличительной чертой Бакуго. В то же время, деловой костюм Мидории невероятно шёл мужчине. Словно он родился в том. Однако больше Кацуки привлекали руки Изуку, что были облачены в ткань кожаных перчаток. По неизвестной для себя причине, Бакуго не мог отвести от тех взгляд. Когда же Мидория стянул с себя пальто, открыв обзор на широкую грудь, очертания которой так точно проходили сквозь тонкую рубашку с классическим жилетом, вниманием Кацуки завладела уже новая часть тела Изуку. Его наблюдения не остались незамеченными, и в определённый момент глаза мужчины встретились с его собственными. Мидория улыбнулся скользкой, по мнению Бакуго, улыбкой, кивнув ему. — Рад вновь встретить тебя, Кач-чан, — протянул он своим незнакомым для слуха голосом, но таким привычным своим «Кач-чаном». Пожалуй, он единственный, кто обращался к нему подобным образом. Кто знал, что привычка Мидории не отпустит того и по истечению стольких лет. Кацуки кивнул в ответ, полностью переводя своё внимание на рядом сидящего одноклассника, которого появление Мидории не особо интересовало, и парень настойчиво рассказывал своим приятелям о его недавней поездке в Штаты. Больше Бакуго не желал контактировать со своим некогда бывшим товарищем, тем не менее боковым зрением продолжал посматривать на профиль Изуку. Мужчина на чужую грубость особо не отреагировал, слегка улыбнувшись лишь свойственной ему улыбкой, и позволил другим одноклассникам утянуть себя за их стол, наполняя бокал Мидории игристым пивом. Возможно, если бы они встретились ещё несколько лет тому назад, поведение Бакуго имело бы несколько другой окрас. Зная его характер, Изуку вновь услышал бы о себе целое сочинение нелестного содержания. — Не думала, что ты всё-таки ответишь на звонок, — протянула девушка, что позвала Мидорию ранее. — Ты долго. Изуку улыбнулся застенчивой улыбкой. — Простите, не думал, что так задержусь. Вопросы сыпались на Кацуки градом, однако почти что не доходили до него. Всем вниманием Бакуго овладел Мидория напротив. — Кстати, Мидория, — чужой высокий голос прорезал шум их компании. — Ты ведь только с работы. Кем устроился-то хоть? Мужчина неловко замер, после вновь улыбнувшись смущённой улыбкой. — Психотерапевтом, — произнёс он, разом выбивая воздух из лёгких Кацуки. Бакуго наблюдал за общим удивлением, что волной прошлось по их группе, плохо скрывая собственные чувства. Не верилось. Просто-таки не верилось. Некогда плакса-Мидория обустроил свою жизнь куда лучше, чем он предполагал. Чем предполагали все они. В конце концов, работа врача всегда была высокооплачиваемой и почитаемой во всём мире. Вне зависимости, существовали в их мире «Герои» или же нет. Кацуки не сразу ощутил чужой взгляд, прожигающий его почти насквозь. Подняв голову, мужчина подметил повышенное внимание к своей персоне. Подобно ему, Мидория продолжал отвечать на задаваемые вопросы, боковым зрением следя за ним. Когда бровь Бакуго вопросительно приподнялась, мужчина улыбнулся, отводя взгляд. Кацуки мысленно застонал, раздраженно сжав стакан в руке. Почему ему казалось, словно над ним насмехались, игрались? Не следовало ему слушать Киришиму и приходить на чёртову встречу. — Можно? — вопрос, прозвучавший спустя полчаса где-то сбоку, удивил Бакуго. Мужчина машинально кивнул, лишь после своего согласия сообразив, кто обращался к нему. Мидория слегка улыбнулся кончиком губ, присаживаясь рядом. Пряди волос того смешно торчали в разные стороны, образуя неряшливую причёску, что так, впрочем, шла молодому врачу. Ему захотелось с силой сжать чужие волосы, задрав голову хозяина. Подобное садистское увлечение отозвалась дрожью на кончиках пальцев, вызванное едва ощутимым возбуждением. — Все так изменились, — протянув вновь, Мидория смотрел перед собой. — Стыдно признавать, но я не всех сразу узнал. Впрочем, ты, Кач-чан, совершенно не отличаешься от себя прошлого. — Претензии? — фыркнул Бакуго. Изуку легко рассмеялся, видя хмурый взгляд собеседника. Смех мужчины отозвался в глубине души Кацуки покалыванием, вызвав ещё большее раздражение героя. Бакуго вспоминал, по какой причине всегда ненавидел Мидорию. Впрочем, взгляд зелёных глаз несколько изменился за годы полного игнорирования жизни беспричудного мужчины. Тот светлый блеск, что так раздражал Кацуки в детстве, казалось бы, совершенно исчез, уступив место вечным мешкам под глазами. Страдал ли Мидория бессонницей или же лишь на данный момент выглядел так — Бакуго не знал. — Вовсе нет, — с улыбкой выдохнул Изуку, подперев рукой голову. — Я рад, что ты не изменился. — Чего не скажешь о тебе, не так ли? — Кацуки хмыкнул. Мидория с удивлением посмотрел на старого товарища. Его секундное замешательство, впрочем, быстро сменилось странноватой ухмылкой. — Ты об этом? — прикоснувшись к жилетке на груди, чуть оттянув, протянул он. — Мой бывший партнёр был приверженцем классического стиля. Это что-то вроде уже привычки. На словах о «партнёре» Бакуго, впрочем, пытался оставаться спокойным, никак не выдав своё замешательство. — Не тушуйся так, Кач-чан, — хмыкнув, Изуку осмотрел толпу, что, казалось, совершенно позабыла об их существовании как таковом. И всё же громкость своего голоса Мидория слегка убавил, бросив косой взгляд в сторону Кацуки. — Тебя это смущает? — Да похуй. Мужчина легко прыснул в руку. — Действительно, — прошептал он. — Вполне в твоём духе, Кач-чан. — Прекращай. Губы Изуку растянулись в подобие улыбки, и мужчина якобы в недоумении склонил голову. — Прекратить что? — невинно вырвался его вопрос. — Мы уже давно не дети, чтобы обращаться друг к другу подобным образом. — Однако в былые времена ты всегда называл меня «Деку», и, признай, тебе нравилось это. Хмыкнув, Бакуго пожелал поскорее окончить их разговор. Мидория словно умышленно напоминал о значении своего прозвища, вызывая тем самым чувство вины внутри Кацуки. Ему не хотелось думать, сколько боли всякий раз вызывало его «Никчёмный Деку» в душе Мидории. Хоть то и дела дней минувших. Слух Бакуго привлёк характерный голос, доносившийся из динамиков телевизора. Осмотрев небольшой экран плазмы, Кацуки отметил знакомое лицо Всесильного. Некогда сильный мужчина, теперь в своём уже привычном образе, обсуждал с ведущим нашумевшее по всей округе дело «Джека». Бакуго мысленно чертыхнулся, размышляя о серийном убийце и назойливых журналюгах, что так и стремились раздобыть побольше дерьма для своих статей. Они старались. Действительно старались. Однако особых зацепок у героев, по сути, не существовало. И Кацуки проклинал себя за собственную ничтожность. Впервые за долгое время ему захотелось закурить. Что он и сделал, выйдя на свежий воздух. — Кажется, тебе нелегко, — мягкий голос Мидории возник совсем рядом. Раздражённо выдохнув дым, Бакуго проигнорировал появившегося в метре от него мужчину, что расслабленно откинулся на шершавую поверхность стены, выдыхая пар. Из здания позади доносились весёлые голоса, действуя странным успокаивающим образом на Кацуки. Затянувшись в очередной раз никотином, он приковал взгляд к Изуку, что расслабленно наблюдал за кружащими хлопьями снега в воздухе. Года изменили его, и дело не столько касалось характера Мидории, сколько внешности: былая мягкость вперемешку с неряшливостью теперь преобразилась в нечто непонятное для Бакуго. Но в какой-то мере хоть и непривычной, но приятной глазу наружностью. — Нравится? — на его недоумение Мидория чуть наклонился, придвинувшись. Чужое горячее дыхание странно обожгло шею, и Кацуки еле удержался от желания отпрянуть, когда шёпот мужчины прорезал тишину, образовавшуюся вокруг. — Нравится то, что видишь? Ухмылку Изуку Бакуго ощущал практически всей кожей. — Мне вот тоже нравится зрелище напротив, — чужие пальцы огладили его щеку, отчего едва заметное покалывание прошло по всем участкам кожи, где касался Мидория. Странным образом Кацуки ощутил ту самую руку уже на пряжке своих брюк. Что привело в чувство практически мгновенно. — Совсем ебанулся? — зло зашипел он, оттолкнув чужую ладонь со своего ремня. Улыбка, впрочем, не сошла с лица Мидории. Мужчина, не удержавшись, захохотал, утыкаясь ладонью в собственное лицо. — Посмотри на меня, кажется, я всё-таки перебрал. — Чокнутый. Не умеешь пить — не берись. — Кач-чан, да не переживай ты так. Не изнасиловал же, ну правда. Хмыкнув, Бакуго насмешливо окинул Мидорию взглядом. — А хотел бы? — задав свой вопрос, Кацуки успел сто раз пожалеть о своём решении, когда на удивление сильные руки ухватились за его рубашку, резко приблизив к чужому телу. Бакуго в ошеломлении осматривал длинные ресницы напротив, ощутив знакомое покалывание от подобной близости. — Всё зависит от того, позволишь ли ты, Кач-чан, — едва скользнув своим дыханием по поверхности чужих губ, Мидория пристально осмотрел его губы, отчего давление в висках несколько увеличилось. — Снова нарываешься, Деку? Помнится, раньше ты боялся моих кулаков. — Ну, так время уже не то, с детскими играми покончено, и теперь я надеюсь на нечто другое с твоей стороны. Более взрослое, если быть точнее. К тому же, не делай вид, словно тебе и самому это не в радость, — с губ прижавшегося чуть плотнее Изуку продолжал срываться хрипловатый шёпот, задевая все нервы в Бакуго. — Знаешь, Кач-чан, в школьные годы твои издевательства, если посмотреть со стороны, больше смахивали на то, когда мальчик потягивает косички понравившейся ему девочке. Забавно, не так ли? — То есть, по твоей логике, ты получал по морде, потому что нравился мне? Хреновый из тебя мозгоправ, откровенно говоря. — Будем и дальше обсуждать мои познания в психологии или перейдём к чему-то более приятному? Очередная колкость, впрочем, не успела вырваться изо рта Кацуки. Стоило Мидории прильнуть к нему с требовательным поцелуем, прижав к себе, более-менее подходящие мысли вылетели в одночасье. Влажный язык проскользнул внутрь, соприкоснувшись с его. Деку играл с огнём, и Бакуго, по правде, не понимал, почему позволял тому подобное своеволие, в былые времена точно избив бы Изуку за подобные выкидоны. Но где-то в подсознании он понимал, что происходящее приносило ему удовольствие, также непонятное для теперешнего Бакуго. Кацуки, сколько себя помнил, всегда интересовался женским полом, и нынешняя реакция на мужчину несколько сбивала с толку. Впрочем, больший диссонанс вызывала личность того самого мужчины. Мидория не мог вызывать в нём желание. Но он вызывал. Даже если речь шла о простом животном инстинкте. Действительно, всё это походило на бред сумасшедшего. И всё же Бакуго не мог отрицать очевидные факты, что, пожалуй, работали против него. Когда ладони обхватили ягодицы Мидории, с силой сжав те, Кацуки и сам осознал, насколько было велико искушение поддаться безумию, на которое его подтолкнул Деку. Притянув Изуку ближе, он углубил поцелуй, едва прикусывая чужую губу. Кажется, его действия весьма приглянулись Мидории, что не смог сдержать ухмылки сквозь поцелуй, зарываясь в непослушные пряди чужих волос. Грубость Бакуго словно отзеркаливала грубость самого Изуку. Мужчина утробно зарычал, впечатав сильное тело в покрытие стены. Впрочем, кажется, Мидория и не рассчитывал на нежное обращение к себе, весьма откровенно прижимаясь своим красноречивым стояком в бедро Кацуки. Удивительно, что и сам Бакуго был в аналогичном положении. — Секундочку, — нехотя разорвав поцелуй, Изуку, торопясь, отступил от чужого тепла. Кацуки выглядел недовольным таким поворотом событий, стремясь продолжить начатое, что мужчине не очень и удавалось, благодаря Мидории. — Я лишь позвоню Мине. Мы же не можем поехать ко мне, никого не предупредив. Бакуго не стал заострять своё внимание на незнакомом для себя имени, посчитав, что Деку имел в виду девушку, с которой общался ещё в ресторане. — А мы собираемся к тебе? — лишь спросил он с придыханием, глядя на Мидорию. — Можем и к тебе. Против? — и, судя по распалённому Кацуки, что, по всей видимости, не собирался отпускать Изуку, покрывая шею последнего горячими поцелуями, Бакуго не имел ни единой причины, почему мог отказаться от предложения Деку. Ему не особо помнилось, как они добрались до квартиры Мидории (по какой-то причине выбор пал именно на дом последнего). Всё, что волновало Кацуки, — податливый Изуку в его руках, действия которого приводили Бакуго к экстазу. Мидория был умелым, и своего опыта точно не стыдился, легко подталкивая и самого Кацуки на действия. Столкнув небольшую статуэтку в прихожей, что пострадала в ходе раздевания Мидории, Бакуго, впрочем, не выглядел виноватым, что несколько повеселило Изуку, вызвав тем самым улыбку на лице мужчины. Вжав его в твердую поверхность, Кацуки прошелся руками по, на удивление, крепкой груди, словно намереваясь запечатлеть все изгибы чужого тела в памяти. Ловко расстегнув его жилетку, он отшвырнул ту в сторону, следом отправляя и рубаху. Как ни странно, галстук остался на чужой шее, хоть и представлял собой уже и не такое приличное видение. Впрочем, Бакуго отмечал некую садистскую игру, притягивая мужское тело ближе, с помощью всё того же галстука. С такого расстояния ему удавалось рассмотреть лицо Изуку. Зелёные глаза Мидории крепко въедались своим взглядом в него. И это нравилось Кацуки, что с непривычным для себя трепетом отмечал головокружительное возбуждение, причиной которого и выступал объект напротив. Объект, которому явно надоело ждать самого Бакуго и что так импульсивно потянулся вслед за его тёплом, углубив новый, вовсе не детский поцелуй. Это казалось странным. Всё это. Они не были в тех самых отношениях, последствия которых в данную минуту и происходили. И всё же Кацуки нравилась возникшая никому не объяснимая странность. Возможно, сказывалось общение с Киришимой. — Кач-чан, — голос Изуку проходил своим дрожащим баритоном по струнам его нервов, намереваясь пошатнуть какой-никакой контроль Бакуго. — Не поторопишься — и я сам трахну тебя. Кацуки хмыкнул, подхватив желанное тело под ягодицы, направляясь в направление спальни хозяина. Не верилось, что подобное высказывание выходило изо рта Изуку, и сам мужчина вёл себя подобным образом; так развратно и откровенно, совершенно не стесняясь своих действий. Зарычав сквозь очередной поцелуй, Бакуго не церемонясь скинул Мидорию на поверхность двухспальной кровати, осмотрев притягательное тело перед собой. Деку выглядел расспаленным и до твёрдого стояка в штанах желанным. Кацуки нравилось подтянутое тело Мидории, но больше цепляло лицо, и ему нравилось зрелище напротив. Изуку также ловил кайф от происходящего, как и он сам, с головой в омут впадая в их взаимное возбуждение. Глаза Мидории словно говорили за хозяина, призывая к действиям, а руки вновь потянулись к Бакуго, цепляя рубашку мужчины. Пришла очередь Кацуки скинуть свою одежду, что всё ещё стояла барьером между разгорячёнными телами. По тому, как взглянул на него Изуку, Бакуго понял, что зрелище Мидории более чем пришлось по душе. — Привстань, — ему потребовалось немало усилий, чтобы оторваться от мужчины, наклонившись над Изуку. Мидория намёк понял, помогая Кацуки распрощаться с брюками первого. — Какой послушный, — удовлетворено хмыкнул Бакуго, с ухмылкой подметив некую покорность Деку. — Как в старые и добрые?.. Изуку не сдержался от смешка, тихо прыснув в руку. — Что-то не припоминаю, чтобы в былые времена ты трахал меня, Кач-чан. — А я и не трахаю. — В том, собственно, и проблема. Не думаешь, что пора поторопиться и, наконец, заняться делом? — Так невтерпёж? Член Мидории вполне себе отвечал на заданный вопрос. Больше на разговоры не стали тратить своё время уже оба, полностью поглощённые своим занятием. Бакуго, несмотря на внутреннее состояние и, в принципе, не склонную к терпению натуру, старался действовать осторожно, когда влажные пальцы принялись растягивать напрягшееся тело под собой. Изуку вполне себе сносно терпел действия, свалившиеся на него, лишь едва заметно сжимая плечи Кацуки в особо неприятные моменты. Что намекало о наличии какого-никакого опыта мужчины в подобном деле. В принципе, наличие смазки в прикроватной тумбе тоже весьма красноречиво вклинивалось в список аргументов о радужной жизни Мидории. Бакуго удивлённо распахнул глаза, когда чужие действия повергли его в смятение. Резко перевернув Кацуки на спину, Изуку легко пристроился на бедрах мужчины, оседлав того, как давно, пожалуй, хотелось. На вопросительный взгляд Мидория улыбнулся. — Не люблю слишком долгие прелюдии, — пояснил он, наклонившись над застывшим Бакуго. Кацуки не мигая следил за действиями Изуку. Его оголённая плоть просилась на более масштабный шаг со стороны хозяина, и Бакуго с удовольствием погрузился в плотно сжатые стенки Мидории, натянув того на свой член. Ладонь Деку придерживала чужой ствол, погрузив плоть почти до упора, отчего Изуку на выдохе выдохнул застывший в лёгких воздух. Он едва морщился, видимо, не от совсем приятных ощущений, но такое выражение лица более чем возбуждало Кацуки, отчего член внутри чужого тела ещё больше затвердел, вызвав сорвавшийся полустон с губ Изуку. — Нравится? — с ухмылкой спросил он, переместив ладони на пресс Бакуго. Голодный взгляд, коим его одаривали, более чем говорил сам за себя. Зубы скрипнули, и бёдра чуть приподнялись, после резко опустившись обратно. Тупая боль прошибла всё тело от основания до кончиков пальцев, но он словно не придавал тому значение, раз за разом то приподнимаясь, то опускаясь на чужой член, с каким-то мазохистским наслаждением увеличивая темп. Ладонь Кацуки с силой впивались в его бёдра, но Мидория словно даже ловив кайф от подобных жестов, с явным наслаждением отметив непосредственные действия и от самого «Героя». Хрипло застонав, Изуку ощутил, как лидерство перешло в чужие руки и бёдра Бакуго жёстко принялись вколачиваться в него, разнося эхом по квартире шумные, весьма не приличные хлопки от соприкосновения двух тел. Член в нём заполнил почти всё пространство, так и норовясь разорвать. Но Мидории нравилось это. Чего Кацуки просто не мог игнорировать. Толчки приобрели более грубый характер. И Бакуго, пожалуй, мог себе признаться в весьма положительных чувствах, что вызывали в нём стоны Деку. Притянув Изуку к себе, Кацуки ловко поменял их положениями, припечатав мужчину к кровати. Тот не был против, полностью передавая лидерство в руки Бакуго. Кацуки не слишком сдерживал себя, всецело наслаждаясь близостью Мидории. Разгорячённое тело под ним оставалось отзывчивым, и сам Деку словно хотел большего. Чего Бакуго не мог игнорировать, самозабвенно вколачиваясь в желанную узость. Взглядом он следил за тем, как собственный член пропадал в отверстие Изуку, представляя для него невыносимо возбуждающее зрелище. Подметив тянувшуюся руку Мидории к своему члену, Кацуки самостоятельно перехватил ладонь того, обхватив чужую возбужденную плоть кольцом из пальцев. Протяжный стон под ним вполне говорил за хозяина, подтолкнув на дальнейшие действия. Странно признавать, но Бакуго действительно нравилось лицо Деку. Особенно в момент наступившего оргазма. Утробно зарычав, Кацуки сделал ещё несколько толчков, проталкиваясь на всю глубину, так и замерев в разгоряченном теле, что дугой выгнулось, сотрясаясь в общем оргазме. Едва приподнявшись, Бакуго взглядом проследил за белыми каплями на животе Мидории, подметив, что неплохо было бы привести их в порядок, однако общая усталость сыграла на его теле, а приятная истома решила всё за него, легко уложив Кацуки рядом с Изуку, грудь которого всё также прерывисто поднималась от тяжёлого дыхания. Пожалуй, этот секс легко можно было отнести к одному из самых лучших в его жизни. Либо у Бакуго просто давно не было других связей, и случившееся лишь последствия долгого воздержания. — Признаюсь, — выдохнув, Мидория всё продолжал поглядывать на потолок, не глядя на него, — это было куда жарче, чем я себе представлял. — А ты много представлял? — Даже и не подозреваешь насколько. — Мне уже стоит переживать? — Не думаю. Нам ведь обоим понравилось, или скажешь, что нет? Кацуки нахмурился, фыркнув. — Не скажу, — вздохнул он, укрыв их тела мягким одеялом Изуку. Отчего-то ему захотелось прижать Деку к себе, кутаясь в тепло его тела. Что он и сделал, теснее прижав обнажённого друга детства. Мидория не выказал сопротивление, позволив Бакуго, пожалуй, всё за этот вечер.

***

 Откинувшись на спинку кресла, ему, наконец, удалось заглушить мотор, лёгким движением отстегнув давящий ремень безопасности. Лёгкая ухмылка искривилась на его лице, и Мидория с наслаждением прикрыл веки, впервые за действительно долгое время ощутив успокоение в своих действиях за последнее время. По крайней мере, ближайшие сутки, так точно. Собственные поступки казались безрассудными, но Изуку не ощущал чувства неправильности вопреки здравому смыслу. Невольно в мыслях всплыл вид спящего Бакуго на его кровати. Наверняка, единственное время, когда тот не злиться, демонстрируя тем самым свою недовольную мордашку народу. Мидория глупо захихикал, уткнувшись лицом в обрамление кожаного руля. Прохладная твёрдость неплохо остужала, и Деку, вздохнув, позволил себе открыть дверь, покинув узкое пространство своего Форда. Всё же ему ни в коем случае нельзя опаздывать в своё рабочее время. Точно ни сегодня, когда его, наверняка, уже дожидался его особенный пациент. И Мидория не мог отказать себе в удовольствии провести данный сеанс. Довольно запахнувшись в пальто, Изуку с удивлением отметил насколько в последнее время дела его шли в гору, а отличное настроение не покидало Мидорию уже порядком недели. Конечно, вишенкой на торте оставался никто иной, как Кач-чан. Пожалуй, всё складывалось, как нельзя лучше для него. В очередной раз улыбнувшись своим мыслям, он отправился внутрь внушительного здания, около лифта подмечая свою секретаршу. Та почтительно кивнула, приветствуя мужчину. — Вы сегодня на удивление в хорошем расположении духа, — подметила она, стоило дверкам лифта закрыться. — Думаете? — лукаво улыбаясь Изуку и не пытался скрыть своего настроения. — Видимо, произошло нечто хорошее? — Кто знает, — про себя он не мог не согласиться с женщиной. Секретарь вздохнула, привлекая тем самым его внимание. — А вот по вам не скажешь, что вы довольны жизнью, — подметив простую вещь, Мидория склонил голову на бок, заинтересовано осмотрев собеседницу. — Будешь здесь довольным, — едва слышно пробурчала женщина. — Слышали о недавнем происшествии по делу «Джека»? В том, что на станции Сибуя. Недавно мой знакомый стал свидетелем убийства и теперь органы вместе с героями не отстают от него, пытаясь вытянуть побольше информации. Не смотря на то, что он и так рассказал всё, что знал. По правде сказать, я переживаю за него. Он звонил мне вчера, рассказывал, как его всё достало, и, что герои вытянули практически всю душу уже, и тем не менее, вопреки здравому смыслу, продолжают требовать от него всё больше и больше информации. Это уже просто ни в какие рамки не вписывается! — Думаю, им также не просто. Всё больше и больше людей становятся жертвами злодеев. И в нынешней ситуации их настойчивость вполне объяснима. Впрочем, им стоило бы действовать более деликатным образом, — вздохнув, Мидория слегка склонился к секретарше, тихо продолжив: — Но вы уверены, что стоило так запросто говорить со мной на эту тему? А как же защита свидетелей? — Ой, — женщина встревоженно охнула, инстинктивно прикрыв рот ладонью. Замерев на месте, секретарша, впрочем, быстро пришла в себя, улыбаясь ему. — Хорошо, что это вы, Мидория-сан. Но вы правы, мне стоит воздержаться от разглашения любой информации. — Так будет лучше для вас же, — по доброму улыбнувшись в ответ женщине, Изуку по джентельменски пропустил хрупкую фигуру перед собой, выходя следом. Его собеседница неожиданно для Изуку замерла, словно вспомнив нечто понятное лишь ей. — Кстати, — обернувшись она с интересом взглянула на мужчину, — тот ваш пациент и сегодня пропустит сеанс? Поняв о ком идёт речь, Мидория улыбнулся. — Думаю, ему уже ни к чему моё лечение, — понаблюдав за недоумением в чужих глазах, он легко покачал головой, возобновляя свой путь. — Не берите в голову. Всё-таки цепочка прекрасных будней продолжалась, как на то не погляди.

***

 — Ночка не удалась? Выглядишь паршиво, — кинув свой взгляд на него, Киришима озадаченно склонил голову, протянув в руки своему партнёру бумажный стакан с горячим кофе. На удивление, Кацуки предпочитал горький, каждый раз морщась, когда Эйджиро заказывал себе ультрасладкий напиток. Бакуго смерил друга недовольным взглядом, учтиво решив не подрывать того преждевременно. — Не дружелюбен, как и всегда, — Киришима вздохнул, ровняясь с Кацуки. — Кстати, что думаешь насчёт собрания? По-моему, версия с внедрением чужого сознания звучит довольно убедительно. Впрочем, странно, что «жертвы» отрицают чужое вмешательство. Возможно, мы несколько ошиблись и «Джек» не один определенный человек, а группа? Сект и группировок в наше время вполне хватает. — Либо причуда ублюдка выёбывается, и нас всех водят за нос. Эйджиро нахмурился, кинув задумчивый взгляд на высокое здание напротив. — В деле Минеты сказано, что парень регулярно посещал своего психотерапевта… Как думаешь, это действительно зацепка, или мы лишь хотим выдать желание за действительность? — Скажу, что нам пора закругляться и, наконец, навестить мозгоправа. Так что давай, пошевеливайся. Киришима вздохнул, криво улыбаясь. — Вот это я понимаю — боевой настрой. Впрочем, больше смахивает на нешуточный недотрах. Скрипнув зубами, Кацуки вновь кинул взгляд на партнёра. — Кстати, давно Каминари не видно, — между тем обронил он невинную с виду фразу. Подметив, как Эйджиро вздрогнул, Бакуго довольно ухмыльнулся, хмыкнув. — Спокойнее, не моё дело, с кем ты трахаешься. — Мы не!.. — Да-да, понял я. Не ебёмся, не дрочим, в рот не берём, — махнув рукой, Кацуки первым зашёл в раскинувшееся перед собой здание, задним фоном слушая бормотание Киришимы позади. Подкалывать того всё же было приятно, хоть изначально Бакуго и не подумывал о шутках в сторону ориентации Эйджиро. Не в нынешней ситуации так точно. Подумав о бывшем однокласснике, Кацуки заметно упал духом. Чертыхнувшись, мужчина молча пропустил Киришиму вперёд, решив предоставить общение с персоналом именно ему. Герой подошёл к невысокой женщине, начав свой диалог. Секретарша недовольно насупила брови, с недоверием оглядев новых гостей. Впрочем, радостной женщина точно не представлялась. И всё же слова Киришимы были услышаны, и секретарша попросила мужчин подождать несколько минут, отправившись в нужный ей кабинет. Эйджиро кивнул ему, улыбнувшись. — Кажется, нам здесь не слишком рады, — неуверенно произнёс он. — Впрочем, думаю, её начальник нас примет. Нужно лишь уточнить, так сказать. — Сколько мороки. — А ты нетерпелив, как и обычно. — Просто не ебу, нахера нас нужно отправлять. Кто угодно бы подошёл для трёпа с мозгоправом. — Ну, лишних героев нет. Да и любопытно мне посмотреть на психотерапевта. Никогда не был, если честно. — Оно и видно. — Вот уж точно. Бакуго фыркнул. — К слову, я слышал, что он беспричудный, — с явной заинтересованностью в голосе подметил всё тот же Эйджиро. — Кто? — Врач, кто ж ещё-то? Кацуки похолодел, застыв на долю секунды. На его памяти лишь один человек в его жизни относился к беспричудным психотерапевтам. Он хотел было уже окликнуть вновь Киришиму, но замер, сбитый с толку появлением ещё одного человека в их компании. Мужчина точно первое мгновение замечал одного лишь Эйджиро, не стремясь разглядеть Бакуго. На его лице Кацуки отчётливо видел знакомую уже вежливую улыбку, а синяки под глазами, как и в минувшее время, продолжали удивлять и в какой-то мере втягивать в свой мир. Как бы странно и паршиво ни звучали его слова, так и не произнесённые вслух. — Кажется, у вас ко мне некое дело, Герои? — Мидория улыбнулся, протянув руку Киришиме. Тот охотно пожал протянутую ладонь, не заметив оцепенение со стороны своего партнёра. Впрочем, отметил Изуку, медленно подняв взгляд на мужчину. На какое-то время его лицо исказила гримаса удивления, но после врач вернул себе былую улыбку, с весельем в глазах кивнув Бакуго. — И ты здесь, Кач-чан. — Кач-чан?.. — Эйджиро рядом неопределенно замер, заслужив сердитый взгляд, брошенный в свою сторону. Чертыхнувшись, Кацуки вновь посмотрел на Мидорию.  — Я же говорил: прекращай, — недовольно зарычал он. Изуку, не особо сдерживая себя, хохотнул, весело глядя на Бакуго. Впрочем, извиняюще улыбаясь мужчине. — Прости, — произнёс он, отдышавшись. — Не могу избавиться от этой привычки. Кацуки не знал, как ответить Мидории, всеми силами пытаясь не рассматривать того в ответ. За прошедшую неделю, в течение которой психотерапевт и герой не поддерживали связь, Изуку нисколько не изменился, однако при встрече с бывшим одноклассников Бакуго ощутил нечто странное в своём собственном поведении. Необъяснимую радость вперемешку с предвкушением. Что и раздражало мужчину до неописуемого зуда во всём теле. — Вы знакомы? — закономерный вопрос последовал практически сразу после короткого разговора, и Эйджиро странно покосился в сторону Кацуки, точно не веря в общение того с кем-то из не их общего круга знакомых. Вместо нежелающего отвечать Бакуго голос подал Мидория, дружелюбно кивнув на поставленный вопрос. — Учились вместе. Впрочем, после средней школы наши пути несколько разошлись. И вот недавно встретились вновь на встрече выпускников. — О, как раз об этой встрече он и не желал ничего рассказывать, — обиженно пробормотал Киришима. — Сколько бы ни расспрашивал, а эффекта — ноль. Лишь вечные посылы в одно известное место. Потому и интересно послушать, как всё прошло. Изуку улыбнулся, кивнув на дверь своего кабинета. — Может, для начала пройдём ко мне? — по тому, как закивал Эйджиро, Бакуго сделал вполне очевидный вывод, что Деку другу понравился. И Кацуки действительно не знал, радоваться ли подобному открытию. Ему пришлось молча последовать за товарищем. В конце концов, их задание прямо касалось Мидории. Как бы бредово ни звучало подобное допущение для слуха Бакуго. Деку, впрочем, вёл себя, как и в тот вечер, совершенно не подавая виду, словно между двумя мужчинами произошло нечто, что с трудом можно было назвать не то что знакомством, но даже дружбой. Как и тогда, Мидория был в так подходящем для себя образе: Кацуки считал, что рубашки шли Деку настолько, что казалось, словно этот атрибут одежды специально изобрели для Мидории. В голове так и возникал образ засосов на нежной коже, что скрывал слой одежды. Впрочем, наверняка следов страсти от недельного происшествия уже и не проследить. С садистским наслаждением Бакуго подметил другой галстук мужчины, вспоминая, что произошло с предыдущим, что украшал шею Изуку в ту ночь. Пожалуй, их второй раунд со связанными руками Деку был особенно хорош. — Бакуго, — когда Мидория отлучился на несколько минут к своему секретарю, Киришима рядом нервно наклонился, слегка прикрыв рот ладонью для избежания подслушивания. — Я, конечно, не хочу лезть, но, может, прекратишь? Недоумеваючи подняв бровь, Кацуки с удивлением взглянул на партнёра. Тот вздохнул, нервно оглянувшись на дверь. — Ты его практически глазами трахаешь, друг, — виноватая улыбка скользнула по чужому лицу. Кажется, по брошенной и точно опасной для его жизни фразе Эйджиро словно пытался закинуть удочку и выяснить для себя интересующий его вопрос, с плохо скрываемым недоумением в глазах наблюдая за товарищем. Насколько он помнил, Бакуго не интересовался однополыми отношениями, тактично — что немаловажно в случае с Кацуки — предпочитая помалкивать на несколько очевидные похождение Киришимы к одному их общему знакомому блондину. Изредка, конечно, Бакуго ненавязчиво подкалывал его, но делал это по возможности весьма всё так же тактично и без намёка действительно задеть. Потому удивление Эйджиро и было столь велико, когда мужчина осёкся и застыл, действительно удивляясь открытию, что Киришима свалил на его плечи. — Кажется, ты и сам особенно не замечал, — продолжил Эйджиро. — Заткнись. — По-моему, он тоже заметил. — Оглох? Сказал же заткнуться. Киришима не стал испытывать судьбу и принял свою капитуляцию, без лишних вопросов встретив вернувшегося Мидорию дружелюбной улыбкой. Бакуго посчитал, что у Деку отлично выходило очаровывать посторонних. Чем наверняка он и пользовался, прекрасно осознавая свою странную притягательность. И, похоже, Кацуки не стал исключением. Из разговора с Мидорией удалось узнать не так и многое. Их расспросы практически ничего не дали. Да, действительно, Минета Минору являлся бывшим пациентом Изуку. Однако мужчина более двух недель назад прервал свои сеансы, внезапно прекратив являться на те. Секретарша Деку, да и сам Изуку, пытались связаться с Минета, однако все их попытки были тщетны. Мужчина не выходил на связь. Мидория честно переживал за своего пациента и даже нагрянул к тому в квартиру, однако дверь ему так и не открыли, а соседка Минета оповестила врача, что мужчина якобы отправился в путешествие. Подобная новость принялась Изуку двояко. С одной стороны, Деку мог поверить в такую возможность, и всё же ему казалось, что несколько стремительно Минета прекратил отвечать на звонки и приходить на сеансы. Однако Мидория ничего не мог поделать с произошедшем, и мужчине не оставалось ничего, кроме как изредка названивать Минета и ждать, просто ждать. И, лишь благодаря Киришиме и Кач-чану, ему, если можно так сказать, посчастливилось узнать о судьбе его бывшего пациента. — Минета, конечно, страдал некоторыми отклонениями, но уверяю вас: он не тот, кто мог пойти на убийство, — серьёзно произнёс Мидория, наполнив стакан водой. Похоже, новость потрясла психотерапевта, и мужчина пытался сдержать свои эмоции, но получалось не совсем так, как в изначальных предположениях. — Нам бы хотелось взглянуть на диагноз Минета, Мидория, — начал было Киришима, но, увидев, как переменилось резко настроение Изуку, поперхнулся своими словами. — Нет, — сказав, как отрезал, запротестовал Мидория. — Минета, может, и бывший мой пациент, но это не меняет факта, что я не могу разглашать любую информацию, связанную с его состоянием. Бакуго недовольно поджал губы, скрипнув. Чтоб её, врачебную этику. — И всё-таки, хоть ты так и говоришь, однако Минета был пойман с поличным, — предприняв последнюю попытку, Киришима принял более мягкий тон, чем до этого. — Он не отрицает своей вины, однако, когда его спрашиваешь о причинах или ещё других факторах, Минета молчит. Он преступник, пойми. — Впрочем, не он один, — вставив свою лепту, Кацуки привлёк к себе внимание, равнодушно подметив: — Минета — не единичный случай. Изуку нахмурился, сосредоточенно оглядев своих собеседников. — Я слышал слухи, — с трудом прошептал он. — Люди говорят, что «Джек» выбирает не только своих жертв. Но и палачей. Это звучит до безумия нелепо, и мне правда не хочется верить в это, но, в силу некоторых обстоятельств и учитывая, к какому именно миру мы принадлежим, кажется, что некий человек действительно внедряется в сознание посторонних, создавая тем самым машин для убийства. Нет, скорее, психопатов. Мужчина сглотнул, вновь наполняя свой стакан. — Безумие, — проговорил он. — Неужели Минета в самом деле стал очередной жертвой «Джека»? — Мы не знаем наверняка. Пока это лишь догадки. Но, раз в простом народе появились подобные слухи, дело действительно дрянь, — Эйджиро неоднозначно вздохнул. — Убийства Минета несколько отличались от всех предыдущих, но в то же время между ними находилось и нечто общее. Конечно, каждую жертву не обошло стороной потрошение. Однако перед самим клеймом «Джека» жертв убивали в зависимости от убийцы. Минета поступил… весьма оригинально. Киришима поморщился, едва сдержав подступающую тошноту. Кацуки, что находился рядом, фыркнул, взглянув на Мидорию, встретившись с немым вопросом в свою сторону. — Изнасилование, — констатировал Бакуго. — Да, все его жертвы — женщины абсолютно разных возрастов. Разве что старух псих не тронул. Обычно убийцы, связанные с «Джеком», несли некое послание, но Минета намеревался лишь удовлетворить свои отвратительные желание. — Женщины всегда избегали Минору, — замечание Изуку привлекло внимание к себе. — Что и послужило его комплексу неполноценности в определённой степени. — Нехреновый такой «комплекс», — фыркнув, Киришима отвёл взгляд. Никому в этой комнате, пожалуй, не представлялось огромным удовольствием обсуждать действия Минета. Но обсудить данную проблему следовало. Собственно, так Эйджиро и Кацуки подходили к главной теме своего задания. Главным требованием начальства было разузнать, имел ли Мидория Изуку причастность к делу Минеты, и если так, то какова была его граница вины. Полиция расследовала любые связи «жертв» «Джека». И всё же после опроса психотерапевта, а также короткого разговора с секретарём Мидории, что быстро успел провести Киришима, героям пришлось уйти ни с чем. Пожав на прощание руку врача, Эйджиро с улыбкой посмотрел в глаза мужчине. — Надеюсь, в следующий раз у нас будет больше времени и ты расскажешь о вашей с Бакуго вечеринке. Деку улыбнулся в ответ. — Всенепременно. Цокнув языком, Кацуки зло скосил взгляд на двух мужчин, решив, что те неплохо поладили за каких-то полчаса. Попрощавшись с Изуку, герои направились в машину Киришимы. — Забавный малый, — прокомментировал практически сразу Эйджиро. Бакуго хмыкнул. — Обычный. — То-то ты так поглядывал на него. Не уж-то первая любовь? — Заткнись, а? — Что, я угадал? — Сука.

***

Проводив удаляющийся автомобиль взглядом, Мидория позволил себе снять маску, ухмыльнувшись. Облегчённо вздохнув, Изуку присел в кресло, расслабленно откинувшись на спинку мягкой поверхности. — Сущее веселье, в самом деле, — прыснув в руку, он с трудом сдерживал внутренний смех, что так и рвался из глубин тела. Его действительно радовала ситуация, в которую он был втянут. Но больше Мидорию удовлетворяло его собственное положение и незнание других. Облокотившись о столешницу, Изуку вспоминал весь разговор с героями. Те действительно были довольно-таки интересными и забавными личностями. Впрочем, чего ещё ожидать от Кач-чана и его напарника. Киришима показался Мидории весьма любопытным экземпляром, однако это также побуждало Изуку на недоброе отношение к герою. Он пожелал столкнуть двух друзей лбами, однако быстро заглушил данную идею. На Кач-чана у него были несколько иные планы, и промывка мозгов, как окрестил действия «Джека» Киришима, не входила в данный список. Собственно Мидория и сам не понимал, что конкретно ему понадобилось от Бакуго. Внутреннюю победу он ощутил ещё в тот момент, когда Кацуки позволил прикоснуться к себе. Но этого словно было мало и Изуку хотел большего. Полностью всего Бакуго в своё распоряжение. — Всего и без остатка, — поднеся пальцы к губам, мужчина вновь ощутил приятное фантомное покалывание. Мидории нравилось играть в игру, что он затеял. Игры с полицией и героями были любыми в его арсенале. Пожалуй, Киришима не учёл один важный аспект: «Джек» не заставлял убивать. Никогда. Лишь помогал освободить своим последователям их истинные желание. Понятное дело, Минету не обошло стороной судьба других «заключённых», как часто любил называть тех Деку. По правде сказать, Минета был его шедевром. Единственный кто настолько углубился в свои желания, особо не ощутив вину после содеянного. Да, Изуку был доволен собой. В полной мере доволен. Потому и не хотелось прекращать. О, Мидория и не думал о подобном. Он наслаждался своими играми. Единственное, пожалуй, в чём никудышный человек без причуды был хорош. Единственное, что заставляло думать, что его существование в этом мире не лишено смысла. Что он чего-то то стоит. Вновь живым себя Изуку ощутил несколько лет назад, когда приступил к своей работе. Тогда жизнь протекала скучно, как и всё то время после средней школы, когда Всемогущий понятливо объяснил Мидории, что такому, как он не на что рассчитывать, и лучше позабыть о затее стать героем. И Изуку позабыл. Точнее, сделал вид, натянув на лицо маску с вечно безмятежной улыбкой. За годы эмоции вполне себе вышло подавить, но всё обернулось крахом, когда Мидория дал своему пациенту один небольшой совет, а тот в свою очередь не так поняв посыл, прирезал человека. Изуку ощутил страх, что буквально проник под кожу, демонстрируя гусиную поверхность той хозяину. После Мидория понял, что мурашки были вызваны вовсе не страхом. Изуку пытался себя обмануть. И это можно в определённой степени понять: правда преобразилась в отвратительную картину. Мидорию взбудоражила идея подталкивать людей на преступления, обнажая их спрятанные ото всех желания. И чтобы органы не говорили, однако каждый «Джек» был в какой-то мере благодарен Изуку, и не думая обвинять того в ситуации, в которую был втянут. Мидория знал, что его вмешательства можно проворачивать по тихому, не привлекая внимания. Тогда всё бы списали на единичные случаи. Но это не то, чего желал Изуку. Ему хотелось, чтобы его искали. Чтобы у всех его экспериментах появилось имя. Своё дело он облачил в фигуру. Фигуру на шахматной доске звали «Джеком». И Мидория действительно радовался, когда встретил в своём офисе двух героев. Чувствовали ведь. А ему нравилось чувство преследования, что велось на «него». Расследование всё ближе и ближе приближалось к нему, и полиция мыслила в верную сторону. Но Изуку не страшился. Его не пугала мысль быть пойманным. В глубине души, Мидория желал быть признанным. Пускай, и в такой стези. Деку был игроком.

***

Ему давно хотелось вновь ощутить на своих руках чужую кровь, что струями скользила по тёплой коже. Последнее убийство было спонтанным и лишённым изысканности, но прекрасным в своей искренней натуре. Изуку хотел ощутить давно позабытое чувство. Рискованно, он знал, но желание было на голову выше него. Желание, что влекли за собой «Герои». Они словно провоцировали его на действия, наступая на пятки не особо сопротивляющемуся Мидории. И это подкупало. В какой-то мере Деку понимал, что его поведение далеко от нормы, и по-хорошему следовало подумать о матери, вспомнить о её ухудшающемся здоровье. Одуматься, так сказать. Но Изуку осознал и ещё один элемент своей натуры: он эгоист. Всегда ли был таким? Не знал. Возможно. Но хорошо скрытые желания за завесой вежливого парниши вводили в заблуждение. Деку понимал. Но толку от понимания, когда он также понимал, что не сможет отказаться от тьмы внутри него? Кто-то однажды пробудил ту в нём. Всесильный ли?.. Кто знает. Изуку не помнил. Можно было обвинять героя номер один (в прошлом) бесконечно, но данные обвинения смотрелись для Мидории пустыми и лишённым искренности. Так он считал, глядя в ночное небо, что вот-вот готово было разразиться ливнем. Всё это было далеко от нормальности, но Изуку в полной мере признавал, что жить, как все, для него было неимоверной роскошью. С тем даже учётом, что сам Деку не подходил под рамки, созданные миром вокруг. Казалось, сама вселенная насмехалась над ним, поместив в мир, помешанный на героях, совершенно беспричудное создание. В общих чертах мир сам был виноват в последствиях, что приносил для него Мидория. Погрузившись в свои мысли, подобно ножу руках, что так плавно входил в жертву перед ним, Изуку не сразу среагировал, когда позади послышались шаги. Это немного взбодрило и вернуло в реальность. Однако поворачиваться по какой-то причине не хотелось. Ему не была страшна угроза быть отправленным за решётку, так что чувство, не позволяющее обернуться, не касалось страха за свою шкуру. — Какого чёрта?.. — голос позади был узнаваемым. Не зря звук от характерных шагов показался Изуку знакомым. Ещё в их первую встречу он запомнил отголосок тех. Мидория улыбнулся, с иронией хмыкнув самому себе под нос. — Весьма компрометирующая ситуация, не находишь, Кач-чан? — развернувшись, он сумел проследить за образом героя в повседневном своём обличье. Странно, но Изуку не ощущал опасности, с интересом следя за последующими действиями мужчины. Кацуки в недоверии замер, с трудом справляясь с шоком. Не верил. Наверняка, ведь не мог предположить подобный поворот сюжета. А Мидория смотрел. Смотрел в покрасневшие глаза и не мог отвести взгляд. Они впервые встретились лицом к лицу. И Бакуго не был идиотом, чтобы не понять, чем конкретно Изуку занимался здесь, в кромешной темноте, в три часа ночи и не в своей квартире. Как и не мог не заметить окровавленный нож в руках своего любовника. Пожалуй, теперь он мог его так назвать. Деку с наслаждением отметил боль в тех самых глазах, что он так любил. Любил? Конечно. Всегда. Ещё с детского сада, стоило Кач-чану впервые заговорить, полностью завоевав всё сердце Мидории в своё распоряжение. Так некстати пришли навязчивые воспоминания последнего месяца их общения. Тогда ему нравилось их общее времяпрепровождение. Изуку улыбнулся, вспомнив свою первую попытку вывести Кацуки из своей зоны комфорта. — Ну и какого чёрта мы забыли здесь? — раздражённо выпалил тогда Кач-чан, сверля своим злобным взглядом профиль Деку. Это заставило Изуку флегматично пожать плечами, с улыбкой следя за раздражением своего партнёра. — Ты там вроде заливал, что у тебя появилась информация по Минета? — Пришлось пойти на крайние меры, чтобы суметь встретиться, — заплатив за попкорн, мужчина передал тот в руки Бакуго, кивнув на собирающихся в очередь людей. — Нам пора. Ты же не хочешь испортить наше первое свидание, Кач-чан? И пускай Кацуки и казался тогда удивленным, однако за весь сеанс герой ни разу не попытался сбежать. Что в действительности было странным. В какой-то момент Мидория заметил на себе пристальный взгляд, принадлежащий блондину. Наклонив голову, мужчина в немом вопросе уставился на Бакуго. Тот, впрочем, продолжал молча наблюдать, в конце сдавшись и отвернувшись. Изуку предполагал, что на том действия со стороны Кацуки прекратятся и они вновь продолжат свой просмотр. Его иллюзия разрушилась в тот момент, когда чужие пальцы скользнули по затылку, а сильные руки притянули к себе. Влажный язык в тот же момент проник внутрь, скользнув плавным движением по ряду белых зубов. — Я привык брать своё на первом свидании, — хриплым голосом прошептал тогда в тихом зале Бакуго. И Изуку дал тому «своё», без задних мыслей ответив на поцелуй. Пожалуй, они действительно могли быть неплохой парой. Если бы не разные жизненные позиции, что были сделаны ещё задолго до судьбоносного воссоединения. Насколько бы Мидория ни любил, он не мог отказаться от тёмной стороны своей личности. Губы растянулись в кривой улыбке. Бесполезно думать о последующих действиях. Всё, что произошло, не изменить. Да и не хотелось, в общем-то. — Зачем? — единственный вопрос от Него. Одно слово, произнесенное Его голосом. Боль, что скользила в Его глазах, готова была обжечь своим праведным пламенем. Изуку уверено шагнул навстречу своему личному крашу, про себя отметив полную тишину переулка, что так успокаивала его, даря долгожданное успокоение. — Для удовлетворения… Для настоящего Себя.