Прикоснись ко мне

      Я проснулась. Лежа на сыром, отчасти покрытом мхом полу в темноте, разбавленной только едва горевшей где-то вдалеке тусклой лампой, я смотрела на потолок, казавшийся мне тогда чем-то бескрайним. Может, я уже схожу с ума, но мне кажется, что я вижу звёзды. Когда ты сильно что-то хочешь увидеть, когда ты сильно зациклен на чем-то, тебе может казаться, что оно тут, что оно рядом, хотя это будет лишь обманом. Пусть в романах иначе, но в жизни сладкая ложь зачастую оказывается куда лучше горькой правды. И если я сама начинаю верить в то, что воображаю, то тогда я хочу поверить и в твою любовь ко мне.       Я не знаю, как долго я могла лежать так, но меня разбудил из состояния сладкого полусна твой звонкий голос. Раздаваемые из хриплого динамика бодрые фразы, призывающие с улыбкой и задором начать новый день, на самом деле уже звучали шаблонно, но так по-родному. Можно было подумать, что я нахожусь в лагере, где ты просто милый смотритель за детишками. Но эта сказка совершенно не такая. Я совершила непоправимые действия и теперь одна из твоих здешних подопечных — преступников, а ты мой совершенно жестокий надзиратель.       Ты редко выходил из своей комнаты надзора, обычно наблюдая именно оттуда, но сегодня, похоже, удачный для меня день. Пройдясь мимо камер своей небольшой тюрьмы, ты остановился и вернулся ко мне. Ты был так неотразим… Как и всегда. Ты очень следил за своим внешним видом, но главное и за своим лицом. Тебе, наверное, давалось просто улыбаться в ответ убитым морально и физически людям, насмехаться над ними, заставлять их страдать ещё больше. Мы, простые преступники, не могли даже догадываться, что у тебя на самом деле на душе. А я не могла понять, почему ты отказался от всех своих обещаний исправиться и не быть таким жестоким. Ты не забыл меня, но ты забыл всякое нежное чувство. «Не волнуйся, я сохранила и твои чувства в себе… Если ты не можешь любить меня, то я буду любить тебя вдвойне,» — так я ответила тебе при первой нашей встрече в тюрьме. Тогда ты рассмеялся и сказал, что раз моя любовь так сильна, то она и будет мне наказанием. Ты запретил мне касаться тебя и проявлять свои чувства, иначе меня будет ждать печальный исход под названием «казнь». Когда ты остановился, ты снова улыбнулся. Твоя улыбка была такой сверкающей и лучезарной, но такой холодной. Она в корне отличалась от той улыбки, которую я могла наблюдать, когда мы ещё были вместе… — Наступил ещё один прекрасный день, Мари, — с издевкой протянул ты, а потом ловко всунул в замочную скважину ключ, вытащенный из кармана. Решётчатая дверь распахнулась, и ты жестом попросил на выход. — Мне очень нужен помощник в моих наказаниях. Ты, кажется, любишь наблюдать за чужими страданиями. Я молча опустила голову. Выходя из камеры, я едва подняла глаза и заметила прожигающий взгляд холодных изумрудных глаз. Некогда прекрасный зелёный лес, мягко шептавший что-то на ушко своим шелестом листвы, превратился в кладбище для человеческих чувств. — Сегодня мы поиграе-ем с этими двоими! — с азартом в глазах ты указал на монитор, транслирующий с камеры изображение некой комнаты. В ней сидели двое. Сцепивши руки в замок и прижавшись к друг-другу, они молчаливо ждали своей участи. Они знали, что их время придёт, но почему-то не сопротивлялись. — Выбирайте! Или же один убьет другого, или же вы умрете вместе! Так интересно… Предаст ли один другого или же их любовь окажется сильнее желания выжить?       Тебе так нравилось наблюдать за чужими страданиями. Особенно, если эти страдания были последствием разрушенной счастливой жизни каких-нибудь влюблённых. Не знаю, почему тебя в последнее время тянуло разбивать чужие сердца. Может быть, ты просто издевался надо мной, а может, ты отыгрывался на других, так и не сумевший полюбить сам. Пока ты развлекался, нанося увечья одно за другим, я сидела в сторонке, глядя на твою спину. Как же я хотела узнать, что скрывается за этим весёлым смехом. Мне хотелось дотянуться до тебя, крепко обнять, прошептать, что всё хорошо, что я рядом, но тогда бы меня ждала смерть, а я не хочу уходить, не сумев помочь тебе разобраться в самом себе. — Крис… — Кого я слышу! — ты повернулся ко мне. — Юная грешница изъявляет желание посмотреть, кто умрёт первым? Я взглянула на монитор. Через него можно было увидеть, как в почти пустой комнате, окружённые белыми стенами и поставленные перед выбором: брать пистолет со стола или нет, стоит та самая пара. Кажется, они о чём-то договорились между собой. Наверное, не брать пистолеты и умереть вместе. Поэтому, девушка так сильно удивилась, видя, как ее молодой человек берет ствол в руки. Подносит к своему виску и выстреливает. Ты не стал комментировать это и выключил экран. Пусть ты улыбался, но твои глаза уже не горели таким азартным огнём правосудия. -…Я не понимаю, — спустя пару секунд сказал ты, не поворачиваясь ко мне. — Почему люди такие глупые? Как сильно «любовь» может одурманить голову, чтобы идти на какие-то сумасшедшие поступки, вроде этого? Твои слова заставили меня остановиться и задуматься. — Любовь — это сложная штука, — медленно начала я, не поднимая на тебя глаз. — Она не всегда такая романтизированная, как в книгах, но она всё равно выражает потребность одного человека в другом. Любовь… это когда ты забываешь про свои чувства и начинаешь думать о чувствах другого человека. Когда они важнее тебе твоих собственных… — Что за глупости? Все люди по своей натуре эгоистичные и зацикленные на себе! Ты знаешь, сколько преступлений происходит только из-за того, что люди думают только о себе? — Ты прав, но… — Или ты хочешь сказать, что я один такой? Что только я думаю только о себе? — с этими словами ты повернулся ко мне, недовольно сложив руки на груди. Странно было видеть тебя таким… таким разгневанным. Ты буквально разозлился из-за своих собственных мыслей, домыслов. Всегда такому самоуверенному тебе это было как-то несвойственно. — Меня раздражают влюблённые люди. Особенно, которые готовы на всё ради другого. Идиоты. — Ты просто тоже хочешь, чтобы ради тебя жертвовали чем-то. Эти слова вырвались у меня совершенно случайно, я не хотела их произносить, потому что знала, что это вызовет у тебя бурную реакцию. Но уже не было пути назад, я не могла просто так отступить, начав говорить. — Ты тоже просто хочешь быть любим, разве это не так? — мой тон повышался, я поднялась со стула, а ты злился только сильнее. Ты открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дала тебе вставить и слова, — Тебе просто тоже нужна любовь, ласка и забота! Ты тоже просто хочешь иметь человека, на которого ты сможешь положиться! Ты тоже просто хочешь любить, разве это не так? Я думала, что смогу стать для тебя спасением. Стать хотя бы для кого-нибудь спасением. Думала, что смогу толкнуть пламенную речь, заставив твое сердце растаять и вспомнить. Как же я ошибалась. — Я хочу стать этим человеком для-, — ты не дал мне договорить, подойдя быстрыми шагами и грубо прижав за шею к стене. Твои пальцы так сильно сжимали мое горло, что дышать уже не получалось. — Не думай о себе слишком многого. Мне никто не нужен. В том числе и какая-то малолетняя грешница. Ты отбросил меня в сторону, как какую-то надоедливую шавку, которая впервые укусила после стольких совместных игр. Я лежала на полу, жадно глотая воздух и смутно глядя на тебя. На тебе не было улыбки, но и в глазах я не увидела ничего, кроме бесконечного льда. Понимая, что терять уже в самом деле нечего, я собралась с силами и поднялась. Сделала шаг к тебе, на что последовала твоя усмешка, а потом бросилась к тебе, чтобы наконец обнять. Этого ты не ожидал, а я была хоть немного, но счастлива. Прикрыв глаза, я могла только вспоминать. Состоящий из беленького песка пляж, который мирно лижут мелкие накатывающиеся волны. Золотые с рыжим отблески на воде, отражающие все ещё яркое, но уже заходящее солнце, окрасившее небо вокруг себя в алые тона, лёгкий морской бриз, заставляющий неподалёку стоящие деревья шелестеть своей листвой, и мы, сидящие на берегу океана в обнимку… Ты оттолкнул меня и выстрелил несколько раз. «Прости, дорогой, что так и не смогла стать для тебя кем-то важным, прости, что не смогла помочь. Я люблю тебя», — подумалось мне перед тем, как мое тело упало.