Красный Дракон

Предстоящий визит короля Роберта Баратеона в Винтерфелл вызвал настоящий переполох среди северян. Все дни до его приезда жители только и делали, что готовились. На кухне готовились блюда и постоянно чувствовался запах жареного мяса, на кузне часто можно было услышать звон молотка, а служанки то и дело бегали туда-сюда. В такой обстановке и лорд Винтерфелла, и его дети должны были выглядеть соответственно. На последний день до приезда короля, леди Кейтилин изрядно намучилась, пытаясь поймать Арью и привести её внешний вид в порядок. Однако сделать это с младшей дочерью, которая славится на весь замок своей дикостью и непокорностью, не так просто. Старшую дочь, как и всех её детей, даже не пришлось убеждать сделать все то, что она пыталась сделать со своей младшей дочерью. Даже маленького Рикона, который также как и Арья, был диковат, эмоционален и немного вспыльчив для своих малых лет. А вот для лорда Эддарда Старка приезд короля (причем его друга), означал головную боль другого плана. Этот приезд может означать не только большие продовольственные затраты, которые ему нужно проконтролировать (лорду Старку было прекрасно известно о большом аппетите Роберта), но и также ситуацию, при которой он вынужден будет покинуть свой родной замок. Новость о смерти лорда Аррена, десницы короля, да и по совместительству, человека, который им обоим (и Эддарду, и Роберту) был вторым отцом, повергла Старка в траур. Эддард и раньше славился своим тихим характером, а с того момента как он услышал эту новость, стал ещё более замкнутым. Но ещё более серьезным испытанием для него стала новость, то, что после смерти десницы его друг едет в Винтерфелл. Это дало ему очевидное понимание его дальнейшей перспективы. Проще говоря, следующим десницей короля должен будет стать он. И это ему не нравилось, как и не нравилось то что он должен будет покинуть Винтерфелл и отправиться в эту «Королевскую гавань». А по словам покойного лорда Аррена и по личному опыту лорда Винтерфелла, Королевская гавань тот ещё стервятник и город грязи во всех смыслах. Поэтому желание остаться в Винтерфелле и не уезжать куда-нибудь (особенно в столицу) у него возрастало с каждым днем. Но хоть Роберт и был его старым другом, он все же был его королем, и выполнять его приказы он, как никак, будет обязан. Однако, кое-что ещё заставляло его переживать о приезде короля. То что он хранил в тайне и секрете от Кейтилин, от Джона Аррена и вполне вероятно от всего Вестероса. И уж тем более от Роберта. Ведь ему и так было известно о ненависти его друга ко всему Таргариеновскому роду, а один из них, который и был драконьем порождением жил у него под личиной собственного бастарда. И хотя, когда он приехал в Винтерфелл после восстания, он боялся после этого смотреть в глаза своей жене. Боялся, что его опасения подтвердятся. И не зря. Ведь в тот момент, на вопрос Кейтилин: — Чей он? — он ответил — В нем течет моя кровь — открыли ей глаза на очевидные вещи. И соответственно, она решила что Джон Сноу (а ведь младенца Эддард так и назвал) — бастард её лорда-мужа. Как и следовало опасаться Эддарду, Кейтилин с того момента невзлюбила Джона и относилась к нему с ненавистью и презрением, а к самому Эддарду она относилась довольно-таки прохладно. Правда после этого она смогла привыкнуть к мужу. Однако вместо этого, её стало терзать любопытство. Действительно, кем оказалась та девушка, которая заставила «Тихого Волка» на миг забыть о чести. Ведь он всегда славился своей честностью, правдивостью и благородством, в отличии от своего старшего брата Брандона, который и был красивым, храбрым и галантным (во всяком случае, к ней), но при этом немного славился своим постоянным ухаживанием за дамами и прочими девушками. И это постоянно не укладывалось у нее в голове. На её вопросы о той девушке лорд Старк демонстративно отмалчивался и не говорил ей. Хотя он желал раскрыть ей правду. Отчаянно желал, чтобы больше не видеть этот ненавистный взгляд, направленный на Джона, и не замечать такие же колкие взгляды направленные на него.Но он помнил те слова его сестры (матери Джона): — Обещай мне. Обещай мне, Нэд — Он помнил ту клятву, которую взяла с него сестра, находясь на смертном одре. Клятву утаить и защитить её сына. И поэтому он не нарушит её. Не только потому что не хочет, а потому что не может сделать. Джон был больше похож на Старков, но некоторые валирийские черты давали о себе знать. Примером может быть то что, среди его темных и темно-каштановых волос проступали серебрянные пряди. Его глаза были темно-серого цвета, но темноту эту дополнял фиолетовый оттенок его глаз, которого в темноте становится особенно ярким, от того и сильно заметен. С детства он стал проявлять большой интерес к знаниям. Он мог часами сидеть читать книгу. Но еще больший у него интерес стал проявляться во владении мечом и мог просто часами стоять на тренировочной площадке и искусно махать мечом или разносить в щепки манекены. Джон по своей натуре был тихим и робким мальчиком с задумчиво-грустным взглядом, но при этом весьма умным. Оттого он в малолетние годы и смотрел на тренировки своего старшего брата, Робба, с желанием тренироваться, но как он тогда полагал невозможностью данной перспективы из-за своего происхождения. Узнав о подобных мыслях, лорд Старк открыто сказал что владение мечом, луком и копьями не влияют на твое происхождение. С тех пор Джон так усердно занимался обучением военного дела, что он вскоре быстро стал превосходить Робба, что не могло радовать леди Кейтилин. Ей и так тяжело было смотреть на результат измены своего мужа, который был на него да и на всех Старков больше похож чем её дети, а тут ещё этот самый «результат» побеждал на тренировках её сына, её законорожденного первенца. И это заставляло её ненавидеть Джона сильнее. Помимо этих способностей у Джона стал проявляться интерес к музыке, что опять же сильно напрягало лорда Старка. Ему ведь прекрасно было известно об интересах принца Рейегара, о его любви к музыке. И в подобные моменты, он вместо Джона Сноу — своего бастарда, снова видел принца Рейегара Таргариена. Чтобы хоть как-то скрасить тяжкую жизнь Джона, лорд Старк подарил тому на его восьмилетие (которое Джон, соответственно, отказался праздновать) лютню. Удивительно, но и здесь Джон показал хорошие качества барда. Мало того, что он очень хорошо играл на ней, так ещё вдобавок он так чудесно пел что порой можно было заслушаться. Но вот что интересно, в последнее время он замечал за Джоном одну странность — он все чаще пел странные песни на другом, неизвестном языке. И лорд Старк отдавал этому должное. Песни на этих неизвестных языках были настолько прекрасны, что лорд Старк не сомневался в том что в них кроется какая-то настоящая магия. Как ведь еще дать объяснение тому что, когда слышишь их, то на душе сразу становится как-то легче и ощущение беззаботности с головой накатывает на тебя. Ведь, насколько он помнит, даже Рейегар так чудесно не пел, как поет его сын.Сам Джон подобное описывал как-то что, временами на него накатывает вдохновение и он поет то что у него сложилось в голове. Карета с королевской четой, под сопровождение охраны кавалеристов дома Баратеон и Ланнистер вместе со штандартами и знаменами своих домов, вьехали в ворота Винтерфелла. В этот момент Джон успел заметить как Арья прошмыгнула мимо своей семьи и встала рядом с Браном, тем самым вызвав у Джона легкий и тихий смешок. Сам Джон стоял рядом с Теоном и это ему не нравилось. Теон, по своей натуре был гадким, жестоким и высокомерным и не вызывал теплоты своим поведением. Честно говоря, Джон не хотел тут находиться и вместе со своей семьей встречать короля и его семью и его людей, но лорд Старк настоял на обратном. Что насчёт самого лорда Старка, то он как глава семьи стал с нетерпением ждать появление старого друга. Но первое что он увидел – это королевскую карету, и лишь за ней, неторопливо ехавшего толстяка, в котором он не сразу, но узнал своего старого друга и короля. Его удивило то, как сильно он растолстел. Он и раньше славился своими большими размерами, но с тех пор прошло много времени и большим у него стал только живот.Лорд Старк и раньше слышал от многих о том, что его друг сильно потолстел, да и слова Джона Аррена в письме Нэду это подтверждали, но чтобы настолько. Однако король довольно-таки ловко соскочил с коня и подошел к нему. Лорд Старк, его жена и все остальные члены семьи, а также стражники и прислуги все разом преклонили колено. Король одним мановением велел Старку встать. Тот встал и уставился прямо в глаза своего друга, который в свою очередь пристально смотрел на него. — Да ты растолстел — грозно прогрохотал король. Лорд Старк, в свою очередь, бросил свой ироничный, двусмысленный взгляд на его брюхо, словно хотел сказать: «А у самого-то». После нескольких секунд молчаливо-пристального изучения друг друга, король Роберт расхохотался во весь голос. Лорд Старк тоже не стал себя долго ждать, а дружелюбно улыбнулся и рассмеялся вместе с ним и тут же крепко обняли друг друга. Позже Роберт Баратеон лично приветствовал каждого члена дома Старк (разве что бастарду не уделил внимание). После этого из кареты стала вылезать вся семья Роберта. Серсея Ланнистер его жена и младшие дети Томмен и Мирцелла. Джоффри не было в карете. Он горделиво вьехал во всем золотом на белом коне, как подобает принцу. Санса восхищенно посмотрела на него и немного смущенно улыбнулась ему, стоило тому обратить на неё свое внимание. После всех приветствий король сказал Старк: — Нэд, старина, отведи меня к ней, я хочу почтить её память — — Мы слишком долго ехали сюда и сильно устали, любовь моя, мертвые могут и подождать — неожиданно сказала королева. Но Роберт, как и следовало ожидать лорду Старку, не стал прислушиваться к голосу своей жены. Старк повел его в крипту, а всю остальную королевскую чету леди Кейтилин сопроводила в в замок, собираясь показать им их покои и приготовить все в замке к предстоящему ужину.