Красный Дракон

— Ты не должна была меня защищать и мне не нужна твоя защита — сказал Джон Игритт. — Ещё как нужна. Кто спас тебя от Гремучей Рубашки? Кто поручился за тебя перед Мансом? Так что за тобой должок — сказала она и Джон увидел перед самым лицом как озорные искры пробежали во взгляде Игритт и следующий момент она невидимым, для него, движением руки вынула Длинный Коготь и побежала с ним от Джона. Джон, увидев это, ломанулся за ней. — Игритт, вернись. Игритт! — Однако, она только ломанулась быстрее и Джон, устало покачивая головой, побежал дальше. — Ну слушай, Игритт, отдай. Это не смешно, Игритт! — серьёзно воскликнул Джон. Но в ответ он увидел как промелькнули перед глазами локоны огненно-рыжих волос Игритт, которые спрятались за скалой. Оттуда доносился её смех. Джон забежал туда и увидел как Игритт нырнула в какую-то пещеру. — Игритт! — крикнул он туда, а потом тихо ругнулся: — Седьмое пекло — Он нырнул в пещеру и подняв глаза, увидел что она достаточно просторная. С её верхнего отверстия текла большим потоком вода. Текла и падала на озеро в виде огромного водопада. Джон продолжал стоять и смотреть на это до тех пор, пока он не услышал: — Орелл прав! Ты, действительно, всё ещё ворона! Пора это исправить! — Джон повернулся на голос и увидел Игритт, которая снимала перед ним шкуры. — Игритт! Что ты делаешь? — недоумённо спросил Джон. Неприятная догадка уже давно поселилась в его голове, но он боялся что она подтвердится. — Ты дал клятву. Я хочу чтобы ты её нарушил — словно не слушая его недоумённого вопроса, сказала Игритт необычным, несвойственным ей, томным голосом. Она стала раздеваться, обнажая себя полностью, а Джон стоял как дурак и смотрел на этот процесс с самым идиотским видом. Она смело, но медленно и плавно подошла к нему нагой с горящим безумным желанием в глазах. Взгляд Джона блуждал по её телу сверху вниз и наоборот пока его неуверенный взгляд встретился с голодным взглядом рыжеволосой одичалой. Он отчаянно пытался держаться за голос разума, который говорил ему что это неправильно и что так не должно быть, что он не должен нарушать клятвы ради ЛЮБВИ. Отчаянно пытался не дать волю чувствам и инстинктам, которые нахлынули на него, стремясь захватить и поглотить его полностью. Поэтому он в последний момент ускользающего разума, сказал ей: — Мы не обязаны это делать — Сказал ей, уже прекрасно понимая что она скажет. — Ещё как обязаны — сказала она голосом, наполненного желанием. Джон уже понимал это и в тот момент, когда она схватила его за одежду и потянула к себе и сама потянулась к нему, Джон почувствовал себя человеком, который тонет в воде и старается зацепиться за край плота, чтобы спастись. Только сейчас, для него этим плотом был разум, который настойчиво твердил ему что это неправильно и от этого Джону становилось страшно. И в тот момент, когда она его страстно поцеловала его в губы он тут же дёрнулся назад, лихорадочно держась за голос разума, чести и морали, которые набатом били в его голове. Однако она восприняла эти действия как его страх и неуверенность и схватив зубами его за нижнюю губу и до крови прокусив её, она потянула Джона к себе. И в этот момент Джон сдался. Сдался и отдался тем чувствам, которые, вдруг стали вызывать в нём чувство неудержимой эйфории и Джон на мгновение подумал что, опять чья-то чужеродная сила, сидевшая внутри него, приложила к этому руку, прежде чем со всей любовью, страстью и нежностью ответить на её зов и желание её тела сблизиться с ним. Стоило ему ответить на её страсть своими поцелуями, которыми он покрывал её и её тело, как она начала лихорадочно дышать, тем самым давая понять ему, что ей безумно нравятся его ласки, которые сильно её возбуждали. Он, покрывая её поцелуями, спускался всё ниже и ниже. Игритт почувствовала что он до сих пор в одежде и спросила его: — Почему ты все еще одет? Ничего ты не знаешь, Джон Сно… Ох! — не успела она договорить, так как Джон, покрывая её тело поцелуями, добрался до её низа и стал целовать и терзать её там. Такого возбуждения Игритт не ожидала и от нахлынувшего на неё мощной волной удовольствия, она охнула и стала стонать. Она крепкой хваткой вцепилась в его волосы, сильно сжимая их слегка вдавливала голову Джона, отчего он сильнее дразнил её клитор и она сильнее охнула от возбуждения. От такого, неведомого ей раньше, удовольствия её ноги постепенно предавали её и подкашивались. Джон, почувствовав как она стала влажной, резко встал и легко подняв Игритт на руки, положил на её шкуры и навис сверху. Он начал раздеваться, но Игритт резко схватила его и притянув, стала страстно его целовать. При этом Игритт тёрлась об его естество. Джон снова встал на колени и стал снимать с себя шкуры зверей. Скинув их, он снял с себя сорочку и стал снимать с себя портки. И теперь они оба были обнаженными и сливались в страстных поцелуях. Игритт, заметив его красивое атлетическое тело, признала у себя в голове, что оно ей нравится и снова стала тереться об его естество, уже намекая ему, о своем желании и Джон, ускользающим разумом послал все клятвы в пекло и снова слившись с ней телами вошёл в неё. Игритт охнула, но это был вздох страсти и возбуждения. Она извивалась под ним. Его ласки сводили её с ума, заставляя желать его с каждым толчком сильнее. В последний момент они оба достигли пика блаженства и Игритт с удовольствием осознала, что Джон излился внутри неё. Они лежали на шкурах уже много времени. Джон лежал спиной к ней, а она на спине. Однако они не спали. Она лежала и думала о том, что она ещё не испытывала и не ощущала ничего подобного раньше. Она не ощущала такого дикого удовольствия, ни с кем из мужчин. Сколько у неё их было? Двое? Трое? Уже трудно вспомнить. Но никто из них не был с ней таким… нежным, ласковым. Никто так не пробуждал в ней чувства к мужчине, как Джон. А Джон лежал и думал, что, в этот день он нарушил ещё одну часть своей клятвы. Однако нарушать её ему было приятно, чего не скажешь о том первом своём поступке. Напоминание об этом до сих пор неприятно отзывалось у него внутри и он всячески убеждал себя что он обязан действовать по плану Куорена, чтобы его смерть не была напрасной. Из неприятных мыслей его вывел голос Игритт: — То что ты делал там своим языком. Так вы на юге обращаетесь со своими леди? — — Я не знаю. У меня никого не было до тебя — признался Джон. — То есть, я у тебя первая? — спросила Игритт. — Да. Я думал, ты сама в этом догадалась — удивился Джон. — Да догадалась. Но я просто хотела в этом убедиться, да и не ожидала я этого — сказала Игритт. — Я был братом Ночного Дозора. У меня никого не было до тебя — напомнил Джон. — Вау! — только и смогла восхищенно проговорить Игритт. — А я у тебя первый? — спросил Джон. — Сам-то как думаешь? — спросила Игритт. Джон догадался, что он у неё не первый и спросил: — И кто был первым? — — Просто парень. Он приехал с другого клана, торговать вещами, но он не был сильным, не таким как ты, иначе Рик не смог бы его побить — сказала Игритт, а Джон на время обдумывал слова. — Он был первым. Потом был мальчишка тэн. На общем языке он не разговаривал, зато огромен был как гора — весело и торопливо продолжала Игритт. — Спасибо. Думаю, я узнал достаточно — прервал её Джон. И тут он бросил взгляд на щель в пещере и увидел как начало темнеть и сказал: — Пора возвращаться. Тормунд, наверное нас уже заждался — И только он хотел встать как Игритт резко села на его живот и схватив его руки прижала к земле и сказала: — Я с тобой ещё не закончила, Джон Сноу. И как давно ты не мылся? — С этими словами, она встала и разбежавшись прыгнула в озеро. Джон на миг подумал что озеро, наверняка холодное, если не сильно холодное. Однако он тоже разбежался и нырнул в воду и окатил Игритт холодными брызгами, вызвав у неё смех. Он встал и слегка дернулся. Он не зря опасался. Вода была не просто холодная, она была чуть ли не ледяная. Обжигающий холод воды быстро атаковал тело Джона и при этом хорошо его взбодрила. Он оглядел пещеру и повернув взгляд на Игритт, сказал: — Хорошая пещера — Игритт тоже, осмотрев её, сказала: — Да. Это точно — — Жалко что вода холодная. Сюда бы горячую ванну — сказав это, Джон тут же пожалел, так как увидел как в глазах Игритт пробежала насмешка. — Холодная лучше. Главное, чтобы нашёлся тот, кто сможет тебя потом согреть — сказала она и Джон уловил в этом слове ещё один повод. Он с улыбкой подошел к ней и в притворной учтивости сказал: — Вы этого хотите, миледи? — На это она лишь звонко рассмеялась и резко схватив, потянула его к себе и они слились в страстном и нежном поцелуе. И казалось даже холод воды не мог охладить их пыл в тот момент. После этого, Джон посмотрел ей в глаза и увидел как озорство в её взгляде сменилось на беспокойство и страх. Джон серьёзно спросил: — Что такое? — — Я не хочу. Я не хочу уходить отсюда Джон Сноу. Я хочу остаться тут надолго, а может и навечно. С тобой. Давай останемся! Никуда не пойдём и останемся тут. Вместе! — сказала она с болью и в голосе. Джон увидел в её глазах столько столько страха, отчаяния и надежды, как и в её словах, что он потянулся к ней, поцеловав в щеку обнял её и сказал: — Не бойся Игритт. Когда-нибудь, мы ещё обязательно вернёмся сюда, чтобы побыть вместе. А пока мы должны идти дальше и сделать то, что нужно сделать — Он держал её, обнимая, и понимал что он был прав. Каким бы свободным и беззаботным он себя ни чувствовал, он понимал, что у него есть долг. Долг связывающий его, ведь он ещё не забыл о своих клятвах и о своём выборе. Когда Эдмура и Рослин выносили на руках из зала леди Кейтилин считала что праздник на этом скоро закончится. Однако многие гости продолжали сидеть и веселиться праздником. Но тут она услышала то, что меньше всего, а точнее, вообще не ожидала услышать. Всем известная, своим унылым звучанием, песня « Рейне из Кастамере ». Это начинало её напрягать и у неё появилось плохое предчувствие. Но его притупило её внимание, направленное на лорда Уолдера, когда тот произносил свою речь. Леди Кейтилин заметила как на неё лукавым и озорным взглядом смотрел лорд Русе Болтон. Она чувствовала, что здесь что-то не так. Но поняла она это только в тот момент, когда проследила за взглядом лорда Русе, направленного на свой рукав. Этот взгляд словно призывал её раскрыть рукав. И она это сделала. Она увидела под ним кольчугу и поняла всё. Она резко вскочила и дала ему смачную пощёчину. И всё изменилось в один миг. В один очень быстрый миг. Едва заметным движением руки, лорд Уолдер сделал знак и Лотар Фрей, неожиданно оказавшийся за спиной Талисы, вынул из-за пазухи кинжал и схватив её сзади стал закалывать её прямо в живот. Все как будто перевернулось вверх дном. Присутствующие на свадьбе, словно цепные псы сорвавшиеся по команде, стали бить, резать колоть, стрелять и убивать друг друга. Леди Кейтилин какое-то время пребывала в полнейшем шоке, но быстро осознав, что они находятся в опасности, стала быстро искать безопасное место. Она спряталась под стол и смотрела как люди убивали друг друга. Это была настоящая резня. Она увидела девчонка Мормонт защищаясь со всей силы ударила кувшином по голове Эйгону Фрею и тот замертво упал. Увидела как пьяный Большой Джон с ревом швырнул через весь чертог ещё одного отпрыска Фрея. Увидела как с балкона, откуда и играли музыканты полетели арбалетные болты и первыми убитыми, среди знаменосцев её сына оказались сын лорда Мандерли, а также Большой Джон, который ранее убил трёх гвардейцев Болтонов и при этом стараясь защитить её сына. Она посмотрела на Робба и с ужасом заметила что его тело пронзили два арбалетных болта. Вдруг, леди Кейтилин повернула голову и увидела рядом с собой под столом жену лорда Уолдера и увидела в этом шанс. Она схватила её за волосы и вытащив её из-под стола приложила к её горлу кухонный нож и стала требовать у лорда Фрея прекратить безумие и позволить ей, Роббу и его людям, которые ещё оставались в живых, свободно уехать на Север иначе она убьёт его жену, но тот в ответ сказал что найдёт новую. После этого на леди Кейтилин нахлынуло отчаяние из-за осознания неизбежного. Она заметила как лорд Болтон стал подходить к её раненому сыну, который склонился над окровавленным телом своей жены. В его руках был кинжал и леди Кейтилин наблюдала за этим со страхом. Но стоило тому подойти к Роббу и сказать, что ему шлют приветствия Ланнистеры как тут же они все услышали как в дверь праздничного зала со стороны входа, что-то с грохотом ударилось. Потом они снова услышали удар, который был сильнее прежнего и послышался треск. И на третий удар дверь не выдержала и в зал с криком и рёвом ввалилась группа северян рядом, которых вели Морган, сир Александр, Берквен и Алард. Они ввязались в короткую схватку с численно превосходящими силами гвардейцев Болтонов и Фреев. Морган, вбежав в зал с луком и стрелами метко пустил стрелу в одного арбалетчика на балконе. Алард с двумя парными клинками быстро убил двух Фреев. Сир Александр быстро побежал к Роббу с щитом и мечом на руках и защищаясь от болтов арбалетчиков, отогнал от Робба лорда Русе и стал с ним сражаться Берквен мощным ударом топора пробил латный нагрудник гвардейцу Болтонов. Леди Кейтилин бросила жену лорда Фрея и побежала к сыну, которого, к тому времени, успели поразить ещё несколько болтов арбалетчиков и теперь он сидел тяжело раненным рядом с телом своей жены. Она уже была близка к нему, но в этот момент стол, рядом с которым она проходила, был перевернут и леди Кейтилин увидела как в него воткнулись болты, которые должны были ранить её. Она, упав на землю, повернулась и увидела как за ней, пригнувшись стояли её дядя Бринден и Морган, который в этот момент пустил стрелу в арбалетчиков. Рядом с ними было ещё трое северян и Бринден подбежал к ней сказав: — Кэт, уходим отсюда, быстро! — — Робб! — сказала она отчаянным голосом. Бринден сделал знак троим северянам и они подбежали к Роббу, схватили его и его мёртвую жену и потащили к выходу. Морган, увидев это, вытащил из колчана маленький пучок стрел, вложил в пальцы, которые держали лук, и прикрывая отход, непрекращая стрелял в арбалетчиков. Сир Александр, увидев отступление, тоже стал отступать, закрывая Моргана и остальных, щитом. Остальные северяне постарались увести оставшихся в живых лордов, леди и всех знаменосцев короля Робба.