Хулиган

・。・゜★・。・。☆・゜・。 ★・。・。☆・゜・。★・。・。☆・゜・。・

— Ты удивлён, Алан Пирс? Он бросил в меня моим же именем, словно оно было решающим аргументом в пользу того, что этот человек в действительности бог. Я остановил на нём изумлённый взгляд, колени задрожали. После случившегося в Нью-Йорке я мог поверить в богов Асгарда — Тор тому прямое доказательство, инопланетян и магию. Но сейчас чудо творилось рядом со мной. Локи выбрал меня — обыкновенного хулигана, необременённого талантами и возможностями. Ещё пару минут назад я даже не мечтал прикоснуться к необыкновенному. И вот, Локи спас меня от передряги и говорит со мной. — Я изумлён, — выговорил я. Он усмехнулся в ответ на мою почтенную растерянность. Он даже стал веселее. — Спасибо за помощь. Я попробовал собрать воедино всё то, что слышал по новостям и читал в интернете. Имя Локи упоминалось там, но обрастало легендами. Правительство не называло злодея, но я почему-то был почти убеждён, что он стоит рядом со мной. — Люди такие впечатлительные. Не припомню, чтобы я так когда-то удивлялся, — ворковал он сам с собой, уже по дороге к двери закусочной. — Впрочем, что с тебя взять. Ещё семнадцать асгардских дней назад тебя не было на свете. Тут меня зачем-то дёрнул чёрт крикнуть: — А ты мне до конца не поможешь? — я имел ввиду наручники, и Локи понял, хоть и был ко мне спиной. — Я пытался вас уничтожить, о чём ты? Он скрылся в тепле и уюте, я поплёлся следом, прижимая скованные руки к паху, чтобы наручники не так бросались в глаза. Проститутка всё также зазывала гостей скоротать с ней ночь. Её сынок катал машинку под ногами посетителей, и те иногда играли и шутили с ним. Локи сел на своё место перед телевизором, и на него вновь навалилась тоска. Я некоторое время стоял рядом, не решаясь заговорить. — Я могу позвонить Тони Старку и рассказать, где ты прячешься. Внутри меня что-то похолодело от ужаса. Ужас, в отличие от меня, реагировал вовремя и умно, заставляя прикусывать язык, пускай и с опозданием. К тому же, моё заявление даже слегка не похоже на правду. И бог это знал. Локи тем временем встал и повернулся ко мне. Его взгляд стал жёстким, холодным, в нём словно открылась другая сущность — такая, о которой я не достоин знать, будто я был бастардом потасканной проститутки и местного лишайного кобеля, которому добродушные дальнобойщики кидают кости. Я почему-то вспомнил слова отца, когда он увидел, как я примеряю огромный лифчик мачехи, в котором мог утонуть. Мне было пять. Отец сказал: «Сыну шлюхи место в борделе». Он имел ввиду мою настоящую мать. Отец всегда отзывался о ней крайне негативно, хотя я не помнил её вообще. Тогда мачеха, правда, дала отцу скалкой по уху, но мне всё равно было обидно. Помню, я впервые разрыдался не от физической боли. Тем временем бог взял меня за горло рукой и сдавил — ощутимо, с претензией. Этот жест так и говорил, что прикончить меня — раз плюнуть. А при особом желании можно обойтись и без плевков. — Пошёл вон. Он слегка оттолкнул меня, словно не хотел мараться, и отвернулся к телевизору, где снова и снова крутили любительскую съёмку случившегося в Нью-Йорке. На мгновение я даже увидел самого Локи — только его было не разглядеть, но я был уверен, что это он. С обидой пробурчал что-то в ответ и вылетел из закусочной под насмешливые взгляды посетителей. Мне на секунду показалось забавным, что Локи согласился помочь, но продолжать общение он не намеревался. Я брёл вдоль трассы несколько минут, разглядывая наручники со всех сторон. В голове не было ни единой мысли, как их снять. Я вскрикнул от неожиданности, когда Локи за моей спиной сказал: — Хулиган! Я приказываю тебе подчиниться. — Как низко ты пал, когда пошёл за мной. На мгновение бог опешил, а моё сердце пропустило несколько ударов от страха после собственных слов. Потом он слегка улыбнулся моей смелости. — Шутники долго не живут, мальчик. — Но я же как-то дожил до семнадцати. Я, в принципе, не был против его игр. У меня не было выбора: или я соглашаюсь, или выхожу из игры. Почему-то мне казалось, что он с лёгкостью сможет заставить меня подчиняться, даже если я воспротивлюсь. К тому же, это приключение казалось мне забавным. Моё кредо по жизни — попробовать всё. Это в Асгарде дни долгие, можно всё успеть, а на Земле дела обстоят иначе. Не успеешь оглянуться, как нахватаешь кредиты, венерические заболевания или что похуже — детей, например. Когда я ещё смогу провести время с настоящим богом? А если он захочет меня убить, я попрошу его это не делать. Мой максимализм бьёт ключом. — Я подчинюсь, — обещание всё-таки сорвалось с моих губ, хоть и было довольно опрометчивым — всё же я бунтарь. Какое тут послушание? — Что ты хочешь? — Мне нужны апартаменты, но я не знаю, как искать их на Земле. Не пристало принцу сидеть в этой дыре. Я вновь подумал о своей малограмотности и о том, что не знаю большинства слов, которые знает Локи. Мы решили пойти до меня, чтобы найти в интернете объявления о квартирах. Он провёл ладонью по наручникам, и те исчезли. Мы отправились пешком к моему дому. Несмотря на поздний час было много машин, а молодёжь таскалась от одного бара к другому. Стоял холодок. Трава пахла свежестью, а неоновые вывески освещали тротуары. Вдалеке, через реку, был виден район Луп, где небоскрёбы подпирали небо и горели тысячами огней. Я немного завидовал жителям Лупа — они всегда в центре чикагской цивилизации. Локи всю дорогу расспрашивал о наших интересных местах, и иногда я ловил его восхищённый взгляд, когда ему на глаза попадался особенно дивный вид. У меня закрывались глаза, а холодок забирался под джинсовую куртку, трогая тело. Хотелось укутаться в одеяло и уснуть. Я раз за разом прокручивал в голове изображение кровати, рядом с которой на столике кружка горячего какао. Адски хотелось спать, но Локи был бодр и в хорошем настроении. Наш дом был из числа тех, что лучше снести. Он всегда меня пугал. Четыре этажа с красивыми балконами и путаницей коридоров внутри. Они все одинаково серые и настолько узкие, что напоминают кишку гигантского монстра. Стены шершавые, как кошачьи языки. Квартиры разделяют тонкие перегородки, через которые слышен любой звук. Поэтому о сексе я узнал в пять, и мачехе пришлось сильно постараться, чтобы свой бессвязный рассказ о пестиках и тычинках адаптировать для детских ушей. В доме доживали свой век никому ненужные бедные люди. Старики, инвалиды, алкоголики. И моя семья. Когда-то тут жила только мачеха в своей узкой, вытянутой квартире. Тогда мне было четыре с половиной года. Отцу было несподручно пить с приятелями, ведь за маленьким мной нужно было следить. Поэтому он нашёл сердобольную женщину. Сейчас я понимаю, что она просто пожалела меня — тощего голодного оборванца, невесть как и от кого родившегося у моего папаши. Мачеха сразу мне понравилась, учитывая, что я ощутил заботу женщины впервые. Я никогда не видел свою родную мать, в моей памяти нет даже слабого следа воспоминаний о ней. И вот, в моей жизни появилась мачеха — тучная невысокая женщина с короткими тёмными волосами и громким голосом. Я как-то спрашивал, откуда она такая взялась. Она что-то ответила про Сицилию, и тогда я обрадовался, что она родственница Дона Корлеоне. Ещё до смерти отца я стал звать её мамой, а она всем своим подругам с кухни (она в то время работала поварихой в небольшой забегаловке) с гордостью представляла меня своим сынком. Иногда, правда, она била меня полотенцем, а как-то раз мне досталось шнуром от телевизора, когда я сломал этот самый телевизор, но я всё равно крепко её люблю. До смерти отца они любили выпить, но после этого события, официально меня усыновив, она перестала пить. Мы стали нормальной семьёй. У неё наладились дела с работой, я рос неплохим парнем. Правда, часто хулиганил. И вот, мы с Локи оказались в подъезде моей обители. На первом этаже был консьерж. Точнее, подпитый дядька с рыхлой кожей на руках. С детства я поглядывал на его обвисшие груди, похожие на женские, и недоумевал, как такое вообще получается. Боялся, что у меня вырастут тоже. Ему, мистеру Симмонсу, жильцы выделяли немного денег, и он благополучно существовал на них в небольшой комнатушке рядом со своим постом, в благодарность не пуская в подъезд желающих облегчиться, заняться сексом или выпить пива в тепле. Мистер Симмонс встретил нас в своём обычном настроении. — Опять ты шляешься по ночам? — буркнул он, преграждая путь к узкой лесенке. Я спиной почувствовал недовольство бога, которое с каждой секундой становилось сильнее. — Да, друга вот себе нашёл, — как можно беззаботнее ответил я. Локи воздержался от комментариев. Но во мне была уверенность, что безродное амплуа «друг мидгардца» страшно его оскорбляет. — Мне надо пройти. — Тебе надо пройти на хер, — по решительным ноткам в его голосе я понял, что меня-то он, может, и пропустит, а моего «друга» — нет. — Скажу твоей мамаше, что ты водишь в дом подозрительных типов… Когда он покончил с критикой, было покончено с ним. Локи махнул рукой, и Симмонс заткнулся. Его глаза будто заволокло плёнкой, а последние признаки сознания исчезли. — Пошли. Локи прошёл мимо меня, к лестнице, оставив мужика пускать слюни себе на рубашку. Я потащился следом, слегка напрягшись. Такой фокус я видел впервые. Одно дело — создавать иллюзию меня, а другое — управлять человеком, словно он ничто. Мы поднялись на третий этаж, и я открыл дверь в квартиру. Было мрачно и тихо, пахло разогреваемой готовой едой, которую мачеха покупает, вырезая купоны из газеты. В коридор падал сноп холодного света от фонарного столба, который вот уже много лет заглядывает в окна с улицы. Гость тем временем осмотрел предметы рядом и вздохнул. Мой дворец ему не нравился. — Извини, у меня нет квартиры получше, — я разулся и сказал Локи, чтобы тот сделал тоже самое. Он подчинился. И как бы он ни пытался показать безразличие, ему всё равно было интересно, как и что у мирян. У двери в свою комнату я наткнулся на мачеху — толстую невысокую женщину с большими руками, которыми она одинаково хорошо давала подзатыльники и лепила пирожки. Ей шёл шестой десяток, и она была довольно нервной. Но, увидев гостя, обошлась без насилия. — Где шлялся? — Да вот, друга себе нашёл, — повторил я знакомую реплику. Локи вдруг вежливо поздоровался, чем сразил мою мать наповал — она ещё не видела среди моих друзей интеллигенцию. Обычно они просто кивают. — Он воспитанный. Мы пойдём, посидим. Сделаешь нам чай? Мачеха пробурчала, что не нанималась мне в прислугу, но всё равно пошаркала тапочками в сторону кухни. Локи усмехнулся, ему нравился мой дворец. Моя комната была небольшой, но довольно чистой и уютной. Каждую ночь мерцала синяя подсветка под потолком. Иногда я мыл окна и пылесосил. Как-то раз стёр пыль со шкафа. В углу стояла кровать, а над ней висел плакат с Железным человеком. Мне стало неловко, когда Локи перевёл с него на меня насмешливый взгляд. Пока я включал компьютер и заходил в интернет, гость осматривал комнату и расспрашивал про мою жизнь. Вдруг сказал, что мать меня любит. И что его мать любит его тоже. Но она, как и моя, неродная. Компьютер привлёк его внимание и не отпускал несколько минут. Локи тихо восхитился изобретательностью мирян и сказал, что мы не такие уж и безнадёжные. Потом мама ногой отворила дверь и внесла поднос с двумя чашками с лучшим чаем, который она всегда прятала от меня для особых гостей, пачкой бисквитов и чипсами. Потом подошла ко мне и коротко поцеловала в макушку. Когда дверь за ней закрылась, мы стали обсуждать квартиры, которые находили по объявлениям. Локи хотел с просторным балконом из мрамора и большой библиотекой. Я засомневался, что он вообще знает, что такое квартира. Есть ли у него деньги? На бисквиты гость даже не взглянул, а вот чипсы, которые он пробовал впервые, ввели его в восторг. Когда он съел всю пачку, я понял, что он голодный. Но от готовых обедов он категорически отказался. Потом я переместился на кровать и удобно устроился под одеялом. Он элегантно крутился на компьютерном стуле, но, заметив, как хорошо я устроился, сказал: — Только не засыпай. Я и так потерял много времени. Я уверил его, что просто лежу, но через пару мгновений на меня навалилась усталость после бессонной ночи, пережитые приключения и волнения, и глаза сами собой закрылись. Открыл я их когда на улице было светло. Локи всё также сидел у компьютера и смотрел на меня. — Ты хоть раз моргнул? — Я выбрал апартаменты, пока ты спал. Тогда я сладко потянулся и допил остатки холодного чая. Позвонив по указанному номеру, мы договорились о встрече через час. Апартаменты бога были в десяти минутах езды в надземной электричке. Старые вагоны, исписанные граффити чьей-то твёрдой рукой, и лишь один из них изрисовал я полгода назад. Амфибия скалилась из канализационного люка на женщину с красивой грудью, а та открыла рот в безмолвном ужасе. Мы специально прошли до этого вагона, от него Локи пришёл в немыслимый восторг. Пока электричка неслась по рельсам над городом, он смотрел в окно и задавал вопросы. Квартира оказалась небольшой, но с милым видом на сквер. Бог на удивление легко согласился здесь поселиться, и, когда пришло время предъявить паспорт и выдать задаток, он легонько поднял руку, отмахнувшись от хозяина, как от мухи. Я затаил дыхание в удивлении — на моих глазах происходило невообразимое. Взгляд человека как-то потух, а сам он раздобрел, словно недавно хорошо выпил. Улыбнувшись Локи, он сказал: — Живите на здоровье, соседи у вас отличные, маркет рядом. С этими словами он ушёл. Я перевёл взгляд на Локи. — Сумасшедший асгардский бог! С твоими способностями ты можешь править миром. Я прикусил язык, припомнив, что это для него больная тема. Он вздохнул. — Я уже пытался. А теперь иди вон. У меня нет времени с тобой возиться. Тогда я подумал, что маленькое приключение закончилось и можно забыть об этом странном существе навсегда, но наша дружба только начиналась.

・。・゜★・。・。☆・゜・。 ★・。・。☆・゜・。★・。・。☆・゜・。・

Ещё стояла ночь, когда полицейская машина подъехала к участку. Коп постарше обратился к хулигану на заднем сиденье: — Ну, малыш, вылезай. Сейчас позвоним твоей матери, а пока посидишь у меня в кабинете. Какой-то ты тихий был всю дорогу. Хулиган оторвал бездумный взгляд от узора решётки и сфокусировал его на усах полицейского. А потом вдруг медленно истаял, словно был утренним туманом, словно умирающая ночь и забрала его с собой. Копы переглянулись, но не смогли вымолвить ни слова.