В секунде мы едины с тобой!

Вся наша жизнь — конфликт с миром. Весь наш конфликт с миром — внутри нас. Внутри нас — целая вселенная.

Неизвестный охотник

      Вам никогда не было боязно открывать глаза? Просто вы страшились разомкнуть веки, увидеть непривычное вам место или же просто внутри вас что-то кричало о нависшей угрозе, которая вас тут же настигнет? Или же просто вы не хотели прерывать такие чудесные сновидения, посетившие вас перед самым неприятным моментом пробуждения, правда ведь? Да, такое случается, и вас никто не винит в слабости или сомнении. У каждого был подобный момент.       Такая же ситуация случился у младого, но столь же рьяного и бравого, революционера — Тацуми. Его короткая жизнь была достаточно насыщенной, особенно под самый закат. Много сожалений сейчас в его сердце, хотя они и далеко не четверть той переполненной чаши из перемешанных в нём чувств и переживаний. Он прекрасно понимает, что его земной путь был окончен. Перед ним — страшная неизвестность. Может Ад с Огненной Геенной, может извечная пустота, а может что-то ещё, с чем он так активно пересекался на лезвии меча или пролетавшей мимо пули.       Однако, и настаёт тот момент, когда мы прекрасно понимаем, что пора… Пора пересилить свой страх и пора побороть внутренние переживания, нежелания... И проснуться! Пробудиться от вязкого сна, который затягивает тебя, словно трясину. Каждый это знает. И каждый должен это сделать, ибо новый день не настанет, а без нового дня — не будет новых свершений! — Пора взять себя в руки! — Вылетело изо рта у парня, после чего его изумрудные зеницы распахнулись, аки дверь в новый день, когда вы выходите из дома: яркий свет звезды атакует вас, заставляя щуриться; знакомые места приветствуют вас своими видами, а родной запах наполняет ваши ноздри чем-то очень приятным и, даже, чем-то сакральным. Вид малой вотчины, поселения Тацуми, которое он покинул, в надежде заработать денег для неё, грело ему душу, словно домашний очаг в ночи после тяжкой работы. Первые же мысли, что роились в голове, были наполнены лёгкой эйфорией и надеждой: — «Ну неужели я дома?! Неужели я добрался?!», а потом были поглощены и смыты волной горести от осознания, что это просто иллюзия больного рассудка. Он сидел на стуле, посреди замороженного озера, которого и в помине не было на той гористой местности, с трепетом наблюдая за жизнью в деревне: как загорается в домах свет огня, как ходят люди болтающие неизвестно о чём, как играют детишки на улице. Сей вид привносил тоску, так как он его больше не узрит и больше не станет его участником…       И вот, картина сменяется. Как день меняет ночь, так и раннее солнце озаряет Столицу, стоило лишь на секунду прикрыть глаза. Величественный и невредимый Императорский дворец возвышается над огромным муравейником града великого, а по левую руку — злосчастный особняк обманщицы Арии вырос из глубин неизвестности, а рядом, прямо около него, — база Ночного Рейда. Организации отпетых идеалистов, группа жадных до наживы наёмников или просто скопища безжалостных убийц — не имеет значения, пока там были люди, что дороги ему. Легкомысленная Шелли, «старший брат» Булата, загадочная Челси, вечно учтивый Сусаноо, верный до конца Лаббоком и даже его любовь Майн — не избежали печальной участи, что постигла и его самого. Но скоро, как он сам верил, он встретится с ними. Там, на том краю реки. Там, где прощались они с Саё и Иэясу.       Осталось лишь принять это — смирение. Закрыть обратно глаза, вспомнить всё, что случилось с тобой за всю твою жизнь, а потом уйти в неизвестность.       Смерть, похожая на крепкую дремоту, которая бывает после введения наркоза или после трудного дня. Твоё тело расслабляется, отдаётся спокойствию, твой разум начинает отдаляться, и тебе это начинает нравиться…

Если бы с того краю не был тот настойчивый стук!

      Тацуми, спустя какое-то время, пришёл в себя. Не мог он спокойно оставить этот тщедушный белый свет, пока этот надоедливый шум мешал его концентрации над этим процессом. Он посмотрел вниз, на источник своих проблем и увидел… Огонь. Много пламени, что пожирало, сминало всё вокруг под себя! Северная вьюга бросала тлеющие искры, как свои снежинки, кружа в невиданном танце! Все палатки из шкур диких животных пылали и изрыгали вонючий дым, уводя его далеко в ночные небеса, а тела неизвестных ему людей были окровавлены, истерзаны и проткнуты. Везде крик, гам, стоны и предсмертные хрипы, что раздирали подводное пространство… «Стоять! Подводное!», — Тацуми только сейчас понял, что он находится не на льду, а под ним, в холодной воде неизвестного места! Его лёгкие распирало, хотелось снова вдохнуть, пускай и иллюзорного, но кислорода! Он резко встал из-за простенького седалища и начал интенсивно прорываться на поверхность, ломая лёд ударами ноги. Раз за разом, из-под образовавшихся трещин начали вырываться сильные потоки ветра и белого сияния. И только лёд начал поддаваться для последнего удара, Тацуми обратил краем глаза на того, кто был над ним: печально знакомая ему генерал Эсдес, что стояла и наблюдала во второй раз, как её клан уничтожают, но она не могла ничего с этим поделать. Просто объективно созерцала это, как и тот момент, что, возможно, окончательно её сломил: смерть её отца и, как она смотрит на него в последний раз. А может и нет. Может она и была такой изначально, кто же знает и, кому это сейчас важно…       Ледяная корка треснула, как яичная скорлупа, пузыри воздуха начали всё активней рваться наружу, свет разрывал воду своими лучами и… Тацуми провалился в образовавшуюся дыру! Мир снова перевернулся! Он выпал, а следом за ним и Эсдес, словно они вдвоём бросились в неизвестность с летающего ската, как если бы они оставили тот злополучный остров вместе, и не было будто того льда, на котором находились эти двое! Теперь сила гравитации их устремляет обратно на землю! Парня сначала захлестнул страх: ветер бьёт в лицо, словно сдирая кожу с лица, уши намертво заложило, будто барабанные перепонки взорвались. А девушка, будто не замечала всего этого, ведь её постигло лёгкое недоумение от сложившегося стечения обстоятельств. Но как только она заметила, а точнее услышала отчаянный крик своей безответной любви, то, сразу же переменившись в настроении и принялась обнимать оказавшегося рядом возлюбленного и ластиться к нему, удостовериться в своей первоначальной мысли, что это реально тот самый Тацуми. Тереться щекой об слегка колючую щетину, принюхиваться к аромату каштановых волос и крепко прижимать к себе, чтобы не отпускать более. Это приносило ей столько удовольствия, сравнимое лишь с победой в одиночку войной. Эсдес желала, чтобы это длилось так долго, как это возможно. Бесконечно долго. Разве момент единения с любимым может надоесть? — Настоящий! Как тогда! — Была уверена Эсдес, что это не подделка её разума, не образ, созданный им. Внутри неё всё было точно установлено, что это — тот самый Тацуми, которого она полюбила! Подлинный, не фальшивка и не какая-то метафора её острого ума. Ей уже было всё равно на падения, на все инстинкты, что тоже заставляли её паниковать и просчитывать возможные методы спасения от неминуемой гибели… Главное, что он был рядом с ней! Целёхонький и полностью при ней. А тот закрыл свои изумрудные глаза, не желая знать, что будет с ним и с ней, если они всё-таки упадут…

Пять секунд до столкновения Четыре Три Два Один…

      Ничего. Ничего не произошло. На первый взгляд. Тацуми снова решил своим взором оценить происходящее, которое его очень даже удивило. Мало кого оставит равнодушным подобное зрелище, возникшее столь внезапно.       Голубое свечение полнолуния из окна спальни гармонично переливалось на нежной, белее простыни на которой они лежали, чистейшей коже, грамотно выводя очертания восседавшей на нём, прекраснейшей из прекраснейших, девушки с аквамариновыми волосами, что скрывали своим обилием всё, что было позади неё, как горная река, которая укрывает тайны своих глубоких извилистых пучин за потоком воды. Свет вырисовывал изумительную фигуру: округлые бёдра, плавно перетекали по тонкой талии в прекрасные груди с чуть розоватыми аккуратными ореолами, далее, переходя в изящную шею, а её лицо… Она вся будто была вылеплена из глины, из которой Богиня красоты создала недостижимый идеал! А те кристально чистые голубые глаза, а то, как она хищно и с вожделением пожирала ими находящегося под ней удивлённого возлюбленного: невозможно было описать или изобразить каким-либо из доступных обыденному восприятию! Это надо лишь прочувствовать…       И Тацуми прочувствовал. Прочувствовал сполна. Ему было жарко. И одновременно тепло. Холодный сквозняк гонял мурашки по коже. Не мог что-то одно определить, он не мог сконцентрироваться ни на чём другом. Только на девушке, что оседлала его. Сие представление заставляло смотреть ему только на Эсдес. Только на неё. Ему хотелось утонуть в ней, растаять полностью. Неизвестное желание всплыло в нём, как только он увидал её в подобной ипостаси. Или же оно было закопано им самолично или скрыты, чтобы не показывать это, чтобы подавить то опасное влечение к ней, что могло перерасти либо в неизмеримое счастье, либо в ужасное горе. Неясность пугала его! — Тебе нравится? То, как мы слились воедино? — Вдруг задала она вопрос своим льющимся ласковым голосом, от которого Тацуми сначала пытался как-то смущённо отнекиваться, но потом, проглотив комок в горле и что-то изрёк. — В каком это плане? — То, что сейчас происходит. Мы сейчас вместе по-настоящему. В нашем общем сознании, что образовалось в последний миг нашей жизни. Тебе нравится? — Как ты это поняла? — Я всегда могу отличить тебя, сама того не ведая. Болс бы, наверное, сказал, что я чую тебя своим сердцем…       Тацуми пытался переварить полученную информацию, но не мог. Не получалось у него, не смог он представить, что это — реальная Эсдес… Точнее, её разум находится рядом с ним… Он не мог даже это осознать. И ещё не может более, как девушка это поняла. И даже более, но это потом. Надо было сосредоточиться в этом деле, но он не мог. Единственное, что было достойно его внимания — так это она, что далее не отрывала свой страстный взгляд от него, словно разыскивая в его душе что-то сокровенное или то, что он боялся выпустить наружу так долго.       Парень резко потянул девушку за её утончённые руки на себя, которые казались ему мягче ложа, на котором они находились и… Поцеловал. Не зная почему, не зная, какому зову внутри себя он следовал и, что он вообще делает, но он снова захотел ощутить тот сладострастный, давно утерянный вкус её губ. Мёд с кровью напоминало ему...       Эсдес сначала удивилась такой искренней инициативе, а потом принялась, как обычно, пытаться брать под свой контроль ситуацию, закрыв при этом глаза.

***

      Снова потеряв контроль над окружающим «миром», Тацуми оказался посреди небольшой заснеженной местности. Он знал это место, как свои пять пальцев: полянка где-то на отшибе его деревушки, откуда можно было рассмотреть всё вокруг. Именно здесь они всей детворой , готовились ко всяким невзгодам, с одним старейшиной — бывшим капитаном Имперской армии. Солнце, утопая в оранжевых сумерках и отдаваясь во власть ночи, всё-таки напоследок ослепило Тацуми, заставив его зажмуриться.       При открытии зенок обратно же, периферийным зрением, он успел заметить построенный маленький одноэтажный домик позади себя, коих в его краях была тьма-тьмущая. Этот был схож: небрежная каменная кладка, аки состоящая из притащенных валунов, держала на своих «плечах» двускатную крышу из бурой черепицы, с дровницей при входе и пристроенной небольшой мастерской, которая по-малу превращается в кузницу. В ставнях горел приятный свет домашнего очага, а из-за них слышался запах жаренного мяса. В его сердце поселился какой-то комфорт. Приятный и манящий, как когда сон уже кончается, а хотелось досмотреть концовку… Однако, дальнейшие размышления прервал первый посторонний. — Давай, сестрёнка! Не можешь дальше, да? Я же говорил тебе, что лучше я займусь этим! — Причитал с издёвкой малец лет десяти-одиннадцати, с яркими голубыми очами и каштановыми волосами, совмещающий в себе черты северян и местного колорита. Одежда была соответствующей: просторной меховой куртке, достигающий до пола и еле волоча свои одетые в чуни ноги. Сзади он нёс здоровую скопу хвороста, откуда ветки вытряхивались одна за одной. — Ага, как же! Сейчас посмотрим… Ой! — Проговорила девочка с аквамариновыми волосами и такими же голубыми глазами, упавшая на ровном вместе с несколькими дровишками прямо на мягкий снег, где цвет её кожи сливался с ним. «Вся в мать. Почти.» — невольно подумалось Тацуми. В его груди зародилось какое-то приятное и проникающее чувство, которое в тот же час закололо больно чем-то внутри, обратившись в гложущую изнутри пустоту. Ему стало неприятно от подобной постановки. Хотя, быть точнее, его раздражало то, что с его чувствами играют…       Двери дома мягко отворились с лёгким скрипом. Из мрака того неизвестного места выскользнула Эсдес — всё такая же прекрасная, в простом сером одеянии с белым фартуком, совсем немного запятнанным, что только придавало домашней атмосферы. Волосы были подколоты таким образом, что локоны не достигали плеч. Она стояла Колоссом идеальной хранительницы семьи… Если бы это всё не было слишкоммечтой. — Дети, к столу! Иначе всё пожрут дикие монстры! — Позвала она их своеобразно, для придачи мотивации, после чего подошла к Тацуми, который опосле обернулся посмотреть на своих «чад». Вот брат помогает сестре встать, беря её аккуратно за руку и помогая сбросить тяжёлую ношу с плеч, пока Эсдес подходит к своему «суженному» и, почти шепча, желая узнать мнение относительно происходящего, спросила: - Ну как тебе? — Зачем… Это всё… Как… — Задавался вопросом он сквозь зубы, не отрывая взгляд от происходящего и даже краем глаза не окинув Эсдес. Ибо то выражение лица, которое он приобрёл после увиденного… — Это твоя фантазия на тему нашей жизни. Моя была бы немного иная. Хотя, я бы не сказала, что мне это не нравится… — Задумчиво произнесла Эсдес, положив свою ладонь с простым золотым кольцом ему на руку, мягко поглаживая её — А что такое? Мы просто путешествуем по представлениям друг друга. Тебе чем-то это не нравится?

— Зачем это всё?! Чего ты хочешь от меня?! Или от нас?! Отвечай!

      Резким и громогласным криком разразился Тацуми, грубо отвадив руку Эсдес. Пятясь, каждый его шаг преображал его в последнюю форму Инкруцио, которая вся в его крови, а внутри него зияет дыра от куска шпиля. Окружающий ландшафт преобразился: сгорел, словно полотно художника, даже с детьми, которые дальше играли свою роль до последнего. Теперь бесконтрольный порыв породил новые, ужасные декорации.       Они оба находятся на самой высокой башне Дворца, посреди горящей Столицы. Сооружение еле держалось на шатающемся фундаменте и "живом металле", который полностью облепил его, вместе с челюстями, полных острых зубов, и огромных жёлтых глазищ. Генерал была в том же облачении, с тем же убийственным продольным порезом от катаны, с теми же татуировками вокруг него и с той же болью в сердце… Её взгляд выражал её состояние лучше всего: полный сожаления и других неведанных ей ранее чувств, которые она считала за слабость. Да и сейчас считает.       Угольного смога было так много вокруг, что невозможно было разобрать: день то был или ночь на град опустился. В клубах максимально отчётливо видны были гротескные образы Хонеста, который вбирает в себя этот проклятый воздух с криками и стонами неизвестных, а туда-сюда снующих ужасные мухи с приросшими пропорциональными головами разных людей: от Макото до Ривера и Шуры, которые судорожно тряслись от собственной мерзости, и отвратительно жужжали с хрипом, облетая дикой стаей вокруг них в этой промозглой прохладе зимнего утра. За спиной Тацуми распахнулись два алых ока на всё небо, оглядывающих туда-сюда это жуткое — глаза эти принадлежали Акамэ, которая, как и премьер-министр, состоит из той же тягучей субстанции, уходящей в безграничную бездну, которую разрезают пурпурные лучи и рыки льва. На крышах всех домов находились головы и телах на пиках, бьющихся в ужасной конвульсии. — Ответь мне! — Требовал настойчиво Тацуми, огрызаясь на неё и встав практически у самого края, которое отправит его в это чадящее пекло. С него уже сыплется щебень и появляются сколы, да и сама высота представляет опасность — Зачем тебе это всё? Чего ты хоч… — Скажи, а ты точно знаешь, что тебя ждёт по ту сторону? — Внезапно спросила Эсдес слегка дрожащим голосом. Самую малость, для обычного человека показалось бы обычным наваждением, но точно не тогда, когда мы говорим про неё, в этот дивный час… — Почему мы должны уходить? Нам здесь дозволено всё , и мы можем творить всё что угодно? Можем прожить всю жизнь заново, не зная, что всё это чёртова иллюзия! Вместе! Я это всё показываю тебе в качестве примера. Разве тебе это не по душе? Этого же ты желал! И я тоже этого хочу теперь! С тобой и только с тобой!       Парень был в замешательстве, и ему потребовалось минута для размышлений. Он осматривал этот творящийся вокруг разгул. Таково истинное обличье их общего сознания: ужасное и омерзительное с образами, взятыми из самой подкорки мозга. Ему было действительно страшно. Ещё больше его пугало то, что Эсдес всё это контролировала, держала в узде и даже пыталась что-то созидать попутно… — Я… Не желаю… Жить… Вот так и выдумывать это всё — Промолвил неуверенно Тацуми, но всё также грозно смотря на неё исподлобья — Я не знаю, что находится там, но уж точно не желаю оттягивать это всё за тщательно выстроенной нами липой. Мы умерли, а значит слабые! Прими это уже наконец-то! — Не в этом дело! Я разве веду себя сейчас, как сильная?! — Протестовала она громко, осторожно и вкрадчиво, цокая тихо своими каблуками, пытаясь подойти к нему и отговорить от этой безрассудной идеи, чтобы забрать его душу снова и заключить в её объятия — Мы сейчас здесь с тобой, вдвоём, а там неизвестно, что может разлучить нас. Снова! Я не хочу этого, а здесь мы вольны от всего! От Империи и революции, от прошлого и будущего, от реальности и вымысла других! Здесь только мы! Зачем нам куда-то идти, если мы можем быть здесь вечно?!       Атмосфера накалилась до предела и у каждого накопились претензии друг к другу. — Тогда почему мы не могли построить это реальности?! К чему теперь иллюзии?! — А кто решил бросать меня каждый раз?! Выучиться, стать генералом, сражаться рядом со мной и покорять?! Что?! — Если я был тебе так дорог, то почему ты не могла присоединиться к нам, хотя я это предлагал каждый раз?! Вместе мы в два счёта свергли бы этого урода, без лишних жертв! — Надженда мне так просто жить свободно не дала бы. Отправила куда-то подальше, чтобы не мозолила ей единственный глаз, а тебя здесь оставить. А так, мы бы смогли смести этих революционеров в два счёта! И потом делал бы с властью всё, что угодно: я бы тебя поддержала. Хоть Императором стать новым, главное, чтобы ты был рядом! — Да мне всё равно на всю эту власть! Зачем она мне?! Я бы ни за что не встал бы на сторону тех, кто убил моих товарищей! Я бы ни за что не стал бы защищать угнетателей народа Империи! — А тебе должно быть дело до слабых? — Ну знаешь что…

***

      Этот спор продолжался ещё долгое время. Небосвод был разделён пополам чёткой линией, и продолжал рвать реальность дальше и сращиваться обратно, когда они подходили к примерению. И всё это под оглушающий грохот землетрясений, а также с громом и молниями неестественных расцветок.       Но они так к консенсусу и не пришли. Разве немного перевели дыхание, всё также смотря друг другу в глаза, пытаясь держать друг друга под контролем. Чтобы ни один из них не построил новую реальность или нечто подобное.       Знаете же вы, что вам иногда было боязно открывать глаза? Просто вы страшились разомкнуть веки, увидеть непривычное вам место или же просто внутри вас что-то кричало о нависшей угрозе, которая вас тут же настигнет? Или же просто вы не хотели прерывать такие чудесные сновидения, посетившие вас перед самым неприятным моментом пробуждения, правда ведь? Да, такое случается и вас никто не винит в слабости или сомнении. У каждого был подобный момент.       Однако, и настаёт тот момент, когда мы прекрасно понимаем, что пора… Пора пересилить свой страх и пора побороть внутренние переживания, нежелания…       У Тацуми вспыхнула ухмылка от всего этого. Двусмысленная, немного кривая, не свойственная ему, и не такая приятная успокаивающая улыбка, как была тогда, однако, вмиг она стала же ею. Взор преобразился из ненавистного в злостный, из смеющегося в лицо смерти, до доброго и понимающего. Он артистично протянул руку вперёд, будто подаёт её Эсдес, которая вроде как уже успокаивается и принимает её точку зрения, пытаясь подойти к нему. Но, вдруг, её окутала неизведанная, негаданная и ужасная боязнь, от которой неестественно колотит сердце, и скручиваются в судорогах мышцы. — Если ты веришь, что ты — связана с моей судьбой, то давай это проверим? — Задел её за гордость он, одной ногой уже находясь за пределами башни. Всё равно на чувство баланса, просто всё равно на чувство безопасности и инстинкт самосохранения. — Я уверенна в этом. — Сказала Эсдес взяв аккуратно руку возлюбленного к себе и завела её себе за талию. Пальцы Тацуми ощутили раскроенную плоть с ядом клинка, но ему было плевать на это. Они снова рухнули с небес на землю.       Осталось лишь принять это — смирение. Закрыть обратно глаза, вспомнить всё, что случилось с тобой за всю твою жизнь, а потом уйти в неизвестность.       Смерть, похожая на крепкую дремоту, которая бывает после введения наркоза или после трудного дня. Твоё тело расслабляется, отдаётся спокойствию, твой разум начинает отдаляться и тебе это начинает нравиться…

Ему было важно лишь она и её поцелуй, который она успела подарить «чтобы он в следующей жизни вспомнил его», как она думала. Он не был, как тот фальшивый нектар, притарно сладким. Нет. Он был влажным, немного щекотным… Но этот вкус он действительно надолго запомнит