Плацебо

Тэхёну потребовалось два дня, чтобы решиться. Не слишком смело для того, кто собрался бросить вызов самой жизни. Он пришел к трудному выводу, и выйдя под покров ночи, одевшись как можно невзрачнее и натянув маску на лицо, направился по указанному адресу. Джину он сказал, что пошел навестить могилу Чимина. Музыка разливалась по узкой улице, грохотала, словно зверь в попытке вырваться из-за стен. Тэхён ухмыльнулся про себя, идя прямо к подсвеченной неоново-розовым двери, минуя выходящих оттуда пьяных весельчаков и курящие в сторонке компании, чьи недобрые глаза сверкали в темноте, как светляки. Запах чего-то кислого и вместе с тем ароматного ощутимо витал у входа, когда парень приблизился. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — чужак пересек границу. Атмосфера мало чем отличалась от того клуба, в котором был Тэхён в последний раз. Воздух такой же горячий и тугой, мерцающий дымом и прожекторами, а громкая музыка разрывает его на части. В полумраке, приправленном темными синими и зелеными цветами, Тэхён видел лишь блестящие черные стены и красный пол коридора, силуэты людей и отражения света в бокалах. «Спокойней, — твердил себе Тэхён, невольно бросая мрачный взгляд на обернувшуюся на него парочку. — Не нарвись хотя бы в этот раз». Тэхён постарался как можно незаметнее продвинуться сквозь толпу. Сделать это было нетрудно: увлеченные танцем и алкоголем люди не обращали на непривычно серьезного для такого места парня никакого внимания. Сердцебиение ускорилось, когда Тэхён уловил на себе пьяные взгляды, но уже через несколько секунд он стоял напротив темного коридора, ведущего на нижний этаж клуба. − В чем проблема, малыш? — Тэхён дернулся, близко услышав чужой голос, и обернулся на девушку в броской одежде и помутненным взглядом. Та рассмеялась, заметив напряженность парня, и резко схватила его за руку. Парень стиснул зубы и хотел было вырваться из сжимающей его руки девушки, но она лишь довольно облизнула губы и утянула Тэхёна прямо во тьму лестницы. Стены подполья расписаны граффити из светящейся краски. Басы здесь не так сильно били по ушам, но вместо этого можно было услышать звонкие, болезненные вздохи и неестественный смех. Неизвестная девушка тянула Тэхёна за собой по узкому коридору, проходя несколько занятых комнат, а потом вдруг отпустила мужскую руку и вошла в небольшое помещение. Оно было больше похоже на обычную квартиру: стоял диван, несколько кресел, висела плазма на стене и голограмма в виде картины, совсем не вписывающаяся в обстановку. В углу, на столешнице, расположился динамик, откуда лилась медленная и опьяняющая музыка, создавая атмосферу авторитетного борделя, но никак не наркопритона. И Тэхён подумал бы, что его по случайности завели в приватную комнату, если бы не развалившиеся кто где люди и мужчина в черном, будто центр всего — тот самый незнакомец, из-за которого Тэхён сейчас стоял здесь. Сжимая губами горящую сигарету, мужчина поднял глаза на Тэхёна и усмехнулся. Парень не был испуган или взволнован, но брошенный в его сторону колкий взгляд заставил заиграть желваками на лице. − Вот и ты, наконец-то, — он похлопал жилистыми руками по плечу Тэхёна и махнул рукой в сторону дивана. — Долго же шел. Присоединяйся. Вокруг них тянулась сладкая дымка и тлели люди, беззащитные в своем блаженстве. Ту девушку Тэхён потерял из виду, но она явно пришла сюда за тем же, за чем и он. − Вот где мы собираемся, — сказал мужчина, откинувшись на спинку дивана и закуривая. — Смотри, — он резко склонился и, обхватив Тэхёна за плечи, пальцем обвел людей, что словно спали в этом слепящем дыме. — Они все здесь потерянные. Спиртное, которое мужчина предложил ему, ударило в голову. Расслабившись, Тэхён заметил, как двое из здешних поднялись с мест и, пошатываясь, направились в сторону коридора. На их одинаково голых шеях он различил белую и черные даты. Они ясно давали понять, что их обладателям осталось уже не так много. Неужели именно так он должен был закончить? Ведь этот-то путь он выбрал сам, верно? − Мы освобождаемся от всего этого жизненного дерьма, — продолжал сосед Тэхёна, а его руки уже перебирали пакетики с тонкими цветными таблетками. — А еще это в разы приятнее, чем алкоголь. Таблетка падает в ладонь Тэхёна, а затем оказывается на языке, растворяясь и обжигая плоть. Стало слегка страшно от того, как перед глазами комната покачнулась, как если бы кто-то наклонил чашу с водой, а затем перед глазами Тэхёна взорвался красками целый мир. Так приятно и легко! Тэхён откинулся назад, оперев голову о спинку дивана, и судорожно выдохнул от участившегося сердцебиения. Обрывки разговоров доносились сквозь музыку, которая стала громче, заполонив все сознание и пробирая тело до дрожи. Он будто сам стал динамиком, и из-под ребер сердце выбивало бешеный ритм. Время тянулось бесконечно. Вторая таблетка, обернувшись цветным порошком на языке, еще больше, еще сладостнее разварила мозг. Тэхён не мог различить туманную пелену перед глазами от дыма помещения, сияющего, как гирлянда, да и не так уж это волновало его. Плевать на все. Сейчас до безумия хорошо, впервые за столько времени. Он не сразу почувствовал, как кто-то подсел к нему и заговорил томным голосом, таким же опьяненным, как у него самого. Горячие кончики пальцев паренька по правую сторону от Тэхёна прошлись по его руке, плавно по плечу, по прикрытой обтягивающей черной футболкой груди, а затем достигли раскаленной шеи. На задворках сознания что-то тревожно щелкнуло, но Тэхён был не в том состоянии, чтобы отвечать на сигналы разума. Юноша, видимо, оценив беспомощность парня, обрел уверенность, и уже в следующий миг грубо впился в сухие губы, заскочив Тэхёну на колени. От жара собственного тела и массы невероятных чувств рот Тэхёна был приоткрыт, и паренек — кажется, совсем еще мальчик, — воспользовавшись моментом, поцеловал его еще развратнее, подключая язык, на кончике которого Тэхён ощутил сладость порошка. Он не ответил на напористость парня, но и не прогнал, просто потому, что не мог, и даже не до конца понимал, что происходит. Он прикрыл глаза скорее от тошнотворно бьющей в висках крови, а из груди вырвался болезненный стон, когда юноша заерзал на бедрах Тэхёна — это не было возбуждением, а лишь откликом воспаленного тела. Тот простонал в приоткрытые губы парня в ответ, слегка откинул голову, открывая вид на уже покрытые чужими красными пятнами ключицы, и неосознанным взглядом прошелся по лицу Тэхёна. Болезненная, совсем не приятная пульсация в низу живота возвратила Тэхёну немного самознания. Он дернулся, почувствовав, как горячая рука сжимает пах. До крови кусающий губы юноша к тому времени уже спустился Тэхёну в ноги и жадно провел руками по бедрам. Это не те поцелуи, под которыми я готов умирать. Не те руки, что должны касаться меня. Не нравится, нет, отвратительно! Ложь, ложь, ложь. Чьи-то вскрики послышались прежде, чем Тэхён успел отпихнуть паренька от себя. Тот сам подорвался назад, когда все повскакивали с мест. Клубная музыка резко оборвалась, и теперь шумы наверху и крики приглушала лишь льющаяся из колонки медленная мелодия. Комнаты подполья стремительно пустовали. Тэхён, не понимая ничего из происходящего, ошалело пошатывался на месте и глядел на то, как толпа обескураженных рвется к главному коридору; те немногие, кто пробыл в комнате уже немало времени, не делали даже попытки подняться, и лежали, словно насмерть уснувшие. Несколько человек тихо прошмыгнули в соседнее помещение, и Тэхён, с трудом втянув недостающий воздух, последовал за ними. Первые минуты он совсем не понимал, куда направляется, пока шедший впереди не завернул на неприметную винтовую лестницу: ее почти невозможно было увидеть из-за перегоревшей лампочки. Они поднялись по ней, слыша все больше громыхающих ударов и паники, охватившей весь клуб, и, выйдя на главный этаж, Тэхён замер на секунду. Казалось, что там, где еще недавно толпой танцевали люди, проехался большой грузовик. На полу были разбросаны сумки, стаканы, смятые и порванные деньги. Осколки выброшенных из бара бутылок хрустели под ботинками, окрашенные в цвета содержимого. Чем дальше Тэхён проходил в полумрак, тем ужасней казались разрушения. Блеклым пятном горела повисшая неоновая вывеска на стене. С нижнего этажа была слышна та самая музыка, но мелодия уже не была красивой — она мрачнела с каждым шагом Тэхёна. Группка людей, которая и вывела парня наружу, рванула к выходу, шумя мусором под ногами. Возбужденное наркотиком тело дрожало от испуга. Пробираясь к входной двери через разбросанные вещи, Тэхён бранил себя и свою глупость. Болван. Придурок. Знал же, чем все может обернуться. Из-за него, только из-за него за спиной теперь звучала, подгоняя, удаляющаяся музыка вперемешку с последними выкриками и ударами. Ночной воздух протянул к Тэхёну прохладную руку, остужая покрывшуюся липким потом кожу. Парень вдохнул свежесть ненасытно, с алчностью, и покачнулся, опершись руками о колени и согнувшись в три погибели от боли. Ломота сковала руки и ноги, била по голове молотом, а загнанное сердце только добавляло дров в разгорающийся страх. Он стоял один посреди улицы, освещенный лишь луной и переливчатым неоном. Подергав конечностями, Тэхён вернул им хоть какое-то ощущение жизни и потащился по улице. Нужно было скрыться. Убежать, пока не поймали. Он не сомневался, что пришли за ними. Каждый шаг давался с трудом, жизненно важный орган грозился взорваться, но парень упорно продолжал идти, качаясь и жмурясь в попытке вновь обрести зрение. Впереди показались силуэты, черные на фоне блестящей в лунном свете улицы. Тэхён застыл на месте, увидев обмякающее в чужих руках тело; в следующий момент блеск оружия ослепил ему левый глаз. Спустя какую-то секунду, помедлив, они развернулись и посмотрели прямо на него. Черт! Как по велению, тело парня вдруг обрело силу, и он, попятившись, резко развернулся и побежал в сторону. Грубые выкрики преследовали его, как и топот чужих ботинок. А затем они рванули к нам, как мотыльки на свет. Развернувшись, я толкнул Чимина локтем в сторону подъездной двери, а сам нанес первый удар по челюсти одному из них. Подключаясь к драке, я становился одержимым. Чимина не было рядом, некому остановить меня, если я стану слишком увлеченным, но лишь одна мысль стояла в голове — мой Чимин был в безопасности. Тэхён оказался заперт в ловушке. Гулкое эхо злых голосов разлеталось по улице. Тэхён перебирал ногами так, будто за ним гналась машина, но убийцы — он был уверен в том, что его преследовали не с намерением просто избить — верно бежали за ним, и краем глаза видел их тени на кирпичных стенах. Сердце хлопнуло о ребра, вызвав приступ острой боли. Тэхён взвыл в голос, тяжело дыша от бега, и… оступился. Нога зацепилась за другую, и юноша со вскриком упал, но успел вовремя подставить ладони. Тело проехалось по дороге, и кожа на руках заныла и проступила кровяными пятнами. Впервые в жизни Тэхён стал жертвой, а не хищником. Боль, прежде, как оказалось, не столь ощутимая, теперь по-настоящему разрывала ватное тело с каждым точным ударом. Он не мог определить, куда именно приходятся удары, их было так много и прилетали они со всех сторон, выбивая из Тэхёна хрипы. Воздух едва проходил в легкие. Мысли расплывались в пелене боли, затемнившей глаза. Надо что-то сделать. Как-то вывернуться, превозмочь спазмы в теле и вырваться. Он же смог побежать, сколько было сил, значит сможет и дать отпор. Тэхён судорожно соображал, пока крепкая рука схватила его за ворот, и тело безвольно зависло над асфальтом. Тогда он распахнул глаза и, сплюнув кровь одному из них в лицо, вскинул ногу и ударил со всей дури, удачно попав второму между ног. Тот, кто держал его, перехватил нож и замахнулся, но доли секунды Тэхёну хватило, чтобы резко дернуться в сторону. Лезвие чиркнуло по асфальту в опасной близости от уха. Тэхён насчитал троих. Двое из них выпучили глаза и ошарашенно смотрели на парня, и тот успел вскочить — они явно не ожидали, что очухается так быстро. Тот, что был с ножом, не растерял возможности и снова замахнулся, однако в это раз Тэхён перехватил его руку и пнул в ответ, одновременно сжав руками лезвие. Кровь прыснула из ладоней, но парень сумел вырвать оружие и в тот же миг метнул в сторону едва не подскочившего к нему мужчины. Острие точным движением резануло по шее и брякнуло где-то внизу, закатившись под машину. Адреналин гнал Тэхёна вперед. Срывая дыхание и шипя от боли, от которой перед глазами взрывались белые пятна, он на бешеном бегу завернул в первый попавшийся проход между домами и рухнул за ящиками. Сумеречная свежесть сменилась запахом тухлой воды и паров канализации. Тэхён ничего не соображал от шока. Первые минуты он пытался прийти в себя, почти не дыша, и только когда ругань и эхо шагов утихли, смог выдохнуть. Он осоловело пялился на свои руки, измазанные кровью. Его кровью. Но то, что он сделал рефлекторно, пытаясь спасти себя, превращало в его глазах разводы собственной крови в чужую. Внутри все пульсировало и бурлило, как кипящая вода. Тэхён не выдержал и закашлялся, обхватил себя руками за живот и выплюнул сгустки крови. Убил ли он того человека? Эта мысль сражалась с желанием задушить самого себя, чтобы только прекратить эту адскую боль. Кажется, нож все же пустили в ход, потому что Тэхён почти чувствовал, как что-то липкое скатывается под футболкой. Словно в кошмаре, от которого никак получается проснуться, цепляясь за выпирающий камень, Тэхён негнущимися пальцами достал телефон и набрал единственный в контактах номер. Пока шли гудки, он восстанавливал дыхание и слизывал кровь с разбитых губ. Трубку никто не брал. Руки у Тэхёна дрожали, а сам он, тихо ругнувшись, уже думал сбросить, но в последний момент на другом конце повисла тишина. − Хён, — выдохнул парень, зажмурившись от новой волны боли. — Юнги…