Единственный

Ах, ты был невероятным. Как говорится, высокий, мрачный и красивый. Ты являлся прекрасным лидером: умным, расчётливым, холодным. Но в то же время из глубин своей цветущей души, наедине со своим партнёром ты мог быть и ласковым, заботливым, таким расслабленным и, казалось бы, беззаботным. Как жаль, что не со мной… Но что, что такого ты смог найти в нём? Эта идиотская бездарность не имела права даже смотреть на тебя, дышать одним воздухом с тобой, не то что бы быть вместе с тобой. Наивный придурок, думает, что получил тебя всего для себя, что он может делать с тобой всё что угодно. Но не волнуйся, мой дорогой, я избавлю этот мир от такого жалкого ничтожества как он.

***

Ты стоишь в тени раскидистого дерева, облакачиваясь о ствол. Листья звонко шуршат над твоей головой, радуясь твоему присутствию. Заходящее солнце нежно обрамляет твоё лицо угасающими лучами. Ты идеален и неподвижен словно греческая скульптура. Самый лучший холст. Но всё портит это ошивающееся подле тебя недоразумение. Он всё что-то вертится, говорит, жестикулирует — нарушает твоё спокойствие — пока ты замер в своём мире. Правильно, не возвращайся в эту мерзкую реальность, она не достойна тебя. Но ты делаешь, и улыбаешься, и треплешь — касаешься этого убожества — по голове. А он наконец замирает и устало прислоняется к тебе. От негодования я сжимаю челюсть до боли в зубах. Да как он смеет!.. Глубокий вдох-выдох. Ничего, осталось недолго. Я избавлюсь от паразита немедленно, не беспокойся. Когда вы в конце концов расстаётесь, я чувствую физическое облегчение. А потом и ослепляющую ярость, так как эта падаль посмела коснуться тебя, оставить прощальный поцелуй на твоей чистой коже. Ты улыбаешься; я понимаю твоё отвращение и уважаю твою столь правдоподобную маску. Не знай лучше, принял бы за искренность. Ты превосходный актёр. Твой путь домой безопасен, в этом я не сомневаюсь. Но колючее чувство всё не покидает и впивается острым комом прямиком в грудную клетку. Беспокойство? Оно беспочвенное, но лишь в очередной раз доказывает мою верность к тебе. Тем не менее, сколько я бы не желал вернуться и доказать свою любовь, для начала стоило избавиться от одной противной мошки. Кто-кто, а вот он сегодня домой не вернётся. Давно так-то пора с ним разобраться. Я следую за ним уже довольно долгое время, потому что червь решает в свои последние часы насладиться своей жизнью и красотами природы. Но маршрут после остаётся прежним, так что слизняку не удаётся разрушить мои планы. Он всегда ходит по безлюдным улочкам, что мне только на руку. До дома недалеко. Последний узкий переулок. Идеальное место. Останавливаюсь у стены на углу. Эмоции должны выглядеть натурально, не то он попросту сбежит от меня. Всё же носить форму в обычные дни не лучший способ остаться незаметным. — П-подожди! — испуганно кричу голосом на несколько тонов выше, подбегая к нему. Он оборачивается и неуверенно останавливается. Изображаю одышку, держась за бок. — Что-то случилось? — его голос на удивление низкий, со странной хрипотцой, от которой он сразу откашливается. Я даже отвлёкся на мгновение. — Помоги, пожалуйста, — с надрывом произношу и поднимаю на него лицо полное страха. Он кладёт свою руку на моё плечо для поддержки, отчего я вздрагиваю. Поганая шваль. — Хей, что произошло? Тебе больно? Тут же опускаю голову, чтобы он не заметил мой невольный оскал. Какой же заботливый. Тоже хватаюсь за его плечо, а затем с такой силой даю ему коленом под дых, что он моментально складывается пополам прямо на землю. — Мне нет, а вот тебе будет, — с искушением скалюсь всеми клыками. Мелочь всё пытается восстановить дыхание, поэтому не в силах ответить. Но меня это не волнует, кому нужен этот словесный понос, что льётся изо рта такого шлака как он? — Будешь знать лучше, чем прикасаться к тому, что не является твоим. Он поднимает взгляд абсолютного непонимания и несправедливости. Уф, что за недоносок. Моё лицо перекашивается от нескрываемого презрения. С размаху бью носком сапога ему по виску так, что он валится с протяжным стоном. Я свысока наблюдаю за его потугами, чувствуя, как с каждым ударом по телу проходит приятная дрожь. В следующий раз в его глазах уже плещется злость. Наступаю ему на горло и склоняюсь к своему колену, с наслаждением впиваясь в его беспомощный вид. — Ну что, теперь ненавидишь меня? — насмехаюсь над ним, пока он пытается убрать мою ногу ослабевшими руками. — Это послужит тебе уроком. Я достаю из-за пазухи пистолет. При виде него глаза этой блохи комично расширяются, и он застывает. — Не волнуйся, я не убью тебя так быстро. Здесь достаточно пуль, чтобы мы неплохо провели время, — с улыбкой сообщаю ему, отводя оружие. А затем стреляю ему в коленную чашечку и одновременно сдавливаю горло сильнее. Его рот раскрывается в хрипящем крике. — Как бы я ни хотел послушать твои крики, но боюсь, что от твоих завываний сбежит вся улица. Не стоит так травмировать людей, что скажешь? Хотя я мог бы отрезать тебе язык и посмотреть, как ты давишься собственной кровью, — размышляю я вслух. Мне нет никакого дела до того, что он думает, но невероятно завораживающе видеть его страдания и страх. Смещаю сапог ему на лицо, придавливая щекой к грязи. Как и он сам. — Не желаешь мне в этом помочь? Несмотря на боль, он, похоже, замечает пустую возможность сбежать. Он резко скидывает мою ногу, видимо, рассчитывая, что я упаду или ещё чего, но силы из него уже успели вытечь с кровью. Однако попытка встать с треском проваливается из-за пронзительной боли в колене. В итоге он так и остаётся на дороге. Я вполне щедрый, поэтому за его смелость вознаграждаю сразу двумя пулями — по одной в каждое плечо. Чтобы неповадно было. Его крики вскоре переходят в рваные рыдания. Я кривлюсь в отвращении и безразлично отпинываю его тело к стене, поближе к мусору. — Такой отброс как ты большего и не достоин. Вдруг я замечаю чужую длинную тень на земле. Вскидываю голову к проходу и моментально замираю. Это ты. Ты в ужасе смотришь на это дрожащее и плачущее отребье, а после с гневом на меня. Нет. Нет, нет, нет! Ты не должен это видеть, уж точно не со мной. Похоже выстрелы и крики мрази всё-таки привлекли твоё внимание. Но что ты тут делаешь? Тебе полагается быть дома, в безопасности, тебе совершенно незачем находиться в этом районе. Кроме как… Я перевожу взгляд полный ненависти на виновника. Ублюдок. Небось именно он заставил тебя прийти, иначе и быть не может. И для чего же? Угрожать? Промывать мозги? Или же… К горлу подкатывает комок, и я бездумно опустошаю весь магазин пистолета в эту грязную шмару. Пелена красного закрывает мой обзор. Я теряю связь с реальностью и возвращаюсь только тогда, когда слышу твой неуверенный шёпот. Проморгавшись, вижу тебя сидящего на коленях подле бездыханного тела. Ты зовёшь его мерзкое имя. Но безуспешно; пара пуль попала ему в голову, я убедился в этом. Я подхожу ближе и тоже опускаюсь. Мои мысли наконец проясняются после одного взгляда на твоё выражение лица. Ты… плачешь? Беру твоё лицо в свои руки, вглядываясь в него. Конечно же, ты плачешь от облегчения. Ведь ты в конце концов волен. Я чувствую, как нежность проявляется в моих эмоциях, но струнки души всё равно натянуты до предела. Не вынесу видеть твои слёзы. — Ну же, тише, теперь всё в порядке. Он больше не навредит тебе, никогда больше. Я пытаюсь тебя успокоить, но ручейки продолжают тихо литься, а ты смотришь только на его тело. — Он ничто, просто мелкая букашка, — я продолжаю горячо заверять тебя, сцеловывая с твоих щёк каждую слезинку. — Не позволяй его влиянию помутнить твой разум. Он всего лишь страшный яд, что хотел отравить тебя изнутри. Я твоё противоядие. Не поддавайся его чарам, ты его не любишь и никогда не любил. — Лю-блю, — беззвучно произносишь ты. — Не любишь, — шепчу я в замершие губы. — Никогда. Больше не оставлю тебя. Наконец твой взгляд фокусируется на моём лице. В нём читается столько неподдельной боли и печали, что у меня перехватывает дыхание. Какой же ты несчастный, тебе пришлось так много перетерпеть с этим монстром. Но теперь ты свободен, теперь я позабочусь о тебе. Я аккуратно стираю оставшиеся слёзы. Ты смиренно закрываешь глаза и расслабляешь плечи. Такой понимающий и послушный. Я накрываю твои губы в нежном поцелуе, стараясь таким образом передать всю свою любовь и ласку. Поначалу ты ничего не делаешь. Я с лёгким предупреждением сжимаю пальцы и настойчиво прикусываю губу. Ты медленно и неуверенно, но тоже начинаешь отвечать. У меня получается подавить улыбку, чтобы не испортить момент и случаем не спугнуть тебя. Но в груди стремительно разливается искристое тепло. Мой единственный.