там, где твое место

      Ты целуешь его в ресницы и тихо шепчешь, что любишь. Во сне Элиот теряет весь свой лоск, его кудрявые волосы беспорядочно лежат на подушке, и ты стараешься не рассмеяться. Было бы время, ты бы поцеловал каждую разгладившуюся морщинку на его лице, но все, на что тебе хватает времени — это поцеловать его в нос осторожно. Элиот хмурится сквозь сон, шарит рукой по твоей стороне кровати и, не обнаружив тебя, перекатывается на твое место. Ты любишь его так сильно, что готов навсегда остаться в этом моменте — просто чтобы вечность смотреть на спящего Элиота. И тебе уж точно плевать на сраную работу, ведь если бы не она, ты бы мог сейчас спокойно лежать рядом. Но уже звенит будильник, и ты уходишь, боясь разбудить его.

***

      Иногда тебе снятся кошмары. Такие, в которых ты не смог спасти Элиота от Зверя, и все, что тебе от него осталось — это одни лишь воспоминания.       Иногда тебе снятся кошмары, и ты плачешь. Элиот будит тебя легкими толчками, с волнением в голосе пытаясь дозваться до тебя через сон, и позже, когда ты уже проснулся и приходишь в себя, он приносит тебе бутылку воды из холодильника.       У него встревоженный вид, дрожат руки и посинели губы: он всегда очень переживает за тебя. В такие моменты Элиот наверняка ненавидит себя и вспоминает, как Зверь его руками убивал множество людей, богов и магических существ.       В такие моменты, ты знаешь, Элиот боится даже пальцем к тебе притронуться, но ты безошибочно видишь в его глазах, как сильно он хочет тебя обнять.       Вы оба пиздецки сломаны.       — Квентин.       Ты слышишь в его голосе извинения и с гудящей головой ползешь к нему через кровать. Ты бережно берешь в руки его лицо и мягко улыбаешься, прислоняясь лбом к его лбу. Вы сидите так несколько успокаивающих минут, глядя друг другу в глаза, пока вас медленно не отпускает.       — Это я должен был тебя поддерживать, а не ты меня. Это тебе приснился кошмар, Кью, — горько шепчет он.       Ты отстраняешься от него и с улыбкой в голосе произносишь: — А кто сказал, что ты не поддержал меня?       Вы еще несколько успокаивающих минут сидите так друг напротив друга и молча ложитесь спать, лицом к лицу. Перед тем, как провалиться в глубокий сон, ты вдруг чувствуешь: Элиот придвигается близко-близко и легонько целует тебя в губы, что-то прошептав себе под нос.       Теперь тебе хорошо и спокойно. Где-то с десяток вселенных задолжало вам ебанный хэппи-энд, а это значит, что все обязательно наладится. Обязательно.

***

      У тебя чешется в животе каждый раз, стоит тебе только взглянуть на него. Это чувство влюбленности такое странное, честно. С Элис оно ощущалось абсолютно по-другому, и это заставляет тебя надолго задуматься. В конце концов ты приходишь к выводу, что вы с Элиотом прожили половину века вместе, и тебе очень хочется прожить с ним еще столько же.       Он красивый. Ты всегда знал, насколько он привлекателен, но понимаешь его настоящую красоту только сейчас, когда смотришь на него под другим углом и не в качестве друга. Элиот часто ходит по квартире закутанный только в простыню, и сегодня как раз такой день.       Сегодня суббота, которую вы зовете «ленивая до пизды суббота». Вам не надо идти на работу, вы до обеда валяетесь на кровати, лениво целуясь до едва слышных стонов и загнанного дыхания, и к вам даже заглядывает Марго с едой навынос, и вы все вместе смеетесь над разными забавными вещами. Марго решает припомнить Элиоту его знаменитые на весь Брейкбиллс коктейли, и вы все выпиваете по одной элиотовской шедевральной маргарите. Ты незаметно для Марго целуешь каждую костяшку его пальцев и благодарно ему улыбаешься.       И вот когда Марго уходит и вы наконец-то остаетесь одни, Элиот снова облачается в одну лишь простыню. Он смотрит на тебя влюбленно и соблазнительно одновременно — и тут ты никак не можешь устоять. Ты вообще никогда не можешь устоять и противостоять ему, такой уж он человек. Такой уж и ты.       Чтобы поцеловать его, тебе приходится вставать на носочки, и это всегда тебя смущает. Ты целуешь его медленно и со вкусом, зарываясь рукой в растрепанные кудрявые волосы — джунгли по-другому. И когда ваши языки встречаются на полпути, Элиот исступленно стонет. Он толкает тебя в сторону спальни, не забывая пройтись пальцами по твоему твердеющему члену, и тут уже стонешь ты.       Вы грязно лижетесь, как будто поставили цель выебать друг друга языками в гланды, собирая спинами каждую встречающуюся стену. Ты проводишь вспотевшими ладонями по его груди, рукам, пояснице, с силой вдавливая пальцы сначала в его пресс, а потом в спину. Элиот ухмыляется пошло, опускается губами ниже и начинает хаотично целовать твою шею. Возбуждение прошивает тебя так сильно, что тебе кажется, ты вот-вот взорвешься. Как же, блядь, хо-ро-шо.       Он роняет тебя на кровать, оказываясь сверху, и затягивает в очередной горячий поцелуй, пока ты бездумно пытаешься освободить его от такой мешающей простыни. Ты хочешь сказать, что язык Элиота восхитителен, что ты готов буквально поклоняться ему и остальным частям его тела. Ты хочешь сказать, что до невозможности сильно любишь Элиота.       Он отстраняется от тебя и, кажется, бесконечно долго смотрит в твои глаза своим темным от возбуждения взглядом. За эти месяцы вы выучили друг друга наизусть, но все никак не можете до конца осознать, принять тот факт, что, несмотря ни на что, вы вместе. Здесь и сейчас. Вместо слезливых слов ты целуешь его со всей нежностью мира, невесомо обводя языком его зацелованные опухшие губы. А Элиот, в свою очередь, все понимает.       Через секунду он снимает с тебя эти ненужные штаны и кофту, отбрасывая их в неизвестном направлении, и толкается бедрами в бедра. Он стонет тебе в губы, чуть прикусывая нижнюю, и ты трешься через трусы своим членом о его член, прижимая к себе Элиота ногами, подталкивая его, продолжая тереться.       Ты трогаешь руками его лицо, проводя пальцами по носу с горбинкой, по бровям, по щекам, будто проверяешь, настоящий ли он. Элиот же ловит губами твои пальцы и по очереди облизывает их, смачивает слюной. И берет в рот сразу три, отчего твой член дергается, и ты беззвучно стонешь.       Ты вдруг вспоминаешь пьяного вдрызг Элиота, только недавно вернувшегося в свое тело. Ты вспоминаешь, каким побитым он выглядел и как он постоянно отводил глаза. Ты вспоминаешь, как ночью он пробрался к тебе в спальню и начал плакать, стараясь тише всхлипывать, думая, что ты спишь. Как он быстро-быстро говорил сквозь слезы, словно пришел на исповедь: «Господи, Кью, спасибо тебе, спасибо-спасибо-спасибо, я тебя так сильно люблю, тупой ты кусок дерьма, слышишь? Я тебя люблю, и мне очень жаль, что все получилось так тогда. Прости, малыш, прости меня…» Ты также вспоминаешь и себя: как вскочил с кровати в одно мгновение, как обнимал бухущего в стельку Элиота и шептал ему в ухо, что тоже любишь его. Что все в порядке, и вы вместе преодолеете все трудности.       Так и получилось.