о силе притяжения

Иногда Юнги чувствует себя каким-то инородным телом, непонятно как попавшем в эту Вселенную, пролетевший чёрт знает сколько миллионов километров, после шлёпнувшись на Землю. Но потом Мин наблюдает за Тэхёном, и понимает, что тот, наверняка, прилетел с ещё более далёкой звезды. И всё, оказывается, не настолько плохо. Мин здесь всех старше на два года. После школы пришлось сразу идти на работу, но как только подкопил немного денег, он поступил в университет, где и познакомился с ну очень странным Тэхёном и человеком-плюшкой — Чимином. Хотя, последний, после долгих страданий, стал походить теперь на спичку, к большому огорчению Кима. Теперь Тэхён дует губы и ноет о том, что ему не за что подержаться, на что Чимин отвечает: — Держи меня за руку. Достал мять бока. Лицо Кима пересекает яркая идиотская улыбка, он вешается на Пака, обхватывая руками плечи, словно тот большая игрушка. И сколько бы Чимин ни ныл, Тэхён ни в какую не желает размыкать руки. Юнги цыкает, наблюдая за этим. И как-то раз Тэхён притаскивает с собой высокого парнишку, курсом младше их. А значит, младше Юнги на три года. Темноволосый, улыбчивый, немного застенчивый. Хотя, рядом с Тэхёном любой будет теряться, тот же то за руку схватит, то приобнимет, то придвинется так, будто знать не знает о личном пространстве. — Ребята, это Чонгук, — представляет парня Ким. — Всем привет, — неуверенно машет рукой тот. Чимин отвечает, а Юнги просто кивает головой. А потом он сталкивается взглядом с этим Чонгуком. Чёрные глаза могут поглотить. Они голодные, охочие до новой жертвы. Их тёмные моря скрывают зрачок, плещутся в обрамлении ресниц. — Мне нужно… отойти, — бормочет Юнги, срываясь с места. Затылком чувствует неладное, оборачивается, понимая, что парень следует за ним. Друзья провожают их недоуменными взглядами, а потом на лице Тэхёна появляется знакомая дикая улыбка. Чёрт. И тогда Мин переходит на бег, потому что в его планы не входит связываться с кем-то младше себя аж на целых три года. Тем более, учась в университете. Ну уж нет. — Постой! Подожди! — звучит позади. Юнги чувствует, как сбивается его дыхание, как он начинает уставать. Единственным верным решением будет скрыться в толпе других студентов, а потом за одной из дверей. Первое почти удаётся. Почти, потому что уже через несколько шагов, стиснутый со всех сторон Мин, чувствует давление на своих плечах. Кто-то положил на них руки, говоря: — Посмотри на меня, пожалуйста. Юнги вздрагивает, дёргается, но его хватают за руку, отводя в сторонку. Мин почти ничего не знает об этих штучках, что связывает два человека в единое. Но одно он знает точно: смотреть в глаза этого Чонгука чревато. Поэтому Юнги останавливает взгляд на воротничке его джинсовой рубашки. Ткань резко контрастирует с цветом чуть загорелой кожи. Мин видит синеватую жилку, что судорожно бьётся от дикого сердцебиения. У него самого в груди щемит и колет, а дыхание так вовсе закладывает уши. — Посмотри на меня, — повторяют просьбу, перехватывая минов подбородок, заставляя поднять голову. Юнги крепко-накрепко закрывает глаза. Его руки упираются в чужую грудь, не давая приблизиться. Но он чувствует дыхание на своих губах и даже терпкость поцелуя, хотя к нему не прикасаются. — Подожди, подожди, — просит Мин, резко подаваясь вперёд, упираясь лбом в чужое плечо. — Давай не здесь, ладно? Я не хочу… Не хочу, чтобы все… Видели. От Чонгука приятно пахнет. Он не надушен, просто что-то такое тёплое и родное заставляет Юнги хватать воздух ртом. Это так странно, что голова кругом идёт. — Ладно, — соглашается Чонгук. Вот так просто. Но он ещё не знает, что с Мином никогда так не бывает. Юнги вообще сложный. Ему сложно сходиться с людьми, потом сложно поддерживать отношения, сложно не брякнуть что-то очень обидное, придержав мысли при себе. Ему по утрам сложно вставать, а вы говорите: посмотри в глаза Чонгуку. Но тот не настаивает. Вьётся рядом, слова не говорит, но то прижмётся близко-близко, то вздохнёт где-то над ухом, то за руку цапнет, пока никто не видит. — А пойдёмте в боулинг? — как-то тянет Тэхён, привалившись к боку Пака. — Неплохая идея, — соглашается тот, улыбаясь так, что глаза превращаются в щёлочки. Тэхён целует его в щеку, по-птичьему вытянув шею. Юнги отворачивается, не желая вникать во что-то настолько глубокое, как их привязанность друг к другу. — Я только «за», — поддерживает идею Чонгук. — А я не могу. Нужно писать курсовую, — врёт напропалую Юнги, он-то её давным-давно написал. — Да… Я тоже… — тут же меняет решение Чон. — У меня… Лабораторная на носу, нужно подготовиться… Совсем забыл… Мин хмурится, косится на него, предприимчиво не поднимая взгляд выше выреза его футболки. А когда младший уходит, слышит: — Ну, и сколько уже мучить его будешь? — тэхёновым голосом. — Что? — удивляется Юнги, не ожидая, что в их дела будут лезть. Но Ким любопытный. А ещё слишком добросердечный. Это, по мнению Юнги, просто проклятие какое-то. — Ты видел его лицо? Он же серый весь. А синяки под глазами? Как ты думаешь: он спит вообще? — продолжает развивать свою мысль Ким, внаглую уставившись на Мина. Чимин подозрительно притихший. Жмётся к Тэхёну, закусив нижнюю губу. — Не твоего ума дело, — психует Юнги, вставая из-за стола. Еда и так в столовой на вкус не очень, а под обвиняющими взглядами этих двоих — вообще как отрава. Но это не значит, что Мин пропускает услышанное мимо ушей. Он чаще поглядывает в сторону Чонгука. Замечает настолько же тот отличается от него самого. Действительно, родственные души должны друг друга дополнять. Чонгук живой, подвижный, весёлый. Довольно высокий, по крайней мере выше Юнги. Умеет стильно одеваться, иногда говорит умные вещи, а иногда становится сущим ребёнком. Мин пару раз даже отваживается взглянуть тому в лицо. И понимает, что Тэхён правду сказал — Чонгук выглядит уставшим. У него кожа бледная, синева под глазами, а взгляд уже не такой глубокий. Юнги сразу же отворачивается, но сердце стучит так, что самого себя не слышно. А потом говорит: — Чонгук… Всё нормально? — А? — удивляется тот. — Забудь, — тут же идёт на попятную Мин. Но что-то в нём меняется. Что-то начинает грызть изнутри. И даже во сне не найти больше покоя. Юнги снится Чонгук. Со взъерошенными волосами, улыбающийся, смущающийся, хмурый. Везде Чонгук. В каждом из окружающих и нигде конкретно. Мин так устаёт, что в кои-то веки понимает, что сам мучает себя. Их обоих. Дни тянутся, тянутся. Неделя, вторая. И он не выдерживает. У Чонгука, оказывается, выдержка покрепче. — Нам нужно поговорить, — бормочет Юнги, потянув за рукав парня. — Поговорить? Эм… Ладно. Чонгук позволяет отволочь себя всторонку, где людей поменьше. Терпеливо ждёт, когда Мин собирётся с мыслями. — Юнги… — в конце концов, не выдерживает он. Мин, до этого по привычке найдя успокоение в рассматривании пуговичек на чужой рубашке, вскидывает голову, забываясь. А всё, потому что Чон впервые произнёс его имя. Глаза у Чонгука всё ещё бездонно-чёрные. Всё ещё затягивающие, похлеще пресловутой Чёрной дыры. Юнги теряется в лабиринте дюн, что кольцами лежат вокруг зрачка. И вместо той сотни слов, что он придумывал, что он составлял день за днём в идеальное признание, Юнги подаётся вперёд. Приходится приподняться на цыпочки, чтобы поровняться ростом, и когда он вглядывается в чужие глаза с такого никчёмного расстояния, Мин понимает, что нет в его жизни ничего важнее, чем то, что происходит сейчас. Юнги прикладывается к чужим губам томно и несмело. Совсем не знает, как отреагирует на такую неожиданность Чонгук. Но тот, вопреки сомнениям, прижимается теснее, обнимая Юнги за плечи, приглашающе приоткрывая губы. И уж тогда Мин пропадает. Его вжимают в стену позади спины, он почти висит в воздухе, Чонгук оказывается достаточно сильным, чтобы выдержать его вес. Касания его языка щекочут и будоражат что-то внутри. Кажется, что Юнги только сейчас понимает воркования между Тэхёном и Чимином, и их тихий интимный шёпот про бабочек внутри живота. У Мина, похоже, внутри теперь их целая колония. Трутся крылышками, пузырятся, беспокоятся. А когда Чонгук отрывается, внимательно всматриваясь в глаза — вырываются наружу вместе с хриплым дыханием. Чон чуть морщится, когда одна прилипает к его щеке. Прилипает да так и остаётся жёлтым переливающимся пятном на коже. — Серьёзно? — смеётся Чонгук. — На щеке? — Прости, я не хотел, — смущается Юнги, пытаясь отодвинуться. — Ну уж нет, — качает головой Чон, придерживая его за плечи. — Кстати, у тебя такая же. На лбу. Юнги расширяет глаза, начиная судорожно ощупывать своё лицо. — Это выглядит мило, — улыбается Чонгук. — Кстати, она лимонного цвета. Красивая. Мин фыркает. А потом фыркают их друзья. — Целовались, значит, — довольно тянет Тэхён, толкая Чимина в бок. — Нет, — с каменным лицом возражает Юнги, тем не менее крепче сжимая чонгукову руку. — С чего вы взяли? — поддерживает его Чон. — У нас такие же бабочки появились, когда мы впервые, ну… — смеётся Чимин. — Только немного… Пониже, — заканчивает, заговорчески переглядываясь со скалящимся Тэхёном. — Фу, — кривится Юнги. — Я ничего не хочу знать. Чонгук кивает, а потом тихонько шепчет Киму: — Расскажешь потом? Юнги закатывает глаза, желая освободить свою руку. Но Чонгук только сильнее сжимает пальцы, не собираясь отпускать. Мин вздыхает. Но берёт вилку левой рукой, начиная есть свой обед, сдаваясь. — Обязательно, — кивает Тэхён. — Во всех подробностях опишу. — О боже! — выходит из себя Юнги, чувствуя что вот-вот провалится сквозь землю от смущения — Вы заткнётесь?! — Молчим-молчим, — ухмыляется Тэхён, подмигивая лыбящемуся Чонгуку.