Конкурсы сближают

Арсу уже двадцать шесть. Первый раз он пришел волонтером в оргкомитет конкурса научно-исследовательских работ пять лет назад. Пришел, чтобы законно прогулять неделю в универе. Пришел и влюбился. Потому что нашел в этом себя. В шумной компании волонтеров, окружённые весельем и доброжелательностью, все они носились как угорелые безумную кучу времени, организовывая, продумывая моменты, устанавливая стенды и закупая необходимые вещи. А потом встречали участников, помогали повесить плакаты, решали все возникающие вопросы, бегали из залов в залы, общались с умными людьми и делали все, что только можно было делать. Это была веселая и насыщенная неделя, изменившая его мир. Он остался. Вот уже пятый год он остаётся в оргкомитете. Конкурс этот всероссийский. Каждый год в феврале со всей страны в Петербург съезжаются подростки со своими открытиями и исследованиями, чтобы пообщаться с учеными, профессорами и кандидатами наук. Чтобы их работы оценили, указали на все достоинства и недостатки, чтобы посоветовали чего-нибудь умного. У конкурса множество спонсоров, а значит и много финансов. Организаторы могут позволить себе обеспечить участникам бесплатное проживание и питание, что несомненно привлекает все больше и больше подростков и их научных руководителей из года в год возвращаться в Питер и показывать свои исследования. Арс ответственный. Весь такой собранный, умный, вечно все контролирующий. Но при этом такой весёлый и солнечный, общительный и улыбчивый, умеющий найти общий язык с кем угодно. Не мудрено, что уже после первого года его работы в организационном комитете его повысили до главного по расселению. С расселением всегда больше всего проблем. Это сложно. А Попов обожает решать все сложное. Ему нравиться находить общий язык с людьми и делать так, чтобы всем было удобно. Правда последнее выходит далеко не всегда. Каждый год находятся недовольные.  В этом году конкурс получился особенно организованным. Волонтеров было даже больше чем надо, и работали они на чистом энтузиазме довольно неплохо. Нашлись хорошие, нет, отличные, спонсоры, предоставившие средства на заселение конкурсантов в четырехзвёздочный отель, что заметно упрощало Арсению жизнь. Все предыдущие года людей приходилось заселять в дешёвые хостелы на краю города. Были случаи, когда конкурсанты терялись и даже отказывались жить в предоставленных апартаментах. Но это в прошлом. Сейчас отель уже найден, этаж забронирован, точное количество людей подсчитано. Осталось только распределить детей и их научных руководителей по комнатам. Только есть в этом деле один нюанс, из-за которого каждый год в бедного парня кидаются тапками чуть ли не все научруки. Приказ начальства, который нельзя оспаривать ни при каких обстоятельствах. А главное, Арс и сам не знает, зачем этот приказ нужен. Суть в том, что взрослых и детей нельзя селить в одном номере. Участники конкурса отдельно, а их руководители отдельно. И это не обсуждается. Взрослым это не нравится от слова совсем. Они хотят контролировать своих учеников каждую миллисекунду. И каждый из них считает своей обязанностью сообщить об этом главному по расселению. То есть Арсению.  Парень тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. В глазах уже рябило от бесчисленных имён и названий населенных пунктов. Он зевнул, потёр глаза и потянулся за кружкой с кофе, стоящей в опасной близости от клавиатуры. Как бы не пролить. Ему нужно распределить ещё примерно восемьдесят или около того человек. Не так много. Он справится. Когда в делегации несколько участников и руководителей, то все просто. Находишь комнаты с подходящим количеством спальных мест, и запихиваешь их туда. Сложнее когда всего один руководитель и его ученик. Приходится подселять обоих к другим (одноместных номеров на этаже просто нет), из-за чего все в итоге могут остаться недовольны. Но делать нечего, приказ есть приказ. Кружка уже без кофе возвращается на место, а парень вновь склоняется над монитором. Близится конец, и в списке остаётся всего три имени. Вот тут совсем сложно…двое детей (не факт конечно, что они дети, конкурс то в основном для подростков 16-18 лет, но так их называть проще) и один взрослый. Мест в номерах осталось только два, и то в разных. Руководителя парень сразу определяет к коллеге. Девушку в соседний двухкомнатный номер, второй в комнату. А куда девать парня… Тут Арсений переводит взгляд на соседнюю комнату того же номера, и видит, что там живет один парень. Почему бы не подселить к нему, на раскладушку? Так делать, конечно, нехорошо, но других вариантов он просто не видит. Нужно записать куда-нибудь про раскладушку, чтобы не забыть. Все, на сегодня работа окончена. Уже через несколько дней прибудут первые конкурсанты. И снова начнется работа, общение, решение вопросов…а пока спать. Отдыхать и набираться сил.

***

Тохе восемнадцать. Тохе осталось учиться всего полгода, а потом экзамены и институт. И Парень до сих пор не определился с тем, куда ему поступать. Даже примерно не знает, в какой сфере хочет работать. Все говорят — иди на экологию. И их можно понять. Просто Антон в свое время занимался учебно-исследовательскими работами, связанными с этой наукой, а теперь едет с одной такой на конкурс. Может они и правы, но Шастун не уверен. Ему кажется, что он тут же почувствует, когда найдет свое призвание. А занимаясь экологией, он этого не чувствовал. Он проводил исследования из интереса, но особой страсти не источал. Зато его интерес щедро вознаграждался поездками в другие города на разные конкурсы. Антон уже ездил в Екатеринбург и Казань, а теперь ему предложили поучаствовать на Питерской конференции. К поездке Шастун готовился долго, собирался с особым энтузиазмом, и ждал с нетерпением. Во-первых, потому что это Санкт-Петербург. Город, в котором Антон всегда мечтал побывать. С которым себя ассоциировал.Который любил всей душой, еще ни разу не видев в живую. А во-вторых, потому что эта поездка была последней в рамках всей его учебно-исследовательской деятельности. Потому что в этом году конкурсов больше не будет, а в следующем он уже студент. Если поступит, конечно. Антон нервничает. Занимается этим уже третий год, но на такой масштабный конкурс едет впервые. Хорошо хоть не один. Втроем. С подругой и научным руководителем. У Оксаны тоже работа, и она вроде как тоже переживает, но виду не подаёт. Смеётся, когда они выходят из аэропорта. Шутит, когда едут на такси в отель. Не мешает девушке даже жуткая усталость. Всё-таки они летели на самолёте несколько часов из своей мелкой провинции в такой величественный Санкт-Петербург. Из окна жёлтой машинки хорошо видно улицы с красивыми старинными домами. Питер встречает приятной погодой. Светит солнышко, ветра нет совсем. Так странно для этого города. Но приятно. Тоха приоткрывает окно и вдыхает воздух. «А может быть в Питер? И все образуется. И дышится легче, и легче танцуется…» Вспоминаются слова из песни Земфиры. Дышится и правда легче. Танцевать он пока не пробовал, но, может быть, ещё удастся. Такси останавливается напротив гостиницы. Они берут чемоданы и заходят. На ресепшене просят паспорта, долго что-то печатают, сверяются с какими-то списками, и в конце всё-таки выдают ключи и карты гостя с номерами комнат. Шастуна с Фроловой заселили в двухкомнатный трехместный номер, а руководителя в однокомнатный двухместный прямо напротив. Павел Алексеевич смотрит сначала на номер своей комнаты, а затем на номер комнаты подопечных. Несколько секунд хмурится, а затем выдает, что не намерен жить отдельно. Возвращается к стойке и терзает вопросами и претензиями бедную женщину администратора. Та мнется, пытается объяснить, что все списки уже составлены, и меняться никак нельзя. Потом сдается, звонит кому-то, спрашивает, получает отказ, извиняется перед Добровольским и говорит, что такой приказ начальства. Но, кажется, этот мужчина вообще никогда не сдается. Он требует телефон того самого начальства, чтобы разобраться со всем самому. Ему дают визитку какого-то Арсения, главного по расселению, и он гневно высказывает человеку на том конце провода все, что думает об их правилах и законах. Перед ним, кажется, снова извиняются, но всё остаётся по-прежнему. Павел все же смиряется, кладет трубку, тяжело вздыхает и зовёт своих учеников подниматься в номера. Антон и Окси радуются, что живут отдельно, но вида не подают. Слушают возмущения преподавателя, поднимаясь на лифте на пятый этаж, находят свой номер и вваливаются в него со всеми вещами.

***

Большая часть дня прошла в разборе вещей и подготовке к завтрашнему дню. Дню регистрации участников и оформления стендов. Вечером выбрались в кафе и магазин, чтобы поужинать и купить что-нибудь к чаю на случай внезапного желания поесть. Питер перестал радовать чудесной погодой, и на смену ясному небу пришли тучи и снегопад. Застывшая вода с неба валила прямо в лицо, закрывая обзор на дорогу перед собой, и заставляя иногда врезаться в идущих навстречу людей. Антон жмурился, выставлял руки перед лицом и натягивал вечно спадающий капюшон прямо на глаза в попытках укрыться от снегопада и немного облегчить себе жизнь. Получалось довольно плохо. Оксана все ещё не унывала, бежала по тротуару чуть ли не вприпрыжку, чудом минуя прохожих. Но впереди всех с гордо поднятой головой шел Павел Алексеевич с открытым на телефоне навигатором. Он вел кампанию в какую-то определенную столовую с вкусной едой и низкими ценами. Мужчину абсолютно не волновало, что заведение находилось в нескольких километрах от гостиницы, и они вполне могли бы поесть намного ближе. В отель вернулись сытыми и уставшими, с несколькими пакетами еды «к чаю» и насквозь мокрой обувью. Несчастные ботинки сразу же отправились за батарею, еда в холодильник, а подростки — на кровать Оксаны, потому что у нее в комнате был телевизор. Остаток вечера прошел за ленивым переключением каналов и поеданием печенья с чаем.  Окси уснула первой, даже не досмотрев фильм, который сама же и выбрала. Антон ещё немного просидел в интернете, но усталость взяла верх и над ним, и парень лениво уполз в свою комнату. Под одеялом было тепло и уютно, и сон не заставил себя долго ждать. 

***

Стук в дверь раздался внезапно, очень громко, больно врезаясь в сознание и убивая остатки забытья. Шастун долго не мог разлепить глаза, не понимая, слышит он стук в реальности, или это всего лишь сон. Шум стих также внезапно, как и начался, оставляя после себя давящую на уши тишину, режущую слух не меньше. Антон открыл глаза, все ещё не понимая, по-настоящему ли он слышал этот шум. Парень повертел головой, озираясь по сторонам и прислушиваясь к соседней комнате, и решил, что ему показалось. Если бы это была реальность, подруга бы уже проснулась. Антон положил голову обратно на подушку и прикрыл глаза. Но в этот момент тишину пронзил ещё более громкий и противный телефонный звонок. Шаст рывком поднялся и сел в кровати, всматриваясь в темноту комнаты. У дальней стены, на столе разрывался от настойчивого звонка стационарный телефон. Парень встал и прошел к столу, но в этот момент звон прекратился. Он никак не мог понять, что от него хотят, и стоял все там же, между кроватью и столом, когда в дверь снова застучали. Стало не по себе, но шатен все же вышел в коридор. Глазка у входной двери не было, и парню пришлось открыть, не зная, кто за ней находится. Он повернул замок, нажал на ручку и распахнул дверь. За ней стояла низкая заспанная шатенка с чемоданом и рюкзаком, такой же весьма не бодрый брюнет армянской внешности со странным пучком на голове, и довольно высокий брюнет с оранжевым бейджиком. Разглядеть надпись не удалось, потому что шатенка прошла внутрь комнаты Оксаны и кинула рюкзак на кровать, прямо около проснувшейся на шум Сурковой. За ней в комнату ворвались высокий и хвостатый, а Антону осталось закрыть за ними дверь и пройти в комнату, ожидая хоть каких-то объяснений. Брюнет с бейджиком представился Арсением, извинился за неудобства, и сказал, что девушка теперь будет жить с Окси, а парень — с Тохой на раскладушке, которую сейчас привезут. Сказать, что Шастун был в шоке — ничего не сказать. Он пытался возмущаться, говорил, что об этом нужно было сообщать заранее, и что в два часа ночи все уже спят, а не расселяют людей в комнаты, в которых и так нет мест. Во время своей гневной тирады ему также удалось рассмотреть бейджик на рубашке Арсения. Оказалось, фамилия у него Попов, он состоит в оргкомитете и отвечает за расселение. Тот самый Арсений, с которым ругался их науч рук. Видимо, с ним все ругаются. И не зря. Тупое какое-то расселение у него получилось.  Тем временем парню привезли раскладушку, а Арсений ещё раз извинился и вышел из комнаты, оставляя обескураженных друзей наедине с новыми соседями. Повисшую в номере гробовую тишину прервал сонный и немного робкий голос Оксаны. — Ну, давайте знакомиться что-ли. Шатенку звали Юля, а хвостатого Сережа, и они прилетели всего несколько часов назад из Армавира. Оказалось, они и сами не были в восторге от такого расселения, но, так же как и Антон с Окс, радовались, что живут отдельно от преподавателя. Они рассказали, что Арсений встретил на ресепшене и собственноручно проводил до номера, несколько раз извинившись за подселение к чужим людям. Девушки быстро нашли общий язык, парни тоже поладили, но на Арсения Антон все еще злился.  Наутро встали невыспавшиеся и замученные ночным происшествием. Антон спал дольше всех, не успел одеться до прихода Павла, и спускаться на завтрак пришлось в одиночестве. Что ж, в общем-то так было даже лучше. Парень надела пижамные штаны и старую гигантскую худи, и поплелся к лифту. Он шел уткнувшись в телефон, пытаясь дочитать какую-то новость из ВКонтакте и плохо воспринимая какую-либо информацию из-за дикого желания спать. Преодолев коридор, он завернул за угол, оказываясь в просторном холле. Подняв глаза на лифт, парень увидел, что тот как раз открыт, и перешел на бег, чтобы успеть до закрытия дверей. Подбегая, он вдруг понял, что двери лифта держит тот самый Арсений, не давший выспаться вчера ночью. Шастун споткнулся о собственную слишком уж длинную ногу и влетел в лифт на полном ходу, абсолютно не контролируя ситуацию и полностью потеряв равновесие. Голова уже должна была соприкоснуться со стеклянной стеной лифта, но что-то пошло не так, и парень оказался в объятиях главного по расселению. — Эй, нужно быть немного аккуратнее, ладно? Не ушибся хоть? — голос мягкий, бархатный, спокойный и немного даже нежный.  — Нормально. С-спасибо, — Антон все ещё находился в крепких руках, и от этого момент приобретал ещё большую неловкость. Он покраснел и отпрянул от ни капли не смутившегося Попова. Двери лифта закрылись, и они медленно поплыли на первый этаж. — Да не за что. Не выспался, да?  — Есть немного.  — Извини ещё раз, что так получилось, — парень немного сощурил глаза с игравшими в них искрами веселья и наклонил голову на бок, проходясь по собеседнику быстрым любопытным взглядом. — Да ты тоже прости, не надо было на тебя гнать, –Шаст поднял глаза и встретился взглядом с парнем. На вид ему лет двадцать пять. Глаза красивые, голубые. Ростом чуть ниже его самого, а он, надо сказать, далеко не коротышка. Прилизанные волосы зачесаны на бок, что придает ему довольно милый вид. Антон не заметил, что в открытую пялится на Арсения, пока не поймал на себе его вопросительный взгляд.  —Яаа… — начал оправдываться парень, но тут двери лифта разъехались, и шатен буквально выпрыгнул из него, по пути договариваясь фразу уже совсем в другом ключе, — мне пора на завтрак, пока. — Увидимся! — он подмигнул и ушел в противоположную от немного офигевшего Антона сторону. — Разве? — вопрос так и повис в воздухе, заставляя Шастуна задуматься о грядущих днях конкурса и уже втором незапланированном столкновении с представителем оргкомитета.