Падчерица.

В самый тяжелый момент помощь может прийти с неожиданной стороны.

      Тем временем прошел уже месяц, как мы вернулись из Германии, и три месяца с моего удочерения. Но общий язык мы с Клаусом найти не смогли. Он старался меня игнорировать, но при этом часто делал замечания по поводу моего внешнего вида. А я же, в свою очередь, вставала так рано, чтобы мой «папочка» еще лежал в кровати, и сама ехала в школу. Ну, как ехала, скорее шла в ближайшую круглосуточную кофейню и завтракала.       Но сегодня моим планам было не суждено сбыться, так как отчим сидел и пил кофе, хоть и выглядел он непривычно сонным, да и привычного костюма на нем не было, а лишь спортивные штаны и белая футболка. Неужели так сильно захотел пообщаться с "дочерью", что встал так рано?       — Не уходи. Поговорить нужно. Сейчас я переоденусь. — после этих слов мужчина ушел на второй этаж. Я даже на секунду задумалась, чтобы спокойно уйти, но голос был хоть и сонным, но суровым. В итоге, тяжело вздохнув, я села на стул в ожидании отчима, который появился через минут пять, одетый с иголочки.       — Ну и? — спросила я, когда немец снова сел за стол, продолжая пить кофе. — Чего хотел?       — По поводу твоего поведения и оценок. — начал Ягер, оставив кружку. К слову о поведении, был один скандальчик недавно, когда я, признаюсь, немного грубовато поправила психологичку, которая выражала неэтичное мнение о геях. Не то чтобы я была прямо правозащитницей, просто терпеть не могла тупых людей. Поэтому, когда тупые люди выражали свое мнение, мне хотелось лезть на стену или вырвать себе уши, но не слышать этот бред сумасшедшего. А что касается оценок, то там дела обстояли лучше. Материал по предметам я знала, даже вначале учебы получала одни пятерки, а потом, когда стал бесить игнор со стороны Ягера, решила попробовать заставить его побыть «отцом» хоть раз. Видимо, я немного перестаралась, раз его лицо выглядело таким суровым. — Звонила твоя классная руководительница. Её не устраивают твои текущие оценки. Даже не так, ей не нравится, что ты игнорируешь домашнее задание, но успешно справляешься с контрольными. К тому же твой недавний спор с Инессой Валерьевной, мягко говоря, многих не устроил. — только Ягер начал говорить, а меня уже потянуло в сон. Все-таки нужно было забить на него и не выводить на чувства. Чего я вообще хотела добиться этим, если его нотации не принесли мне никакого удовлетворения? Неужели мне нужно было всего лишь внимание?       — Да, да, да. Я поняла. Экзекуция окончена? — встав со стула, я направилась к выходу.       — Алиса, фильтруй, пожалуйста, свой лексикон. Сядь. — грозно произнес Ягер, громко поставив чашку на стол так, что половина кофе расплескалась по столешнице. Таким разраженным я не видела его еще ни разу за три месяца. — Уважай хотя бы меня. Я дал тебе все.       — Оооо. Наконец-то. Наконец-то вы, папенька, сказали то, что на самом деле думаете обо мне. Не нравится — адрес детдома мы оба знаем. — я разозлилась не на шутку. Он что, пытался манипулировать мной за счет того, что якобы для меня сделал?       — Может, так и поступим. — грубо произнес отчим, поставив меня своей фразой в тупик. Я и раньше кидалась фразами по типу этой, но он всегда игнорировал мои выпады, до этого раза.       Секунду всматриваясь в немца, я схватила пальто и выбежала из дома. Настроение было на нуле, слезы текли не переставая, тушь смазалась. Зайдя в кафе, я первым делом отправилась в туалет и умылась. Затем взяла крепкий кофе без всего. Аппетита не было совершенно. И со стаканом ароматного напитка я направилась в школу.       — Хэй, Лис. — услышала я позади, когда проходила мимо, скажем так, местной курилки. Обернувшись, я застала Дэна и еще парочку одноклассников.       — Привет. — парень потушил сигарету и подошел ко мне.       — Ага. — я сделала глоток терпкого напитка, скривившись. Настроение и так было плохим, но такой кофе лишь усугублял ситуацию.       — Как я погляжу, все очень плохо. Пойдем, угощу тебя нормальным кофе. — парень развернул меня и потащил в обратную сторону.       — Ты что, а как же школа? — не особо сопротивляясь, произнесла я. Мне и самой совершенно не хотелось сегодня посещать храм знаний.       — А когда это ты успела заделаться прилежной отличницей? — лукаво спросил блондин, поправляя рюкзак.       — Ладно. Твоя взяла. — я выкинула стакан с этой отравой, и мы пошли в сторону любимого кафе Дэна, которое он расписал так, словно это было его кафе, ну или он был амбассадором этого заведения.       — Ну. Теперь рассказывай. — сказал Дэн, когда мы сели в миловидной кафешке на втором этаже около окна.       — С отцом поругались. — нехотя произнесла я, ковыряя вилкой пирожное, которое заказал Дэн. Аппетита не было совсем, хотя я и не ела с утра.       — И ты из-за этого так переживаешь? Я вон со своим ежедневно срусь, но не плачу же. — Денис начал есть пиццу, хитро посматривая на меня.       — Как ты догадался… — не могла я договорить эту фразу. Это значило бы, что я признавала данный факт.       — Глаза красные, а еще ты сегодня впервые ненакрашенная. — сказал парень, но увидев мое негодование, поспешил добавить. — Но не менее прекрасная.       — Льстец. — хмыкнула я, отправляя кусочек пирожного в рот. А ведь действительно после шоколадного пирожного стало легче что ли. Ну, или моя любовь к сладостям впервые дала положительный эффект, а не лишние килограммы.       Дальше у нас по программе, точнее по программе Дэна, была прогулка. Мы бегали и дурачились по парку Горькова, чуть не сбивая пешеходов. Мы смеялись, брызгались, несмотря на то, что была уже середина декабря, и хоть снега еще не было, но было довольно холодно, поэтому спустя полтора часа такой веселой прогулки у меня не на шутку замерзли руки.       Я впервые не думала над каким-нибудь логарифмическим уравнением или законами Ньютона. Я ощутила, что наконец-то отвлеклась от всей этой рутины, которая сильно давила на меня в лице школы и отчима. Да и отчимом его трудно назвать, признаюсь, он слишком горяч для отчима шестнадцатилетней девочки.       С Быстровым мы зашли в очередную кафешку, и мне вдруг стало так стыдно, что я остановилась.       — Дэн, я ж тебя разорю. — я обняла себя за плечи, стараясь унять стыд, который свалился слишком резко мне на голову. Я совершенно не привыкла, чо на меня тратились с такой завидной регулярностью.       — Да ты чего! Лис, не гони всякую херню. Мужчина всегда платит за девушку, так мы еще и друзья. Так что ноги в руки и пошли греться горячим шоколадом. — Дэн взял меня за руку и потащил к столику у окна.       Вскоре нам притащили обещанный Дэном горячий шоколад, и мы начали отогреваться, обсуждая сегодняшний день.       — Дэн, ничего, что ты сегодня школу из-за меня прогулял? — делая глоток напитка, спросила я, посмотрев на парня.       — Да я и так бы прогулял, а тут хоть с пользой время провел. Помог тебе не впасть в депрессию. — парень улыбнулся, проведя по своим волосам. Его улыбка была такой заразительной, что я не сдержалась и ответила ему тем же. Мне было так приятно, что он отложил все свои дела и носился со мной целый день.       — Спасибо. — я обратила свой взор в окно, рассматривая прохожих. Но тут один прохожий остановился и посмотрел прямо на меня. Холод его глаз прямо-таки меня пригвоздил к месту, а Ягер, на секунду взглянув на наши с Дэном переплетенные руки, поспешил ко входу в кафешку.       — Нам полный и совершенный пиздец. — произнесла я, наблюдая, словно в замедленной съемке, за приближающимся к нашему столику Ягером.       — Добрый вечер, молодые люди. — немец выделил последние два слова интонацией, а после схватил меня за руку, поднимая с места и потащил к выходу.       — Дай хоть с ним попрощаться. — я попыталась вырвать руку из мертвой хватки отчима, но Ягер был непреклонен. Я не понимала, что его так разозлило. Вряд ли он так взвился из-за одного пропущенного в школе дня.       — Думаю, вам хватит прощаний. — грубо бросил он, заталкивая меня в машину.       Ехали мы в полной тишине. Напряжение выдавало лишь то, что руки Ягера иногда сжимали руль так сильно, что, мне казалось, мужчина сейчас просто оторвет его, но этого не происходило. Знаете, порой бывают ситуации, когда проще выслушать ругань и ор, чем терпеть молчание и томление. Я не могла сидеть ровно, и чем больше проходило времени, тем больше я напрягалась.       В квартиру мы зашли в той же тишине, но, видимо, орать Ягер и не собирался. Немец молча снял пальто, разулся и пошел в сторону лестницы.       — Что, даже ничего не скажешь? А как же твоя фирменная экзекуция. — я попыталась привлечь внимание мужчины. Раз уж он устроил такой спектакль в кафе, я была уверена, что и сама имела права хотя бы на малейшее объяснение. И это подействовало, потому что Клаус остановился у лестницы и повернулся.       — А тебе что говори, что не говори, все равно сделаешь по-своему. Надоело одно и то же повторять. — спокойно произнес мужчина, но я видела, что он злился, хотя и напустил на лицо маску безразличия.       — Ты так говоришь, словно я убила кого-то. Прогул — это не смертельно. — пожав плечами, я хотела пройти мимо немца, но была остановлена его рукой.       — Рассуждаешь как заядлая прогульщица и двоечница. Не этому я тебя учил, не к этому стоит стремиться. — слова Ягера меня разозлили, потому что я тратила на учебу все свое свободное время и спала по два часа, чтобы успеть потренироваться с утра.       — Двоечница?! Да я все время и силы трачу на чертову учебу, чтобы быть примерной дочкой. Но тебе плевать. Нам же только работа важна. Вспомни, когда ты со мной говорил больше минуты. А я тебе скажу: никогда! У тебя никогда не бывает на меня времени! — под конец своего монолога я уже кричала и не могла остановиться.— Если тебе прям так не нравится мое общество, то … — договорить мне не дали, заткнув требовательным поцелуем. Клаус притянул меня к себе, сжимая талию, и продолжил целовать. Я же от удивления замерла, не зная, как реагировать на этот поступок.       — Ненавижу тебя! — я прервала поцелуй. — Не подходи ко мне больше. Никогда! — и помчалась по лестнице через ступеньку так быстро, что у моего физрука глаза из орбит вылетели бы.       Я забежала в комнату и, закрыв дверь на замок, съехала вниз по стене. Зачем он так? Ему нравилось видеть, как я страдала? Я захлебнулась собственными рыданиями. Но как только поняла, что он может услышать, заткнула рот ладонью, продолжая плакать. В какой момент все в моей жизни пошло наперекосяк? Какой момент надо переиграть? И что вообще я чувствовала к отчиму?