Под прахом ночи

Как бы порою хотелось, на прошлое совсем не смотреть. Оно словно пёс, что тянет хозяина назад, своим поводком, заставляя идти в слепую. Так же и сейчас. Прошлое причиняло боль, но что прятаться, что извлекать уроки, было однотипным. Всегда останешься в худшем положении. И какой бы выход не искал, окажешься не там, где хотелось бы. Вся эта ложь во спасение, ставила в более шаткое положение, в котором можно было просто упасть. Потерять доверие того, кого ты любишь. И как бы не старался, исход всегда один. Никакие слова не помогут, и ты влип. По-крупному. Остаётся лишь принять все возможные исходы и двигаться дальше, не зацикливаясь. Даже если это и не выходит. Ман’дака уже приближался к охотничьим угодьям. Его полёт был неспешным,будто дикий охотник, крадущийся, неторопливый. Так было и с другими кораблями, что находились в связке с данным ман’дака. Их вожаки покорно наблюдали в своих отсеках управления. Может им и не интересно было наблюдать за собратьями другого клана, но они пытались максимально выразить обратное. Трое представителей Старших Кровавых, уже стояли у шлюза, ожидая отхода трапа. Им не терпелось скорее совершить свою последнюю ритуальную охоту, которую так долго ждали. Стоящие около них, более старшие собратья без ранга, удивлённо наблюдали. Они не знали, в чем заключается испытание и как его проходить. Сзади науду были слышны шаги и каждый решил почтить пришедшего. Опытная самка внимательно окидывала взглядом каждого,без малейшей мысли, что может не так произойти. Ей было известно, что Старшие Кровавые не погибнут. Переместив свой взгляд на двух других яутов, она тихо застрекотала. «-Смерть, дело гиблое. Отдать их на растерзание судьбы, или подарить спасение?» -Н’демнор и Иктйа-дэ, вы охотились когда-нибудь на Жесткое Мясо? Охотники быстро переглянулись. Тихое пощёлкивание раздалось с их стороны. Нельзя было понять, что с ними не так, но можно было влезть в их головы. Яутке не хотелось этого и впервые, она пыталась дождаться их ответа. -Сильнейшая, Хитрейший Тей-дер выводил нас на охоту с кайнде, обучал этому делу. -Что ж, ваш бывший Вожак сам бы когда-то яутом. И если он научил вас бою с данной добычей, это облегчает задачу. Она переместила свой взгляд на своих детенышей. -Сегодня, важный день для каждого из вас. Вы повысите свой ранг или уйдёте в Чертоги Кетану. Сделайте это достойно. Вы должны принести самый лучший трофей, для каждого он свой. Да защитит вас Кетану! Громко взревев, яуты синхронно ударили руками в грудь. Охота была одобрена, значит оставалось ждать результата. Сам трап медленно отходил вниз, оголяя пространство, где были лучшие трофеи. Первым к выходу направился Край’хан. Он был своего рода вожаком у юнцов. Сильный, расчётливый и кровожадный, вечно жаждущий справедливости. За ним уже двигались остальные. К большому удивлению Смерти, Кевар’дте замыкал их шеренгу, пропустив вперёд себя своих новых собратьев. «Поступок вожака, умно.» Нажав кнопку, яутка быстро развернулась и направилась в глубь корабля. Ей не терпелось подключиться к их маскам и оценить работу. Казалось, будто она сама переживает своё посвящение вновь.

***

Осторожно ступая, охотники направились к улью. Опасность могла быть где угодно. Но лишь тишина сопровождала их. Не было ни кого в этом забытом месте. Это было старое угодье, которое ни одну сотню лет использовали яуты. Старое, наполненное смертями место, так и старалось скрыться из глаз, не показывая своим недругам дороги в недра своих тайн. Но от зоркого взгляда нельзя спрятаться. Кто ищет, тот всегда найдёт. Так было и здесь. По картам, охотники видели вход в улей, что был не так далеко. Каждый из уже знал, что хочет принести в клан, в чем он видит поистине ценный трофей. Шипение раздалось где-то сбоку, на секунду дезориентировав яутов. Это был бегун. Он охранял вход в улей. Не отступая, Жесткое Мясо сделало пару шагов навстречу. Это был представитель древнего улья, что пережил не одну охоту. Их матка была довольно древней, и ее голова оценивалась выше любых других наград. Но лишь один охотник решил принести ее голову в виде трофея, желая провести древний ритуал. Кайнде вновь зашипел, неспешно приближаясь к своей цели. Ей был молчаливый яут в маске, внимательно наблюдающий за противником. Тихо крутя хвостом, тварь уже постепенно готовилась к атаке. -Иктйа-дэ, осторожнее! Но яут успел среагировать. Как только кайнде совершил прыжок на охотника, тот обнажил свои ки’чти-па, встретив ими противника. Стоящий позади него Кевар’дте нервно выдохнул. Тело зверя небрежно упало около ног, оставляя лужу своей кислотной крови. Осмотрев добычу, охотник вновь повернулся в сторону собратьев. -Хорошо среагировал, Иктйа-дэ. Охотник даже не отреагировал на слова нагалла, и быстрее направился за остальными. Это выглядело неуважительно по отношению к Кевар’дте, ведь он был старшим в отряде по званию. Да и чего уж умалчивать, многие знали, что он станет следующим кар’клеем клана. Пока его нагаллы отсчитывали дни до своего посвящения в арбитры, молодой яут изнурял себя тренировками, стараясь найти ответы на свои вопросы. Около входа в улей было тихо. Слишком тихо. Стоявший первым, яут внимательно посмотрел вниз. Под его ногами красовалась лужа тейд-ки. -Всем тихо. Они уже знают о нас. Включив режим маскировки, они поторопились внутрь. Обряд должен был свершиться, как можно скорее. С каждым шагом становилось все более непонятно, Жесткое Мясо не попадалось вообще, будто улей был давно заброшен. На красивых рельефных стенах не было следов когтей или же выделений тварей, что наводило на странную мысль. Они были готовы к нападению. Туннель не шёл развилками, он вёл в одно определенное место, что было похоже на западню. Идущий позади всех Кевар’дте осторожно провёл рукой по рельефу. Он был холодным и гладким, как произведение искусства. Вновь повернув голову в сторону собратьев, охотник нахмурился. Что-то было не так, и это было понятно. Но над его головой находился туннель ведущий в темноту.

***

На голограмме были проекции с масок троих науду. Осторожно подперев голову руками, Смерть внимательно наблюдала. Она не раз охотилась в этом улье и знала, что эти каинде были крайне умны. Стоящие позади Лидеры наблюдали за каждым шагом с голограммы, стараясь не упустить ни одной детали. Большой отсек впоявился на проекциях трёх масок. Переключив спектры, перед глазами предстала странная картина: в центре отсека лежала она - древнейшая матка, чей гребень были настолько огромен, что превсходил других маток в два-три раза. Внизу, близь ее лежали преторианцы, чьи довольно массивные короны выглядели не менее прекрасно. Их было трое. Взгляд переместимся к дальней стене,около которой лежала ещё одна королева, более молодая и более активная. Резко подняв голову, она издала тихое шипение в сторону своих врагов, давая команду своим собратьям. Кайнде появились сверху, первым под их атаку попал Кевар’дте, замыкающий колонну. -Мо… Все происходило непонятно, и Смерть уже не могла разобрать, кто где и с кем. По проекциям с других масок, она заметила, как Кевар’дте искусно убивает обычных кайнде. Край’хан, как и Н’демнор с Иктйа-дэ вели схватки с преторианцеми. Ало’райх единственный не появлялся в поле зрения. Нервно вглядываясь в каждый фрагмент проекции, Смерть чувствовала свою злость. Их не нужно было отпускать одних в такой улей… Первое, что поняла яутка, было то, что Край’хан уже убил своего преторианца. Остальные были все так же в бою с другими. Сдав позицию нагаллу, Кевар’дте бросился в глубь отсека за своим трофеем. Охота была интересным и завораживающим делом, которое заставляло наблюдателей не отрываясь всматриваться в каждый момент. Пока не произошло это… Камеры масок передали эти два рёва, которые заставили замереть обоих.

***

-Какого к’жита? Перед глазами яутов была странная картина: молодой яут сражался без маски с огромной королевой одним копьем. Это напоминало танец, который был со смертью. Яут уклонялся от атак, отходя в сторону, нанося новые. Он не целился в тело своей противницы. Ему нужна была … Голова? Отвлекшегося от кайнде Край’хана завалили двое тварей в бок, из-за чего яут опешил. Вновь начав убивать не интересующее мясо с плазмомета, охотник вернул взор на ту картину, которая очень быстро изменилась. Рыча друг другу в лицо, оба противника испытывали жгучую ненависть. Проткнутая со стороны под подбородком, она шипела, обливая своим кислотным твеем лицо яутка. Боль была невыносимой, но именно этого и желал он. Втыкая копье все глубже в матку, они стояли так близко, что она могла уже второй челюстью убить своего врага, но почему-то не стала. Поцелуй королевы был осуществлён, и охоту нужно было заканчивать. Одним быстрым движением, яут рассек более слабые ткани у основания черепа, лишив этим жизни. Тяжело упав рядом с ним, яут внимательно осмотрелся. Кевар’дте уже стоял со своим трофеем, отстреливая из плазмомета остальных кайнде, Край’хан как и Н’демнор с Иктйа-дэ отбивались от более мелких тварей. -Уходим. Вглянув в сторону рычавшего Кевар’дте, все быстро начали исполнять приказ. Охота прошла успешно, и теперь им нужно лишь вернуться на ман’дака для окончания испытания. Быстро направляясь вперёд, яуты с трудом тащили свои трофеи, они были тяжелее, чем можно было представить. Замыкал колонну Кевар’дте, продолжая отстреливать выбегающих кайнде, что вели преследования. Они выглядели очень обозлёнными. Хотя и на это были причины. Никто никогда не трогал их матку, что все эти столетия спокойно правила ими. А теперь ее нет, как и молодой королевы. Улей будет долго восстанавливаться. Заветный ман’дака был заметен уже, но хвост из кайнде становился все гуще. Где-то сбоку от яута раздался выстрел. Охотники клана обеспечили безопасную дорогу своим юнцам.

***

Направляясь в кехрите ко своими собратьями, Кевар’дте прихрамывал на одну ногу. Какой-то кайнде попал хвостом в его ногу, замедляя его. -Ты вёл себя храбро, нагалл. Повернув голову в сторону, перед ним был Н’демнор. Охотник учтиво кивнул, продолжая направляться туда, где их ожидали. Идти долго не пришлось и пред ними уже находился заветный зал. Собравшиеся в нем охотники внимательно рассматривали каждого. Кроме одного, того, кто не поворачивал лица в чью-либо сторону. Его взгляд был сосредоточен на входе, в котором появилась Сильнейшая. -Ваше испытание пройдено, мои детеныши. Каждый из вас вёл себя смело, что не могло порадовать меня. -каждое ее слово яуты впитывали, как губки, внимательно рассматривая Великую. -Сегодня вы смогли доказать, что являетесь детёнышами одного ор’хэ, одной мар’хэ. И хоть двое из вас не стали Охотниками Чести, они получили ранг Кровавых. Н’демнор и Иктйа-дэ.- Самка вновь посмотрела на двух новичков, что вели себя, как истинные воины. - Вам предстоит научиться многому. Ван’хл и Фарзен-дхан’кл станут вашими наставниками. Яуты учтиво кивнули головой своим наставникам и дважды ударили себя в грудь. -Теперь, Молодые охотники, прошу снять вас маски. Н’демнор и Иктйа-дэ нервно переглянулись. Никогда в жизни Иктйа-дэ не снимал своей маски. Его руки немного дрожали, когда он прикоснулся к холодному металлу. Каждый медленно снимал свою маску, ожидая появления знака отличия. Взяв из рук Ковеинда палец кайнде с твеем, она сделала медленный шаг в сторону яутов. Первым был Н’демнор. Аккуратно начав выводить знак на его лбу, самка тихо застрекотала. -Ты достоин быть сон’нэ своего ор’хэя. Тот лишь почтительно кивнул. Следующим был Иктйа-дэ, который отвернул голову в сторону, стараясь скрыть часть своего лица. Осторожное прикосновение к подбородку развернуло лицо воина к ней. У яута было повреждена правая часть лица. На ней были знатные царапины, будто кто-то пытался откусить, часть глаза была белой, что означало частичную слепоту. Мандибула была треснувшей, а перепонка между мандибулами была перегрызена. -Никогда не стесняйся своей внешности. Каждый шрам - напоминание о прошлом, что сделало сильнее. И хоть я тебе и не мар’хэ, для меня большая честь, что такие яуты в моем клане. -Спасибо, Сильнейшая. Впервые за время их прибывания, Смерть услышала голос воина. Он был хриплый и немного басовитый, отдалённо напоминая Рла. Следующим был Ало’райх, что смотрел гордо вперёд. Он знал, что все заметили то, что было с ним. -Осуществив Поцелуй Королевы, ты вознёс себя до наших Великих Предков. Удача соблаговолит тебе в арбитраже, мой сон’хэ. Тихо проурчав, яут гордо взглянул на стоящую перед ним Смерть. У него отсутствовала верхняя левая мандибула, сожжена левая часть лица и глаз накрыла белена. Теперь он выделялся внешностью, которая говорила сама за себя. Отвернувшись к следующему, Гуан-Тхей’тде окинула внимательным взглядом своего детеныша. Он же аккуратно наклонил свой лоб к Сильнейшей, ожидая. -Ты доказал, что достоин своего ор’хэ не менее, чем твои нагаллы. Когда-то на одной охоте, твой ор’хэй так же прикрывал своих собратьев, и это достойно уважения. Двигайся дальше, мой Славный Кевар’дте, и все получится. Отойдя от него, она кинула взгляд. Яут стоял в растерянности. Взгляд не выражал ничего, кроме ошеломления. Он был в тупике. Мысли так и затягивали юного охотника, отвлекая от всего, что происходило у него перед глазами. Он даже не успел заметить, что сказала мар’хэ старшему нагаллу. До него лишь донеслось : «-Спасибо, Моя Великая Мар’хэ…» Церемония была закончена и теперь воины стучали себе в грудь. Они стали Охотниками Чести. И могли идти по желанному пути. Отойдя назад, Смерть гордо окинула взглядом каждого, но остановилась на Кевар’дте. Яут внимательно смотрел на неё, прожигая взглядом. Наградив его легким наклоном головы, Сильнейшая развернулась и направилась в заветный отсек. То место, которое так и было запечатано, хранившее в себе лишь одного хозяина. Тишина данного отсека, обволакивала. Все трофеи так и висели нетронутыми, будто ничего не ушло. Казалось, что владелец отсека просто улетел на свою охоту. Но это было не так. Сзади были слышны шаги и дверь отсека закрылась. Яут стоял у входа, наблюдая за мар’хэ. -Когда-то этот отсек принадлежал Мудрейшему Дакинд-Тант’еру. Сильнейшему арбитру и опытному воину, чья слава и действия до сих пор не забываются. А это его трофеи. Малая часть, но лучшие. -Как это связано со мной? Сильнейшая? Вы сказали про моего ор’хэ, и я хотел бы узнать. Смерть аккуратно повернулась к яуту. -Ты всегда хотел знать его. Но я не могла сказать. Видя судьбу твоих нагаллов, не могла увидеть твою. Ты ещё не избрал свой путь. И мы решили умолчать во благо. Каждый Воин моего клана пообещал, что пока не наступит момент, будут молчать. -Но кто… -Сильнейший Дакинд-Тант’ер является твоим отцом, как и Край’хана с Ало’райхом. Вы тройняшки. Глаза охотника округлились, а из пасти вырвался писк. Всю свою жизнь он считал себя чужим, приемным, а теперь он сын Того же отца, что и другие его нагаллы. Яут не был ошибкой или отбросом. Он являлся тем, кем должен был быть по праву рождения. Поэтому Сильнейшая и увидела в нем своего приемника. Не только из-за силы, но и из-за кровного родства. Все становилось на свои места. Пока яут не переместил взгляд на свою мар’хэ. -Мне жаль, что пришлось молчать. Но это было необходимо. Ты должен следовать по стопам своего ор’хэ, но не в арбитраже. -Яут, что в детстве помогал мне… -Это был он. -Почему он не сказал? -Умолчал для твоей безопасности. Теперь это твой отсек, мой Храбрый Воин. Она уже было хотела удалиться, но ее остановило что-то. Что-то в душе заставило ее замереть. Рука осторожна прикоснулась к собственной шее, невольно скользнув по ожерелью. Оно так долго держало запах Рла с ней, что отпускать было больно. Казалось, что душа разрывалась на миллионы осколков, а сердце пропускало удары. Всегда тяжело отпускать того, кто поселился в душе. Кем бы он не был, это являлось вечным ранением, причитающим боль, заставляющееся становить холоднее с каждым разом. Она любила его, больше чем кого-либо, сильнее всех. Боль не утихала, как казалось всем. Лишь росла с каждым разом. Все эти последующие детеныши не были такими любимыми, как эта троица. Даже Блигон со временем стала сестрой ей. Что касалось двух других - Н’демнор и Иктйа-дэ, они почему-то подарили надежду, что ее Рла жив, хоть и не рядом. От этого становилось больнее. Но боль не проходит, она въедается во все уголки души и сердца, к ней привыкаешь и уже не видишь упокоения. Лишь одно могло дать заветный покой, но это произойдёт не скоро. Быстрым движением Смерть сорвала ожерелье. Растерянный яут так и смотрел на свою мар’хэ, не зная что и сказать. -Когда второй раз я встретила твоего ор’хэ, он подарил это ожерелье мне, как знак, что заберёт меня, что будет рядом. Его больше нет, но есть ты - его копия, портрет того, кто живет в памяти… -Спасибо, Мар’хэ.

***

Ман’дака клана «Чёрного Зверя» уже отстыковался, теперь они встретятся не скоро. Пока берсеркеры находились на «Шкар’инде» каждый яут клана «Ночного Твея» держал ухо в остро. Хоть и шло время перемирия, забывать кто есть кто - нельзя было. Медленно ступая по коридорам ман’дака, юный охотник внимательно окидывал взглядом каждый фрагмент стены, где древние иероглифы рассказывали о жизни клана. Все имело свою историю. Возможно, она и не была счастливой, полной горя и боли. Но это была история. Ноги привели яута к стене героев. Здесь находился тот или иной предмет принадлежавший определенному воину. Рядом с каждым были иероглифы. Висела маска некого Кринд'-чинда. Громоздкая и озлобленная. Казалось, этот яут был свирепым зверем. А рядом висела мантия. Иероглифы гласили, что она принадлежала погибшему Дакинд-Тант’еру. Место для маски пустовало. Осторожно прикоснувшись пустому месту, яут тихо защелкал. -Место твоих предков. Резко развернувшись, молодой охотник замер. Перед ним стоял старейший яут клана, к которому Сильнейшая относилась с огромным уважением. Этот воин появился тогда, когда берсеркеры напали на их ман’дака пятнадцать синтров назад. Тогда этот яут стоял в мантии, скрывая себя. Он напоминал странника, что прятался во тьме. Но почему-то вышел из неё. Как позже выяснилось, Харгард был Ветераном, заставшим правление трех Вожаков этого клана. Опытный и мудрый воин был знаком с Сильнейшей Гуан-Тхей’тде ещё с времён её спасения от берсеркеров, когда Храбрейший Дакинд-Тант’ер прилетел с похищенной юной яуткой. Воистину этот воин был великолепен. Не многие Ветераны вели себя так же достойно. -Ты застал меня врасплох, Харгард. -Не хотел. -Скажи мне, кто такой Кринд'-чинд? Яут удивлённо пошевелил мандибулами. Его бровь вопросительно дернулась. -Когда-то давно, Сильнейший воин - Кринд'-чинд отправился на охоту на Уман-эмпа. Его охота была не долгой и он прилетел с множеством трофеев. Но его главным трофеем была она…-Яут указал рукой в бок, где висела маска некой самки. Надпись гласила, что покойную воительницу звали Лор’н-ве’кта. -Эта самка была воистину удивительной. -Как она оказалась там? -Мой дорогой друг, Лор’н-ве’кта была уманкой. Первой уманкой, достойной Чести быть в клане воительницей. Она доказала, что уманы тоже могут сражаться, соблюдать кодекс и противостоять. Позже у них родились детеныши, о которых ты слышал много раз. Кевар’дте вопросительно защелкал. Он н когда не слышал в клане о детенышах уманки. Да и вообще ему казалось, что лишь Сильнейшая со своим нагаллом имели мать другого вида. Все становилось непонятным. -Великая Фантаму’ория и Сильнейший Дакинд-Тант’ер были первыми детенышами от союза уманки и яутжа. По силе и характеру их нельзя было отличить от обычных яутят. Собственно они и доказали, что являются лучшими. Удивлённо защелкав, охотник внимательно рассмотрел маску самки. Иероглифы на ней гласили, что никакой смысл не имеет твоё происхождение, если в душе горит огонь справедливости и Чести. -И как они погибли? -Смелейшая Лор’н-ве’кта была убита берсеркером на атолле в спину. Ее Рла совершил акт мести, но в его душе образовалась пустота. Так всегда, когда находишь того, кого поистине любишь, кто становится неотъемлемой частью жизни. Охотник улетел охотится самостоятельно. -Он ещё жив? -Конечно. Скоро должен прибыть на наш ман’дака. Его призвала Сильнейшая, и он не может ей отказать. Как только Гуан-Тхей’тде стала лидером нашего клана, на атолле он был первым, кто преклонил колено. И он никогда не пойдёт против своего кар’клея. Ведь клан основали твои предки, Кевар’дте. И все кто становятся вожаками - одной крови. -Никогда не знал этого. Но моя мар’хэ не является потомком Фантаму’ории. -Потомком Гуан-Тхей’тде являешься ты. И никто другой. И именно ты поведёшь клан в дальнейшем. Не просто же так, Сильнейшая выбрала своего любимого сон’нэ. Ты ее копия, так же, как и своего ор’хэ, смог сочетать в себе противоположное. Так будь же достойным своих предков. «-Кевар’дте, вместе с Хармондом прошу подняться в отсек управления.» Тяжело вздохнув, молодой яут взглянул на старшего собрата. -Сильнейшая вызывает в отсек управления. -Что ж, если Великая взывает, значит нужно идти. Направившись в сторону отсека управления, охотники шли молча. Каждый из них был в своих мыслях. Мысли, словно мерзкие лицехваты, расползались в голове молодого охотника. Ему казалось, что это все сон. Что сейчас он проснётся и мар’хэ будет с ор’хэем, они будут счастливые и не будет никакой великой войны. Но это не так. Война была неизбежна, и каждый это знал. Медленно, но верно, все начинали к ней готовиться, ведь было не известно, какие силы имел враг. Двери отсека быстро отошли, пропуская вперёд охотников. Стоявшая посреди отсека, Сильнейшая выглядела обеспокоенной. -Сильнейшая? Обернувшись, яутка слегка кивнула головой, рассматривая обоих охотников. -Нам необходимо перевезти всех самок, детенышей и старейшин. У них всего два ман’дака, и места не хватит, если что-то произойдёт, то они не смогут защититься. -Может стоит не трогать их, если они больны? Стоящий сбоку берсеркер грозно зарычал. -Это мое племя, и я отдам за него жизнь. Никто не смеет так говорить о слабых. Все больные уже давно в Чертогах Кетану. Остальные не покидали лагеря, даже не питались, чтобы избежать заражения. Сбоку раздались задумчивые щелчки. Все внимание перешло на смугловатому яуту, что внимательно смотрел в космос. Его правая мандибула осторожно шевелилась, а взгляд был прикован. Он знал ответ на их вопрос, как и Сильнейшая. Но ей было нужно, что его озвучил именно он. -Кевар’дте? -Предлагаю воинам на своих кхор’джа отстыковаться и лететь всем в режиме невидимости. Воины будут охранять два ман’дака, а наш корабль будет лететь над ними, чтобы если что принять первый удар. Так как мы не знаем, что может произойти. -Рискнуть нашими жизнями? -Ковеинд, мы итак возможно все погибнем, какая разница, кто умрет раньше. Смертей не избежать. Значит нужно быть умнее врага. Если враг знает того, кто его может убить, значит он сделает первый удар по нему. Следовательно он предположит, что наш ман’дака полетит снизу. Поэтому первый удар будет оказан сверху, чтобы навести на нас тревогу. -Верных ход мыслей, Кевар’дте. Так и сделаем. Все слышали данный план. Приступить немедленно. Каждому быть внимательным. Тем временем два ман’дака уже приближались к планете берсеркеров. Хитрейший Тей-дер уже начал отстыковываться от «Шкарин’да». Внимание Сильнейшей было зацеплено на небольшом неруда. Впервые самка видела его здесь. И кто на нем летал - ей было неизвестно, но он идеально подходил для задумки. Быстро пройдя по трапу, яутка внимательно вновь посмотрела. Неруда стоял давно и это было заметно, но к удивлению самки, маленький корабль сразу открыл свой вход для нового пилота. -Поехали. Заскочив внутрь, самка внимательно осмотрелась. Пахло ее предшественницей. Быстро, словно птичка, яутка залетела в отсек управления. Долго ждать не пришлось и Неруда откликнулся на первую команду. Топлива было много, и данный корабль мог совершить задуманное. Нажав пару комбинаций, Смерть стала отстыковываться от большого судна. Управление было легким, и взявшись за штурвал, самка начала исполнять задуманное. Пролетая над лагерем берсергеров, Сильнейшая включила все датчики, чтобы заметить сигнатуру. К ее удивлению, в ста пятидесяти метрах от лагеря, природа была заражена. Все деревья выглядели обугленными. Где-то под ней пробежало парнокопытное животное. Приблизив на проекции, самка невольно ахнула. Животное было наполовину мертвым, оно сгнивало изнутри, покрываясь чёрной плесенью. Дальше все было хуже, на полянах были тела животных и самок берсеркеров, которые скорее всего отправились на охоту, но заразились. Дрянь очень быстро поражала живые ткани. Стараясь пролетать как можно выше, чтобы не косаться крон деревьев, яутка невольно завыла. Ей было больно видеть умирающих такой смертью. Нет, она не была сострадательной или же человечной. Она ненавидела, когда так уничтожали невинных. Животные, науду, природа. Они не могли исцелиться, оставалось лишь одно - уничтожить планету, не давая заразе распространиться. Облетев местность, Смерть заметила, что все находящиеся около лагеря не являлось зараженным. Зараза не успела сожрать всю флору и фауну данной планеты. Но планета погибала. Почва уже была заражена. Подлетев к ман’дака берсеркеров, яутка заметила, как из кустов выбежала зверюга, она имела четыре передних лапы и две задних. Пасть была полна клыков. Как только животное начало двигаться в сторону берсеркеров, самка открыла огонь и животное быстро превратилось в ничто. Чёрные остатки заразы, которые теперь ещё быстрее охватят территорию. На Неруда пришёл сигнал с корабля берсеркеров. Проигнорировав его, Сильнейшая взмыла вверх к своему судну, желая скорее добраться до тихого обитель, что скрыт от лишних глаз.

***

На удивление науду, их перелёт прошёл спокойно. Ни один джигернаут не появился в поле зрения, что шло им на руку. Перед взором открылся тихий обитель - планета, на которой когда Сильнейшая узнала истину. -Тей-дер, посадку осуществлять за нами. С местными науду в бой не вступать. Отправив данный сигнал, самка присела в своё кресло. Ей хотелось, как можно скорее прилететь на родной Адомур. Место, где она может отдохнуть и увидеть посвящение своих детенышей. Уже очень скоро она сможет хоть на короткое время отпустить свой разум от мыслей, где будет нанесён следующий удар. Корабль уже медленно приземлялся. Дело было за малым. Нужно было лишь познакомить два народа, чтобы избежать кровопролития. Этого не хотелось, ведь каждый науду важен. Сильнейшая знала, что в великой войне Тей-дер будет биться на ее стороне. Ему было за кого сражаться, как и всем науду. Великая беда всегда объединяет. -Кевар’дте, бери с собой Моргарда и Эушаненда. Вместе со мной пойдёте. Ковеинд, остаёшься за старшего в мое отсутствие. Не обратив внимание на яутов, Смерть быстро направилась к трапу. Хотелось скорее уже закончить данную миссию. Летя по коридору, яутка не замечала удивленные взгляды своих соклановцев. Ей было не интересно, что сейчас могли хотеть они, пока в неё не врезались. -Квей! Быстро окинув взглядом, Сильнейшая удивлено посмотрела. Перед ней стоял никто иной, как Иктйа-дэ. Весь взбалмошный и в тоже время какой-то поникший. По яуту было видно, что он попал в передрягу, либо же неудачный спарринг. -Иктйа-дэ, что произошло? Яут молчал,старался не смотреть на Смерть, опуская свой взгляд вниз. Осторожно подняв руку, Сильнейшая аккуратно приподняла подбородок воина. Его взгляд передавал все, что он испытывал сейчас. Боль, скорбь, злость, обиду и разочарование. Не зная почему, яутка осторожно обняла его, с некой нежностью, будто являлась его мар’хэ. Яут же в свою очередь прислонил свои жвалы к плечу Сильнейшей и тихонько взвыл. Говорить ничего не нужно было, она сама увидела, что произошло. *немного ранее* Находясь в кехрите, кровавые вели тренировку под руководством Дта’хо’ти. Иктйа-дэ стоял в паре с Но-Кханом. Обычный спарринг, в котором науду отрабатывают техники боя. Что может быть ещё лучше. Резкий удар в бок. Что-то острое резко врезалось, отчего Яут зашипел. Но-Кхан резво отскочил от своего спарринг-партнера. Его взгляд переместился куда-то в бок. -Акира, ты что творишь?! Стоявшая самка выглядела озлобленной. Она быстро дышала, продолжая смотреть на старшего яута. -Какое право он имеет здесь находиться? Он безродный, грязный пес! -Прекрати! -Нет, нагалл. Он никто, сиукве с уродской мордой, он никто и ему здесь нет места. Это позор! Удивленный таким речам, Кровавый не знал, что и сказать. С момента их прилёта прошло много времени. Сильнейшая относилась к ним, как к родным детенышам, да и весь клан хорошо относился. Но не она. Взбалмошная и озлобленная самка относилась к нему, как к дефектному ублюдку, которому было место в Ита. -Что он тебе сделал? Самка ничего не отвечала. Она сделала вид, что продолжает тренировку. Отвернувшись от неё, Иктйа-дэ опустил взгляд, как резко в повреждённую часть лица что-то врезалось. Деревко копья попало в отгрызенную перепонку. Яут невольно взвыл и не успел ничего сделать, как острие комбо-шеста чуть не вошло ему в горло, лишь царапнув но нему. Кровавый был в растерянности, он не знал, что в подобном случае делать. Пока перед его глазами не появился он. Огромный яут. Их отношения не были прекрасными, но оба уважали друг друга, ведь являлись детенышами одного ор’хэ, одного клана. Резким движением яут отшвырнул самку в стену, где она завыла. -Край’хан? -Что ты творишь, Акира? Самка кинула на своего нагалла удивленный взгляд. С детства она считала его лучшим и старалась находится рядом со старшим нагаллом. Но теперь он стоял напротив неё,рыча от злости. -Мы все детеныши этого клана. Что с кем не происходило, это не имеет значения. Мы в первую очень семья. И не тебе решать, кто тут лишний, а кто нет. Иначе твоя дивная голова отдалится от тела.-Край’хан посмотрел на своего нагалла.-Знаешь, почему он не ответил тебе боем? -Потому что он слабак. Она уже успела подняться и находилась около старшего нагалла. Злость была отражена в глазах, что так яростно взирали на обычного яута. -Квей, он не тронул тебя, потому что ты для него сейгалла. Звонкая пощечина прилетела Акире, после чего она упала, вновь ударившись о стену. -Пока меня не будет, Ало’райх и Тант’ринд приглядят за тобой, чтобы ты была здесь. Иктйа-дэ, иди в отсек к Селт’оксу, быстро. Остальным продолжить тренировку. Никто не мог поспорить с ним, ведь этот огромный яут мог с лёгкостью убить любого одним щелчком пальцев. Не желая больше находится, охотник быстро вылетел из кехрите, направляясь туда, куда было сказано. Его мучала обида. Никто его никогда так ненавидел. Затуманенный внутренними распрями, Кровавый не заметил, как врезался в Сильнейшую. *В настоящий момент* -Иктйа-дэ, не нужно слушать то, что говорит она. Время наказания пришло для неё, теперь она обрела врага в лице своих нагаллов. Никто из них не позволит другому впиться в глотку собрата. Никогда. -Я знаю, Сильнейшая… Прижав его к себе сильнее, ей казалось, что это и вправду был ее детёныш. Материнский инстинкт работал у Смерти странно. Она так не любила Акину, Но-Кхана и Дха-виат-дэ, как детенышей своего погибшего Рла. Но почему-то Но-Кхан и Дха-виат-дэ видели во всем любовь своей мар’хэ, уважали и обожали своих нагаллов, нежели Акира. Будто она была чужой. -Тише, мой милый сон’нэ. Ступай к Селт’оксу. Когда я вернусь, соберёмся в кехрите. И найди своего нагалла. Замерев, Кровавый внимательно посмотрел на Сильнейшую. Никто в жизни не называл его сон’нэ, и это поставило его в тупик. Он знал, что она полюбила их, как родных, но никогда не ожидал услышать этого. -Спасибо,Мар’хэй!

***

Стоя около трапа, науду внимательно смотрели по сторонам. Природа данной планеты была прекрасна. Тёплый климат, множество деревьев и дичь. Что могло быть прекраснее. Стоящая рядом самка диких науду внимательно смотрела на остальных науду. -Азира’ах , помоги освоиться здесь племени берсеркеров. -Слушаюсь,Сильнейшая. Великая беда пришла? -Пришла, но не сюда, здесь ей не быть. Увидев спокойный и добрый взгляд, Тей-дер расслабился. Он переживал, что его народ встретят холодно. Но ещё больше он боялся за самок и детенышей. Племена могли воевать. Так всегда было. И этого не изменить. А теперь они станут единым народом. Вновь. Оглядев каждого, Смерть слышала слова благодарности от племени берсеркеров. Каждый говорил что-то ей, но самку это не интересовало. Ее мысли были лишь о дальнейшем. Казалось, беда всегда рядом и от неё не укрыться. -Сильнейшая, не желаете присоединиться к нашему пиру? Юнцы поймали пару рогатых. -Нет, Азира’ах , мне нужно лететь. Меня ждёт клан и остальные науду. Кивнув головой, яутка направилась по трапу внутрь, туда, где ее ждали другие дела, а именно вершить правосудие. Сзади неё неспешно поднимались охотники. Кинув взгляд через плечо, яутка тихо заурчала. С каждым оборотом Кевар’дте становился большей копией своего ор’хэ. Даже сейчас его походка была копией Дакинд-Тант’ера. Расправленные плечи, немного покачивающиеся руки, гордо поднятая голова и тяжелый взгляд. Он был лучшем сочетанием качеств как и самой Сильнейшей, так и своего ор’хэя. С каждым шагом, яуты приближались к кехрите, где их уже ждали. Около входа стоял Край’хан, озлобленно смотря внутрь зала. Заметив Сильнейшую, яут осторожно наклонил голову, в знак почтения. Остальные яуты быстро переметили свои взгляды на выход. Стоя в проходе, Смерть внимательно посмотрела на охотников. В углу сидела Акира, злобно смотрящая на Тант’ринда, который следил за ней. Сделав шаг внутрь, Сильнейшая вновь обратила к себе взгляды. Когда Гуан-Тхей’тде так осматривала всех, то это означало одно - кому-то сильно прилетит. И все знали кому. -Акира! Яутка повернула голову в сторону стоящего Кар’клея. -Край’хан, сегодня ты палач, сделай то, что считаешь нужным. По залу прошлось перешептывание. Никто не ожидал, что Сильнейшая даст кому-то другому вершить правосудие. Стоящий рядом со своими нагаллами Иктйа-дэ, внимательно посмотрел на старшего по рангу. Он знал, что Край’хан подобное не оставит. В этом и был интерес уйти в арбитры. Ало’райх, как и Край’хан, желали справедливости. И это тянуло их в арбитраж. Подойдя к колонне, яут нажал и панель сдвинулась, показывая ассортимент кнутов. Выбор охотника пал на самый шипастый. Именно таким же кнутом Великий Гуан-Тант’ер наказывал Сильнейшую. Теперь и его время пришло, пора было быть палачом. -Пятьдесят ударов. Тихий шёпот прошёлся по залу. Такого количества никто не ожидал, как и Акира, не ожидавшая,увидеть в роли своего палача нагалла, которого обожала всем сердцем. Но она даже не сдвинулась со скамьи. С полным ужаса глазами, яутка смотрела на своего палача. -Родственные узы должны всегда быть ценными. Никто не может пренебречь семьей. Все мы в клане одно целое и каждый должен знать, что бывает за отказ от родственных уз. Не важно, кровные или нет. -Край’хан вновь посмотрел на самку. -Тант’ринд, приведи ее сюда. Снять верхнюю аву’асу. Дважды повторять не пришлось и охотник начал исполнять приказ. Царапаясь и выдираясь, яутка пыталась спастись. Швырнув ее на пол, Тант’ринд уже было начал снимать ее верхнюю аву’аву, но получил резкий удар по перепонке. Вскочив, самка попыталась сбежать, но острая боль в шее и ощущение чего-то впивающегося в плоть остудили ее пыл. Страх захлестнул тело. Подошедший Тант’ринд резко схватил Акиру за валары и швырнул в центр. Кнут продолжал впиваться в шею. Пара движений и аву’аса покинула тело, остался самку частично оголенной. Кнут быстро исчез с шеи и тут же резко прилетел в спину, разрывая нежную плоть. Твей. Первый крик. Она чувствовала жгучую боль. Удар был резкий. Каждый новый удар вспарывал нежную кожу, делая из неё месиво. Но Край’хан наслаждался этим. У него была кровожадная натура. Именно таким и должен быть арбитр - хладнокровным ублюдком, который без зазрения совести вершит правосудие. Остальные присутствующие внимательно наблюдали. К удивлению Гуан-Тхей’тде, никто из присутствующих не испытывал жалость. Лишь чувство мести и злости. Она посеяла в клане это. Никто не был сострадательным к несправедливым. Своим правлением, яутка сделала то, чего желала. Клан боялся и уважал ее. А ее детеныши пошли по стопам своих предков, став такими же юными тиранами. Казалось, что самка была уже без сознания. Не было криков и всхлипов. Был лишь звук кнута, рассекающего воздух и шлепки по растерзанной спине. Внутри у Край’хана ликовал зверь, что желал наудовской крови. Взглянув на Ало’райха, Сильнейшая почувствовала тоже самое. Они были хладнокровны,безжалостны, агрессивны и справедливы. Достойные детеныши. Кевар’дте же стоял и с холодом наблюдал. В его глазах было можно увидеть ликование и призрение. То, что испытывал Дакинд-Тант’ер, когда наблюдал за порками. Он не был таким кровожадным, хоть и возможно скрывал это. Последний удар завалил самку на бок. Она тяжело дышала. Как и оказалось, потеряла сознание. -Тант’ринд, отнеси ее в медотсек, нанеси обычную заживляющую мазь. Никаких регенерирующих гелей и бинтов. Покорно кивнув,охотник поднял тело и понёс выполнять приказ. Сам же Край’хан кинул кнут в раствор и неспешно начал удаляться. Окинув его взглядом, Гуан-Тхей’тде тихо заурчала. Она была довольно своим детенышем. Развернувшись, она направилась в отсек управления.

***

-Сильнейшая Гуан-Тхей’тде, некий кхор’джа запрашивает стыковку с нами. -Одобри. Встав яутка направилась в ангар. Она знала, что за гость к ним прилетел, и ей хотелось, как можно скорее увидеть его. Взглянув на растерянного Кевар’дте, самка тихо щелкнула. Дважды повторять не пришлось, и яут направился за ней. Они неспешно шли, гордой походкой, что при виде них хотелось преклонить колено. Мар’хэ и ее сон’нэ. Они были одним целым, являясь идеальным дополнением друг друга. С каждым шагом ангар становился ближе, а любопытство все больше покоряло разум Кевар’дте. Ему не терпелось узнать, что за гость прилетел к ним, когда они уже почти долетели до атолла. Зайдя в ангар, Воин тихо защелкал. Он не знал этого яута, который грозной походкой приближался к ним. Быстро склонившись перед Сильнейшей, науду застрекотал. -Приветствую вас, Сильнейшая Гуан-Тхей’де. Самка ещё ничего не ответила, когда тот уже выпрямился и стал рассматривать охотника, стоявшего около Смерти. -Дакинд-Тант’ер, мое почтение. Кевар’дте вопросительно защелкал. Его постоянно путали с ор’хэ, ставя в неловкое положение. -И я тебя приветствую, Мудрейший Кринд'-чинд. Кевар’дте вопросительно защелкал. Перед ним был тот, о ком ему рассказывали, его Великий урх’ла. Тот, кто первым избрал уманку. Удивлению не было предела. Сам же Кринд'-чинд внимательно смотрел на Кевар’дте, не понимая, почему его отпрыск молчит. -Мудрейший Кринд'-чинд, прошу, мой сон’нэ и сон’нэ Великого Дакинд-Тант’ера - Кевар’дте. Теперь уже Кринд'-чинд удивлённо щёлкал. Внимательно рассмотрев стоявшего яута, он сделал шаг назад, будто не веря своим глазам. -Я поражен таким сходством. Идентичен. Но, где мой отпрыск? Опустив полову вниз, Кевар’дте тихо застрекотал, решаясь ответить за Смерть. -Великий Дакинд-Тант’ер уже много синтров в Чертогах Великого Кетану. И я одно из немногих напоминаний о нем, Мудрейший. Оценив ответ юнца, Ветеран удовлетворительно застрекотал. -Ответ достойный будущего Кар’клея. Слова не могли не порадовать Сильнейшую. Лёгким наклоном головы, Смерть показала на коридор, желая скорее обсудить многое с опытным воином.

***

Стыковка с Адомуром прошла успешно. Яуты клана «Ночной Твея» готовились скорее расслабиться и отдохнуть в этом прекрасном месте. После долгих полётов, каждому хочется развеяться, обновить амуницию. Этого желали все. Перед выходом на Адомур, Кевар’дте сидел в своём отсеке, тихо стрекоча. Он желал приобрести себе новую маску, из лучшего длекса. Встав он кинул взгляд на стену трофеев своего ор’хэ. Напротив этой стены красовалась стена трофеев самого Кевар’дте, намекая, что они равны. Дверь отсека отъехала и в ней появилась Сильнейшая, держа в руке что-то. -Когда-то давно, когда привезли тело моего любимого Рла, я забрала его маску. Как напоминание о нем, обо всем, что было. И теперь, твоя очередь, мой Храбрый Воин. Теперь лучшая маска, которую желали многие - твоя. Она протянула ему маску. Осторожно взяв ее, яут тихо застрекотал. Это была лучшая маска, что он видел. Лоб был в иероглифах. Кодекс Чести. По бокам шипы, а носовая часть маски напоминала немного клюв уманской птицы. Металл был холодным, а от каждого прикосновения к ней, он чувствовал мурашки по коже, что было не свойственно ему. Аккуратно поднеся к голове, яут осторожно зафиксировал маску, которая очень быстро синхронизировалась с наручным компьютером. Повернувшись к матушке, Кевар’дте замер. Прямо перед ним была не Сильнейшая грозная яутка, а самка, увидевшая призрака. Он видел через маску, как сердце Гуан-Тхей’тде выдавало нереальный ритм. А брови подрагивали, как и мандибулы. «Она увидела во мне ор’хэ…» Осторожно подойдя к мар’хэ, Кевар’дте аккуратно когтем убрал слезинку, что одиноко скатывалась от глазницы. Он знал, что чувствовала она. На секунду в понял, что разум Сильнейшей был без блока. «Перед его глазами была ужасная картина. Сидящая на коленях яутка, перед которой было тело рослого яута с метательным диском в животе. Она кричит. Просит не покидать ее, открыть глаза, сказать, что это шутка. Но все тщетно. Тело яута было холодным, как лёд, а глаза пустыми. Он не увидел в них тот жизненный огонь, который мог иметь Самец. Его глаза смотрели в пустоту, а жвалы были вздернуты. Он кричал перед смертью. Твей на его животе потемнел. А одна рука была отрублена. Самка все так же пыталась достучаться до него, веря что это возможно. В другой руке яута была маска, та самая, что сейчас была на его голове. Он видит, как ее хватают за плечи, видит их взгляды, полные боли и скорби. Она встаёт и с криком уходит, прижимая эту маску в груди. Тогда ее сломали. Она стала сломленной. Слёзы льются из ее глаз. Самка ничего не чувствует больше. И вот он видел другой фрагмент. Храм. Тело этого яута кладут в гробницу, оставляя его там навечно. Кевар’дте видел свою сейгаллу - Блигон, что стоит вся сжатая. Ее придерживает Манд’тей. Они стояли и провожали его. Каждый испытывал свою боль. Когда ты живешь долго с кем-то, он становится частью твоей жизни, медленно въедается в каждый атом твоей души. И вот стоит она - его мар’хэ. Похожая на труп. Пустой взгляд. По ней нельзя было ничего сказать. Лишь перед тем, как закрыли его надгробную плиту, она начала подходить к нему. Остановившись, тихо шепчет: «И как же твоё навечно?» Осторожно прикоснувшись своим лбом к его,он видит эту одинокую слезу по ее щеке. -Я позабочусь о наших детенышах. Ты будешь жить в них… Она отходит, вновь смотрит на него и удалятся к выходу… Вновь посмотрев на стоящую перед ним мар’хэ, Кевар’дте понял, что сломило ее. И она стала другой. Вот почему она полюбила других детенышей своего Рла. Она видела в них его, но не так сильно, как в самом Кевар’дте. Это была теперь не только ее боль, но и его. И яут это понимал. Он почувствовал каждым миллиметром своего тела это. Аккуратно обняв Сильнейшую, Воин осторожно погладил ее по валарам и услышал новый всхлип. Ей это было нужно. Теперь было понятно, почему Сильнейшая так часто вела себя, как сам Кайнде. Это была боль, предавшая изнутри. Боль, которую никто не видел и не чувствовал, кроме неё. Кевар’дте осознал, почему Гуан-Тхей’тде с самого детства его любила больше остальных, почему молчала о том, кто его ор’хэ. Все встало на свои места и теперь, ему предстоит лишь принять это все. Стать той поддержкой и опорой мар’хэ, которой являлся для неё Дакинд-Тант’ер. -Ты так похож на своего ор’хэя… -Я знаю, мар’хэй. Чуть отстранившись, яут внимательно посмотрел ей в глаза. -Я буду с тобой до конца, моя Великая Мар’хэ. Конечно, не являюсь Сильнейшим Дакинд-Тант’ером, но я сон’нэ своих предков.А значит я буду всегда тем, кто должен быть рядом с тобой. -Нам пора идти. Вновь нацепив маску безразличия, Смерть посмотрела на своего охотника. Кивнув ей, Кевар’дте отошёл к стене с оружием и взял черную нагинату, такую же, как была у Сильнейшей. Оружие само выбирает себе хозяйна. В клане нельзя было ходить нескольким науду с клановым оружием, но что Дакинд-Тант’ер нарушал это правило, что Кевар’дте. Сильнейшая и не желала спорить. Он был копией обоих. Она могла лишь гордиться. Кивнув ему, они направились к выходу. Все стояли, ожидая Сильнейшую. Никто из клана не имел права покинуть ман’дака раньше вожака. Такое было правило. Нарушение - плеть. С каждым шагом, они подходили к трапу, который медленно спускался. И вот перед ними Адомур - дом, видевший сотни слез и смертей, сделавший сильными многих яутов. У трапа их уже ждали Кил-лиэат и его старший собрат Крак-линд. Арбитры внимательно смотрели на каждого выходящего охотника, но лишь на одном их взгляд остановился, глаза округлились, а мандибулы вопросительно задергались. Стоявший возле трапа Кевар’дте, внимательно наблюдал за всем, что происходило на атолле. Где-то шли аттури, разговаривая о новых плазмометах. Там недалеко стоял какой-то клан. Прям совсем рядом. Чей воин внимательно смотрел в сторону клана «Ночного Твея». Наконец-то повернувшись в сторону арбитров, охотник замер. Он знал, что его ор’хэ был их собратом. Он видел их. Стоявшая рядом Гуан-Тхей’тде внимательно посмотрела на арбитров. Она знала, кого они видят в ее взрослом детеныше. Не смотря на своих соклановцев, яутка направилась в сторону арбитров,за ней же последовал и Кевар’дте. -Приветствую, Сильнейшая Гуан-Тхей’тде. Оба яута одновременно подали голос. Кинув после чего взгляд на ее спутника. -Приветствую, арбитры, стражи справедливости. Не зная зачем, молодой яут аккуратно прикоснулся к маске, решив ее снять. На что услышал шипение со стороны более молодого арбитра. Маска была уже в руке Кевар’дте, когда он увидел на себе озлобленный взгляд. -Не положенно снимать маску до окончания церемонии посвящения в арбитры. -Я не собираюсь становиться арбитром. Мое дело - продолжить начинания мар’хэ в клане, но никак не в арбитраже. Его голос заставил молодого арбитра замереть. Сердце пропустило пару ударов. Кил-лиэат всегда недолюбливал Дакинд-Тант’ера. И теперь он видел его второе пришествие. Внешность и голос были идентичны покойному арбитру, что вызывало панику в нем. Хоть слова воина обрадовали Кил-лиэата, он понимал, что с другой стороны это тоже не особо хороший знак. -Мой сон’нэ, Охотник Чести - Кевар’дте. Яут медленно качнул головой. После чего взор его янтарно-желтых глаз переместился на арбитров. Он знал кто из них, что представляет. Когда Кевар’дте был впервые на атолле, Сильнейшая представила его. Но это было давно и они больше не пересекались. Теперь они видели в нем того, кого когда-то боялись, уважали и почитали. Уже через пару мгновений к Сильнейшей и Кевар’дте подошли ещё двое яутов. Огромный Край’хан и Обычный по размерам Ало’райх. -Край’хан,-Смерть качнула головой в сторону огромного яута.-И Ало’райх. Сегодня им суждено стать арбитрами. Такого воля Кетану. Тихо заурчав, Крак-линд внимательно посмотрел на двух яутов. Он одобрительно кивнул, развернувшись направился в сторону башни арбитров. Молодые охотники последовали за ними, как и остальной клан. По традиции, они проводили что-то похожее на ритуал. Крак-линд показал остановиться двум яутам. После чего кивнул головой. Воины клана начали обходить стороной, формируя круг. К удивлению Кевар’дте, к кругу присоединялось не только яуты его клана, но и проходящие мимо аттури. Каждый имеющий длинное оружие начал выбивать ритм. Не понимая себя, Кевар’дте начал повторять за всеми, зачарованный звуком. Край’хан же с Ало’райхом стояли неподвижно. Кто-то сверху начал спускаться, неся в руках что-то. Но ритм мешал сосредоточиться. Они отбивали его все громче и громче, будто желали вбить что-то в голову двум молодым арбитрам. Каждый из науду внимательно смотрел на собратьев, решивших встать на путь справедливости. Пройдя мимо науду, Крак-линд вынес две мантии, которые носили арбитры. Первым ее нацепили Ало’райху, стоявшему смирно. Он знал, что после того , как мантию наденут и на его нагалла, охотники должны будут снять маски. И тут будет интересная реакция. Крак-линд уже накинул мантию на огромного Край’хана. После чего ритм стал более частым. Медленно, охотники потянулись к своим маскам. И вот их лица были открыты для каждого, кто стоял вокруг. Ритм стих, и все внимательно смотрели на них. Знак арбитров был выжжен на лбах очень быстро. Теперь, когда ритуал закончен, науду начали расходиться. Старые маски будут храниться у них, как трофеи, им положены новые, не имеющие знаков на себе, кроме Кодекса Чести. Переглянувшись, яуты начали смотреть на своих нагаллов. Кевар’дте одобрительно качал головой, а Н’демнор и Иктйа-дэ радостно стрекотали в поддержку. -Можете сходить и выбрать себе маски, юные арбитры. Голос Крак-линда звучал довольно тихо. Что ж, спорить не было желания. Н’демнор и Иктйа-дэ пошли вместе с ними, пока Кевар’дте оставался рядом с Сильнейшей. Он не хотел отходить, сам не зная почему. Что-то заставляло его остаться. Пока Смерть о чём-то говорила, Воин внимательно начал осматривать обитель арбитров. Ему не давал покоя полумостик при входе. -Когда-то, Сильнейший Дакинд-Тант’ер часто там стоял и наблюдал за жизнью атолла. Ничего не могло спрятаться от его взора. Посмотрев на арбитров, Яут кивнул, желая скорее избавиться от их общества. Решение проблемы пришло быстро. К ним направлялся какой-то светло-зелёный яут с нагинатой и…уманкой? Опешив, охотник удивлённо застрекотал. -Сильнейшая Гуан-Тхей’тде. Воин преклонил колено и быстро поднялся. Сама Смерть дружелюбно застрекотала. -Тант’ринд, давно не виделись. Вижу, ты дон’нэ путешествует с тобой? -Да,Сильнейшая, Нар’рая недавно прошла посвящение и теперь будет жить на Адомуре. Удивленный стрекот раздался с двух сторон. Будто сговорившись, двое представителей клана «Ночного Твея» замерли, внимательно поглядывая на самочку. Внешне, она была похожа на уманку. У неё были белоснежные длинные волосы, прекрасная слегка смугловатая кожа, пухловатые губы, высокий для уманов рост. Но выдавали в ней наудовскую натуру когти, цвет глаз был необычен: зелено - желтые, причём настолько яркие, и клыки. У уманов не было такого строение зубов, которое было у яутки. Да чего уж молчать, Смерть знала, что у данного детеныша даже твей наудовский. Чудеса генетики. Сделав шаг вперёд, яутка преклонила колено. -Назови своё имя. -Нар’рая, Сильнейшая. -Да благословит тебя Кетану, Нар’рая. Нар’рая тут же встала и внимательно посмотрела на самца, что стоял рядом с Сильнейшей. Такой наглости, Кевар’дте не ожидал, из-за чего резко дернул мандибулами, чем очень сильно напугал ее. -Так почему же ты хочешь оставить ее здесь? -Она уже воин, и ей нужно простое, а не постоянные стычки. Поэтому она пойдёт в подмастерья Гефеста. -Подмастерья Гефеста, где это видно так унижать самку? -Не вздумай сказать этого в слух, Кевар’дте. Клан «Циенд’ринд Твея» всегда были нашими союзниками. Их старейший вожак - Дакс-Армаер’инд, прекрасный яут. Тант’ринд является его сон’нэ. Но отдать самку на Адомур - глупость. -Что ж, Тант’ринд, тогда благослови тебя Кетану. -И вас, Сильнейшая. Поклонившись, двое представителей другого клана удалились, оставляя других стоять и наблюдать. Жизнь на Адомуре протекала в ином темпе, который заставлял сердце биться чаще. Окинув взглядом местность, Кевар’дте вопросительно посмотрел на свою мар’хэ. -А не посидеть ли нам и выпить этт’и?