Мой любимый горький вкус никотина

*** После того, как меня избил Чонгук, я провалялся в больнице неделю. Там, кстати, и "отпраздновал" свой день рождения. Нить, конечно же, была порвана, как я и предполагал. Слишком сильно люблю Тецу. После выписки купил билеты в Нью-Йорк. Побои были мне только на руку. Всё спишется на то. что я боюсь возвращаться. Я улетел туда, откуда вернулся Юнги. Как-то мне позвонил Юнги, сказал лишь, что Чими в коме. Я расстроился, ведь это и мой друг тоже. Еще рассказал, у кого есть ключи от его квартиры. У альфы, с котором Юнги был хорошо знаком. Бари, так его называют друзья. Мы милейше побеседовали, и он отдал мне ключи от машины и квартиры. У Юнги также остались деньги, много денег. Все это он отдал мне. Мне было стыдно, да, но лишь немного. Самое страшное-боль. Теперь она следует за мной везде и всегда. Иногда случаются приступы, такие же, как и у Чимина. Кровь... Много крови... Такой соленой на вкус и ярко-красного цвета. Скоро сойду с ума, если это продолжится. Я просто не выхожу из дома. Заказываю еду на дом, как и лекарства. Поздно ночью я выбирался из квартиры перекурить, мусор выкинуть. И там я встретил Джина, омежка, отличный друг оказался. Мы просто стояли и курили. Много курили, очень много. И говорили о жизни. Иногда до самого утра, а иногда заходили ко мне и пили текилу или что-то покрепче. Джин, вытянул меня со дна. *** "Я люблю тебя. Выйди за меня." ЧТО? Что только что произошло? -Чонгук, я тебя не люблю. И никогда не полюблю,- он стал пепелить меня взглядом, я лишь стоял в его объятиях и думал.... Ни о чем я не думал. Гук медленно наклонился к моему уху и, мокро облизнув его, сказал: -Я дождусь, глупенький маленький Юнги.Только надеюсь, что будет не поздно. *** Снова я иду в эту чертову больницу, снова и снова, в надежде на пробуждение Чимина. Солнечный свет в коридоре выглядит ущербно и нескончаемо грустно. Запах лекарств и спирта сидит уже в легких месяц. Бинты и марли я уже во снах вижу. Дверь у палаты была немного приоткрыта, хотя вечно была открыта. Голос главврача еле можно было услышать. Прислушавшись до меня начал доходить разговор: -Вы же понимаете, что он не очнется, анализы мозга показывают, что с каждым днем он все меньше функционирует. Его друг не помог, а значит, пора выключать аппараты. Ведь как вы понимаете, пациентов у нас много, а… - Похрен мне на пациентов, я подумаю, что делать. Может попробовать другие больницы, специалистов? -Я же вам сказал, мозг перестает функционировать. Этому уже ничего не поможет. -Хорошо, я понял. Завтра отключайте. Это конец. КОНЕЦ. Горячие слезы обжигают мои щеки, сердце делает мертвую петлю. Я кричу, кричу и кричу. Чьи-то руки пытаются оторвать меня от двери. -Нет, нет, нет. Вы не можете взять и убить его. Чими, Чимин, прошу, очнись. Иначе я умру. Я УМРУ БЕЗ ТЕБЯ. Чувствую боль, ужасную боль. Но мне плевать, отстаньте все от меня. Валяюсь на полу у кровати Чимина. Снова прикосновения рук и боль от шприца. И темнота… Чими. *** -Как ты мог? Почему нельзя было не говорить? -вся больница сотрясалась от рыка Чонгука. -Я и не говорил ему, он стоял за дверью, видимо, все слышал . – Намджун смотрел на друга уставшим и полным боли взглядом. -Надо было не разрешать ему приходить. Что мне делать? -Чонгук, ты меня спрашиваешь? Если ты не заметил, то мой истинный тоже в коме лежит и честно, я не знаю, что делать. Чонгук и Намджун стояли в просторной палате с желто голубыми обоями. В центре стояли две кровати и множество разных приборов по бокам. Ближе к входу лежал голубоволосый юноша, с бледно-сиреневыми губами и сероватой кожей. У окна на такой же кровати лежал розоволосый омежка, с еще более отчаявшимся видом. -Что мне делать? Я не могу снова его потерять, ни его, ни детей. Я так долго его искал и снова на лезвии. Шаг в сторону и конец, я потеряю его вновь и уже не верну. Сколько раз я уже хотел, попросил прошение, но не могу…. Я так сильно уже полюбил его. С глаз Чонгука текли слезы, одной рукой он перебирал голубые пряди волос Юнги. Другой гладил скулы и губы. -Я запрещал ему курить, но этот чертенок все равно каким-то образом доставал себе сигареты, но не курил их. Я замечал, как тянется его рука, но он ее отдергивал. Всегда хотелось спросить: почему? Почему он не курит? Даже сейчас,- он аккуратно поднял руку своего омеги и стал нюхать пальцы. – Даже сейчас я чувствую запах свежих сигарет, невыкуренных сигарет. -Скоро врач придет, скажет, что будет с твоими детьми и с нашими…. Омегами. -Ага. Знаю. Намджун смотрел на своего друга и не узнавал его. Он чувствовал запах пропитанный такой болью, что даже сам готов был заплакать. Похожий запах исходил от Юнги, когда он увидел Чимина. С каждой минутой запах становился все отчаяннее и отчаяннее, внутри все сжалось и горький комок слез, подступал к горлу. Эта картина: взрослый альфа, склонившись, целует омегу с чистыми голубыми волосами. Его слезы падают омежке на лицо и скатываются на подушку. -Юнги, снова так рано меня разбудил, я же говорил тебе, пидорасище. Мне на работу только к 11. Намджун не верил ни своим глазам, ни ушам. Чимин, ворочаясь, начал что-то лепетать про Юнги. Он не надеялся услышать этот голос. -Господи, Юнги, что-то случилось, почему пахнет, будто…- Чимин начал открывать глаза и вместе с тем все вспоминать…- Юнги. -Я за врачом,- Намджун прокричал, когда его силуэт скрылся за дверью. -Я ничего не понимаю. Юнги здесь? Значит ты… -Мы потом тебе все объясним. Чимин, главное, что ты очнулся, тебя так не хватало Намджуну и Юнги, жаль, что он не застал твоего пробуждения. -Что с ним? - То же что было с тобой. Кома. Ты лежал в ней почти два месяца, Юнги же всего день. Тебе сейчас нельзя волноваться. Дверь вновь открыли, и в комнату вошел Намджун и мужчина в халате. -Поразительно. Так, Чимин, ты все помнишь? Ничего не болит? Мне сказали, ты очнулся и сразу начал говорить. -Да, я все помню, меня ничего не беспокоит, только устал и есть хочу. Что с Юнги? - Он лежит в глубокой коме. Мы как могли спасали его детей. Сейчас они в другом отделении. - Каких детей? Вы о чём? - Врач говорит о том, что Юнги был беремен и ему сделали срочное кесарево. - Как? Кто? - Я,- Чонгук смотрел на Чимина с полными болью глазами. - Как ты мог? Как же ты мог? Ты хоть знаешь, что он пережил? Он вообще не мог принять то, что он омега, пихал в себя таблетки тоннами. К альфам даже не походил, тупо дома всё время сидел. А ты... Он хотя бы был согласен на это? Да, что я спрашиваю, конечно нет. Я так жаждал его увидеть, но только нет так... - Так, пришли результаты. 90% он останется в коме, ну а остальные 10 очнётся. С глаз Чонгука текли слезы, Чимин смотрел в одну точку и молчал, Намджун смотрел на Чимина и тоже чуть не плакал из-за горя друга. *** Прошло два года. - Папа, папа, куда мы идём? Куда? Малютка девочка- альфочка теребила за штанину высокого черноволосого мужчину. - Да, папа я тозе хочу знать. Мальчик-омежка стоял рядом с сетренкой и строго смотрел на своего отца. - Мы идём навестить вашего папочку, у него сегодня день рождения. - Дааааа, идём,- кричала девочка. - Мия, не кричи, мы в больнице. - Хорошо, дядя Чимин. Не буду. - Лухан, а ты перестань хмурится, мы же не на похороны пришли. Вся толпа направилась к дальней палате. По середине стояла кровать с омегой от которого еле-еле пахло лаймом. Его волосы лежали на плечах, голубые концы отливали на солнце. Девочка подбежала и положила свои ручки на руку Юнги. - Он спит? Почему так дооооолго? - Этого мы не знаем, Мия. Тут детский плач резко наполнил комнату. Все смотрели в шоке на маленького Лухана, который обнимал шею Юнги и плакал. - Я хочу чтобы ты плоснулся... Дядя Чимин... Так много пло тебя лассказывал. Ты что, меня не любишь? - Лухан, так нельзя. Нельзя так обнимать своего папочку,- Чонгук стал отрывать сынишку от Юнги, но вдруг заметил, как запах Юнги будто усилился. Может показалось? Наклонившись к губам поцеловал их. Ничего. Точно показалось. - Ну что, давайте праздновать? - Да, я уже хочу открыть то вино. Чонгук пошел к своим друзьям и детям. Но тут все уставились на Юнги. - Бля, я пиздец сигарет хочу.... У кого есть? Голос был очень слабый и невнятный, но все поняли, что он сказал. Чимин начал плакать и подбежал к другу, Чонгук тоже был уже у кровати. Юнги открыл глаза и не понимающе смотрел на всех. - Папочка проснулся, папочка проснулся, проснулся. - Мия, тише. - Господи, неужели я так долго спал? - Ага, Юнги. Почти 3 года. - Вот почему у меня такой сушняк, просто жесть. Все засмеялись и начали обниматься. Чонгук поцеловал Юнги и прошептал на ухо: "Как же я долго тебя ждал. Голубой тебе идёт больше" *** У меня есть дети. Господи, дети.... Три года я был в коме, полгода учился заново буквально всему: от ходьбы до самых дурацких вещей, например, как открывать дверь. И вот я снова со своими детьми и мужем. Да, мы поженились и мне теперь на всё всё равно. Я люблю их, их всех. Чонгук очень милый и заботливый. Мия и Лухан лучшие дети на земле. В общем, наконец-то я обрёл свое счастье. - Доброе утро, Юнги. - Доброе. - Ты знаешь, со сегодня за день?,- Чонгук смотрел на меня с его фирменной ухмылкой. - Нет. - У тебя течка начинается, а у меня гон. Тут наконец до меня дошло, я вдохнул тяжёлый запах коньяка и смазка тягуче чвякала в попе. Зрачки Чонгука расширились, а нос активно вдыхал наши запахи. - Я же говорил. Хочу его, ужасно хочу. Скулю, как побитая собака. - Чонгук... Ха...Хочу....тебя. - Как же долго я ждал этих слов. Он стянул мою футболку, а затем и боксеры. Руки выводили волшебные линии, он целовал каждый сантиметр моей кожи. Одной рукой зарывшись в мои короткие ярко-голубые волосы. Другая поглаживала мое бедро. - Только мой. - Только твой. Ах.... Палец медленно протискивался и начал шерудить в проходе, потом второй и третий. Было немного больно и из глаз потекли слёзы. - Не плачь, ты просто очень узкий. Я не смогу без этого войти. - Угу. Пальцы вышли и я с облегчением выдохнул, как вдруг что-то приставили к моей дырочке. Я захныкал....Господи да что со мной?! - Давай на раз, два, три. -....ах...хорошо. - Раз. И тут в меня резко вошли, я аж скрикнул, но это оказалось ещё не всё. Ещё толчё, ещё и он весь во мне. Чонгук слизывает с моих щек дорожки горячих слез. - Ну всё, маленький, сейчас будет легче. Скажи, ты хочешь детей? - Х-хочу. - Я тоже, я хочу ещё детей от тебя. Так что давай постараемся ради них. Начались толчки, сначала медленные, потом резкие. Я извивался, стонал и плакал от удовольствия. Чонгук целовал мне шею, ключицу, спину. Я кончил и он следом за мной. Горячая жидкость теперь находилась во мне. Узел начал распирать и снова стало больно. - Спи, русалка. Спи. И я улыбнувшись, уснул прямо на Чонгуке. Наконец то я счастлив. *** - Чимин, ты помнишь что мне сказал? - Ты о чём? - " Я не буду заниматься сексом пока не очнётся Юнги, чтобы и мне было плохо как и ему." Он очнулся. Щеки Чимина загорелись. Намджун прошептал на ушко Чимину: - Я хочу таких же озорных деток, как и у Чонгука. - Л-ладно....