Необходимость

      Гарри оказывается на пороге его дома совершенно неожиданно. В глубокую лунную ночь, когда снег перед Малфой-мэнором лежит безупречно гладким пластом, блестящим и кристально-чистым, как зеркало. Девушка на этом фоне кажется лишней, колкой, словно изъян на древней античной скульптуре. Не от мира сего. Напуганная. Заплаканная. И это Гарри — гордячка, каких ещё поискать! Драко не может отвести шокированный взгляд. Молчит, словно иллюзия может развеяться в любую секунду. Неудивительно — последний раз они виделись не меньше трёх лет назад.       Девушка пытается что-то сказать, но не получается. Она молча садится рядом с каменным львом, отмахнувшись, и замирает. Драко чувствует холод. С одной стороны, он на улице в одном лёгком спальном костюме. С другой же — ему неприятно, невыносимо смотреть на Гарри в таком состоянии. Недвижимая. Очень похожая на стоящего рядом угрюмого царя зверей. Только облачко пара возвещает о том, что новоявленная горгулья Малфой-мэнора всё ещё жива.       — Пойдём, — выдыхает Драко, и голос подрагивает от озноба. Сегодня он в поместье совершенно один, никто не может помешать. Даже если захочет.       Створки отворяются, впуская двоих в спасительное тепло здания. Драко как раз читал в гостиной до того, как его отвлекли, — огонь камина разгорается в центре. Он делает шаг в сторону кресла, как вдруг застывает на месте. Холодные бледные руки, кожа которых напоминает мраморный узор, обвивают его со спины. Драко замирает, сам не зная, отчего. Может, от дерзости столь позднего визита после долгих лет тишины. Может, от того, что эта несносная волшебница ведёт себя так, словно они расстались всего пару дней назад. Драко жмурит глаза почти до боли. Своевольное сердце стучит быстрее, чем полагается по этикету. А Гарри упорно продолжает молчать.       Тонкая рубашка промокает со спины. Медленно тает принесённая с зимних улиц изморозь, да и не только она.       — Малфой, — выдыхает Гарри, и Драко вслушивается в интонации её голоса. Мимо пролетают дни, время поворачивается вспять. На миг кажется, что они вновь студенты школы чародейства и волшебства Хогвартс. Что впереди долгие годы учебы и сложной, но беззаботной во многих планах жизни. Той, которую на самом деле не вернуть даже самым великим мастерам. — Всё плохо, Малфой. Я не знаю, что делать. А ты?       Драко осторожно разворачивается. Кажется, что они уже вечность стоят так в прихожей, где пахнет еловыми шишками и свежим пергаментом. Наконец, он легко приподнимает её подбородок, рассматривает лицо со всех сторон. По-прежнему непослушные чёрные волосы, что девушка носит длиной до плеч. Пронзительные зелёные глаза, пусть покрасневшие, но столь же отчаянные. Тонкая оправа очков. Но Драко интересуют не знакомые ему приметы — он ищет те, другие, по поводу которых Гарри уже обращалась к нему однажды. Синяки. Пару лет назад. Тогда Малфой изрядно постарался, чтобы бывшему кавалеру наивной Поттер перекрыть все дороги в дальнейшей судьбе. Получилось весьма успешно. И вот она снова тут. Но нет, на этот раз на ней нет никаких следов побоев. По крайней мере там, где это доступно взгляду со стороны. Про душевные раны они оба стараются не думать.       — И тебе здравствуй, Поттер, — тон в тон отвечает Драко и кивает в сторону небольшого столика между двумя пухлыми креслами. — Много воды утекло.       Гарри согласно кивает и садится на предложенное место, почти полностью утонув в мягкости подушек. Огонь в камине трещит и ворчит, пережёвывая дрова и угли. Хлопок — это Драко откупорил бутылку с чем-то крепким и однозначно дорогим. За ним следует звук наполняющихся бокалов.       — Спасибо, — Гарри принимает хрустальное произведение искусства из рук Малфоя. Сразу же пробует напиток на кончике языка. Жжётся. — Огневиски?       Полчаса проходят в тишине. Жар и терпкость огневиски расползаются по венам, отгоняя холод и оставляя за собой приятную усталость. Слышно, как тикают часы, но на них никто не обращает внимание. Сегодня время не важно. Драко смотрит на Гарри, а та не отводит взгляд от пламени. Словно вспоминает что-то. Иногда Драко кажется, что он видит улыбку на её губах. А может, это всего лишь игра теней.       — Рассказывай, — произносит он, прерывая тишину, позволяя, открывая дорогу. И Гарри слишком устала, чтобы дальше играть в молчанку.       И она говорит. Своим хриплым, сдавленным от слёз голосом. Про очередного парня, сделку, потерю денег, предательство и какой-то необычайно жуткий план по лишению её богатства, славы и жизни. Драко пытается, честно пытается уловить суть в её словах, но нить разговора теряется. Ускользает от его ума, когда он видит её губы, горящие глаза, такие разные эмоции на лице. Слишком долго они не виделись. Слишком долго. Лучше бы она и дальше оставалась миражом, иллюзией из редких снов, недостижимым созданием из другой жизни. Они разные. И никогда не могли пробыть вместе дольше нескольких дней. Хотя пытались. Огонь и лёд в одном месте несовместимы. Притяжение напрасно. И против природы законов нет.       Хорошо, что все Малфои в совершенстве владеют искусством скрывать эмоции. Нужно сохранять спокойствие. У него получится. Всегда удавалось.       Чувствуя, что пылкая речь девушки готова спалить саму себя, Драко постепенно вступает с ней в диалог. Фраза за фразой. Моменты из школьной жизни. Прошлое соперничество. Новости спорта. Всё дальше и дальше от тревожного, пугающего, обыденного. И вот Гарри уже смеётся во весь голос, совершенно не стесняясь искусно вырезанных мраморных барельефов. Сейчас не до них. Время для жизни. За тем она приходит. Почувствовать себя живой. Удовлетворить самую едкую необходимость. Выговориться. Странно, что самый сдержанный из всех её знакомых может подарить ей это опьяняющее чувство. Понимание.       Веселье сменяется сонным настроением. Резко и неожиданно. Драко убирает бутылку и хрупкие стаканы, составляет два кресла вместе. Девушка уже свернулась калачиком на одном из них — она часто ночевала таким образом. Осталось только добыть плед. Когда это происходит, Драко приближается и накрывает её шутливо с головой. Гарри неожиданно резко притягивает Малфоя к себе, слишком умело припадая к его губам. Ледяные. Это отрезвляет не хуже снежного порыва. Как это возможно, находясь перед открытым огнём, после нескольких бокалов огневиски, чувственной беседы оставаться таким отстранённым? Это выше понимания.       Драко не отталкивает её, но и не держит. Как всегда. Девушка проводит ладонью по его скулам, чертит линию подбородка, смотрит в глаза. Светло-серые. С синим отблеском. Бледная кожа. Всё те же платиновые волосы. Разве что стали чуть длиннее. С каждым годом он всё больше и больше походит на отца. А хорошо это или плохо — рассудит время. Гарри закрывает глаза и молча отстраняется, заворачиваясь в плед. Драко заканчивает уборку на столе и с помощью палочки немного тушит свет от пламени.        — Спокойной ночи, Гарри, — шепчет он, понимая, что Поттер уже уснула от переизбытка нервов.       Её выражение такое невинное, когда она спит, и Малфой не отказывает себе в удовольствии. Наклонившись над спящей, мимолётно целует её в лоб, словно прощаясь. Каждый раз как последний. Он никогда не может предугадать её действия. Да и не хочет.       — Спокойной ночи, Малфой, — тихо слышится ему в ответ.       Она уйдёт с рассветом, не попрощавшись. На следующие несколько лет. А может быть, навсегда. Оставит после себя воспоминания и криво сложенный плед на измятом кресле. Вот уже сколько лет Драко не может найти ответ на один вопрос. Кто из них больше нуждается друг в друге на самом деле? Она, гонимая обстоятельствами? Или он, в тайне ожидающий таких вот неожиданных визитов? Малфой-мэнор прекрасен, но ужасно одинок с сотней пустых коридоров внутри.