Мистер Жнец

Зачем было возвращаться? Хотелось встретиться с Мрачным Жнецом. Надеюсь, слова прозвучали так, как я хотел. Непринуждённо. Даже с высоты птичьего полёта город выглядел как худшая зона боевых действий, которую мне доводилось видеть. Босния даже и рядом не стояла. Они проинструктировали нас по этому поводу… предупреждали о секретности, о допустимых потерях и возможных массовых жертвах. За пять перелётов мне не удалось найти ни единого выжившего; творившееся внизу безумие со словом «непринуждённо» не имело почти ничего общего, оставалось надеяться, что голос меня не подвёл. На улицах под нами существа, которых можно принять за людей или, по крайней мере, что-то отдалённо на них похожее, спотыкались и ковыляли по пылающим обломкам и руинам зданий, теряя конечности и челюсти. Даже на расстоянии это было заметно. Ползали там и другие твари, которых описать не так-то просто. Они выглядели настолько нереально, что никакого соглашения о неразглашении не требовалось: никогда в жизни никто не поверил бы в твои рассказы, а если б поверил, то, вполне возможно, оказался бы ещё более ёбнутым на голову, чем ты. Подобное зрелище в основном нам и приходилось созерцать, плюс с дюжину человекоподобных уродов, толпившихся у ворот полицейского участка. А за ними — одинокий выживший команды «Альфа», выглядевший так, будто принял душ из отходов на мясоперерабатывающем заводе: весь в кровавых ошмётках с головы до ног. Должно быть, действительно хлебнул там дерьмеца. ― Ого… По ходу, я продула тебе пять баксов, — Пелайо — не из впечатлительных, однако в микрофон раздался её удивлённый выдох. ― Ясен хрен. Похоже, те байки оказались правдивы, — пробормотал я. Пусть он всё ещё на земле и даже не имел доступ к этому каналу связи, мы всё равно шептались, будто он мог нас услышать. Мы смотрели на него и не верили глазам. Проигнорировав обратный отсчёт на мониторах, мы потратили ещё секунду, дабы убедиться, что вокруг достаточно чисто, чтобы спустить лестницу — на посадку нет времени. Надо отдать ему должное: он уже начал снимать броню и подсумки, не дожидаясь нашего подлёта. Да и хер бы с ними ― это казённое имущество: Umbrella могла себе позволить приобрести новые, менее засранные шмотки. Для дезинфекции водой всё равно времени нет. Да и хер бы с ней тоже ― я не мог оставить его. Взлетай, Полуночник. Спасайся. Не сегодня. Не в этот раз. И никогда, если это будет в моих силах. Думаю, Пелайо со мной солидарна, потому что следующее, что она сказала: ― Цели на десять часов от его местоположения, прямо за тем автобусом. Лучше б ему пошевелить жопой ― мне лишние пассажиры ни к чему. ― Ханк, скидываю лестницу. Уберёмся отсюда сразу, как сможешь её достичь. Ему предстоял нелёгкий путь: пространство между многоквартирным домом и крошечной парковкой слишком ограничено. Теперь я увидел то же, что и мой второй пилот, и зрелище, честно, так себе. Около двадцати, может быть, тридцати трупов направлялись на звук гудящих лопастей, клацая зубами и стеная, протягивая руки в надежде достать высококлассную законсервированную жрачку. Удержание птички стабильно в воздухе никогда не относилось к разряду невыполнимых задач, однако вести достаточно ровно, чтобы не сбросить с лестницы нашу VIP-персону? Притом, что сейчас я из последних сил не поддавался панике… Я видел, что сделали эти твари с командой «Браво» спустя всего пять минут после высадки. Когда ты пилот — редко становишься свидетелем непосредственного сражения (если только это не собачьи бои) ― однако здесь… Если хоть одной из них удастся забраться внутрь… Так, брось это дерьмо, Джейсон! Ты сильный. Не позволяй панике захватить разум. Однако не стану врать. Когда мы подлетели достаточно близко, чтобы разглядеть, что именно выломало ворота полицейского участка, а поток тел устремился к Ханку, спотыкаясь и рыча… затянутые пеленой глаза, гниющие лица, тянущиеся конечности… Несколько тварей практически добрались до лестницы, но были отброшены автоматной очередью, вспоровшей им грудь. Падая на землю, они не прекращали двигаться, а коснувшись её, поднимались вновь. Я совершенно ясно ощутил, как замерло сердце, когда птичка качнулась. ― На позиции. Взлетай. Я едва ли расслышал его слова. Мозг отфильтровал информацию быстрее, чем она проникла в сознание, а руки уже потянули штурвал. Не думаю, что когда-либо в своей ёбаной жизни взлетал быстрее, чем сейчас. И никогда я не был настолько напуган. Пелайо ― мой ёбаный ангел-хранитель ― озвучила именно то, что вертелось у меня на уме: ― Господи, блядь, ты это видел? Ебать. ― Да уж, — всё, что мне удалось выдавить в ответ. Пару тягучих секунд я собирался с мыслями и в итоге решил, что нам нужно немного замедлиться, чтобы Ханк смог забраться внутрь. Постарайтесь понять правильно: мы должны следовать протоколу. Даже если сейчас единственное, чего хотелось, — это поскорее отсюда смыться. И, конечно, это шанс немного успокоиться. Как бы я ни старался оставаться хладнокровным, руки тряслись, а мысли то и дело возвращались к кошмару, творившемуся внизу. Мне нужно было сосредоточиться на чём-то ещё, помимо происходившего за окном и в голове. ― Чтоб тебя, Но́чник, ― умничка Пелайо, без лишних просьб взявшая на себя управление вертолётом, закатила глаза и наградила меня таким взглядом, от которого стало понятно, что именно она обо всём этом думает. ― Да ладно тебе, Раптор. Или что, уже подумываешь сменить лагерь? Мы с Пелайо близки. Настолько, что праздновали с ней Рождество последние три года, потому что её родители не знали о её страстном увлечении пилотками. Роль её «парня» была выгодна как мне, так и ей. Пелайо таким образом удавалось избегать семейных скандалов, а я получил в партнёры человека, на которого мог оставить штурвал, чтобы, как сейчас, удалиться в хвост вертолёта и выпустить пар. ― Из-за этого парня? Не знаю, может быть. У него та ещё репутация, ― она шутила, но не совсем. Люди не просто так дали ему прозвище Мрачный Жнец. Никто из нас не работал с ним в связке, но с того дня, как он подписал контракт, о его персоне стали чуть ли не легенды слагать. ― Ну, если что, ты только скажи… ― я уже направился к люку, чтобы помочь Ханку забраться внутрь. ― Я не против тройничка. ― Да не, ― судя по тону, Пелайо не собиралась пока отказываться от своих лесбийских предпочтений. ― Почему вообще выжил он, а не какая-нибудь горячая цыпочка, а? Она замолчала, и в ту же секунду в люке показалась рука в перчатке, которую я с готовностью сжал и потянул. ― Добро пожаловать на борт, мистер Жне… О боже! ― я ожидал кишки и кровь, но был совсем не готов к запаху. ― Ты что вообще делал? Возился в их дерьме? ― Мой основной маршрут оказался недоступен. Пришлось искать обходной путь через канализации. ― Если последнее обстоятельство его как-то и потрясло, то он хорошо это скрывал. Доносившийся из-под газовой маски голос Мрачного Жнеца звучал леденяще-невозмутимо… Не знаю, чего я на самом деле ожидал, ― парень, по всей видимости, принимал всё как должное. ― Что ж, правила ты знаешь. Проверка на укусы. Учёные, которые нас инструктировали перед операцией, дали этому более обтекаемый термин ― проверка на проникающие ранения, ― но мы-то точно знали, что они имели в виду. Весь тот ужас, что творился внизу, никак не укладывался в голове, казался чем-то нереальным, но они ясно дали понять: если мы не будем следовать протоколу и заражение обнаружат медики, которые обязательно проведут собственный осмотр, то на базу никто не вернётся. Если придётся, они прямо в воздухе нас подстрелят. ― М-м… ― Ханку, кажись, вообще было фиолетово, и я его понимал. Если б мне довелось побывать там и вернуться покрытым подобным месивом, я бы горел желанием первым делом скинуть всё это добро. Хвост вертолёта оборудован специальными резервуарами и препаратами для дезинфекции. Их выделили гораздо больше, чем сейчас требовалось. Всё заражённое снаряжение попадало в специальные двухслойные оранжевые мешки для био-опасных отходов. Мне пришлось надеть перчатки, чтобы помочь ему засунуть всё, включая оружие, внутрь. По правде говоря, согласно протоколу следовало полить его из шланга специальным раствором, ещё до того как он взойдёт на борт вертолёта. Но для этого совсем нет времени, поэтому ― на хуй… Наших действий и так вполне достаточно. ― Антидот наготове, если потребуется. По мере раздевания и после снятия газовой маски передо мной показался обычный человек. Гораздо менее пугающий, не совсем, конечно, беззащитный, но очень уставший. Я не медик, но всё же принялся осматривать его с особой тщательностью. В руках у меня была зажата бутылочка с антисептическим гелем и дезинфицирующие салфетки ― по протоколу я должен обработать всё, что даже отдалённо напоминало гематому. В хвосте вертолёта темень, словно у чёрта в заднице, поэтому я с трудом отличал синяки от неудачно упавших теней. Половина геля ушла ещё до того, как он снял футболку. Не удержавшись, я присвистнул. Что-то как следует надрало ему задницу… вся спина к завтрашнему дню будет раскрашена в чёрно-синие тона. ― Блядь… наверное, стоит его применить на всякий пожарный. Я заметил на теле несколько отметин, подозрительно похожих на укусы, на плече ― особенно пугающий, налитый кровью, а рядом ― отпечатки ногтей, но кожа всё же не повреждена. Во всяком случае, на мой взгляд. Меня чуть не вырвало, когда я приблизился, чтобы рассмотреть как следует, ― даже без пропитанной вонью одежды от него разило дерьмищем и гнилью, а в придачу теперь ещё и спиртом от обеззараживающего геля. ― Фу, блядь, отвратительно. Даже мёртвые шлюхи воняют лучше, чем ты, ― и наконец я смог добиться от него хотя бы смешка. Не то чтобы я слишком старался, но приятно. Мистер Жнец выглядел не так уж хуёво, когда улыбался. ― Как там моя шея? Одно из растений пыталось меня пожевать, но не думаю, что успешно… ― Ханк склонил голову, давая рассмотреть получше, что я и сделал, подавшись ближе, как вдруг тот клацнул зубами совсем рядом с моей щекой. Я в страхе отпрянул, почти выплюнув собственное колотившееся где-то в горле сердце… А потом он разразился хохотом. Я тупо уставился на него, ощущая, как наливается жаром лицо, и стоял так, вытаращившись, пока не успокоился достаточно, чтобы ударить в отместку в плечо. ― Какого хера. Не смешно. ― Никто моего мнения не разделял, потому что из носа вертушки послышался ещё и смех Пелайо. ― Чуть-чуть смешно, ― сверкнул Ханк глазами, снимая штаны. Вся его одежда отправилась в оранжевые мешки вслед за снаряжением. Ноги Ханка выглядели не так плохо, как туловище, но воняли ещё хуже, чем всё остальное. Никаких особенных повреждений не видно, однако я обеззаразил и их. Если на нём и оставались ещё какие-нибудь микробы после такой обработки, то их можно заносить в книгу рекордов. Его горячие пальцы на моём запястье заставили удивлённо поднять глаза, отвлёкшись от дела. ― По поводу шеи я не шутил, ― Ханк больше не улыбался ― выражение лица задумчивое. Я догадывался, о чём он размышлял в тот момент: если существовала хотя бы малюсенькая вероятность того, что укус пробил броню, то стоило применить антидот, но в таком случае всю следующую неделю ему придётся сидеть в карантине. Как и нам с Пелайо. ― Я ничего такого не вижу. Обычный синяк, как по мне, но я не медик, ― что чистая правда. Но… будь я на его месте, то боялся бы даже мысль допустить о заражении. Ханк, конечно, выглядел непоколебимым как айсберг, но, вполне возможно, у него на уме вертелись те же опасения. Это война… У тебя лишь одна задача ― выжить. Он всё ещё держался за мою руку и не говорил ни слова. Между нами медленно росло напряжение, лицо уже пылало. Вероятно, место и время не слишком подходящие… но в животе прострелило теплом. Ханк задумчиво разглядывал моё лицо, ища в нём что-то. Я не уверен, смог ли найти. Не знаю, кто из нас первым поддался порыву: взгляды схлестнулись, прошла секунда ― и что-то надломилось. Язык мой оказался у него во рту или наоборот. Трудно сказать наверняка, ведь голова шла кругом. Ханк всё ещё держал моё запястье, другой рукой зарывшись в волосы на затылке. Обстановка накалилась, в ушах звенело, сейчас явно не место и не время, но ни один не спешил прекратить. В руке у меня всё ещё зажат антисептик: последними крохами разума я понимал, что стоит закончить обработку, поэтому в следующую секунду вылил остатки геля на ладонь и, нашарив резинку его боксеров, забрался внутрь. Антисептик — довольно дерьмовая смазка, но те драгоценные секунды, когда я почувствовал, как Ханк, задрожав, развёл ноги шире, отпечатались в моей памяти навсегда. Его член — уже каменно твёрдый ещё до того, как я успел взять его в ладонь, поэтому… меня обвинять не в чем. Я точно знал, как прокомментирует всё это позже Пелайо, но да и похуй. В этот раз совершенно точно начал не я. И если мне потребовались бы доказательства, то вот они, пожалуйста: мистер Жнец уже рвал мою ширинку, чтобы вернуть услугу. Я не удержался от усмешки, ожидая от него быстрой благодарной дрочки и «спасибо за всё» на прощание. Чёрт, да половина контрактников знала, что я в этом хорош. Однако мгновение спустя Ханк прекратил поцелуй, ладонь покинула мои волосы и переместилась на бедро, он опустился на колени и заглотнул мой член по основание. Что ж. Это явно не первый его раз. Я, конечно, такого не ожидал, но отказываться совершенно точно не собирался, пусть он и вонял до сих пор, словно прочищенный спиртом унитаз. Губы его донельзя хороши, плотно обхватывали ствол ― парень явно знал, что делает, и не дразнился впустую: мой член встал за считанные секунды от его быстрого глубокого отсоса. Возможно, здесь ещё помогло осознание ограниченности имевшегося у нас времени, но, если я хорошо знал Раптора, она, как настоящий товарищ, скорее всего, уже замедлила скорость полёта, дабы дать нам с Ханком чуть больше времени, чтобы насладиться друг другом. В любом случае я не собирался просить его останавливаться. Бля, вполне возможно, он не перестал бы, даже если б я потребовал. Колени задрожали, подобного со мной не случалось уже очень давно. Ханк работал ртом всего лишь пару секунд, но так хорошо, что мне пришлось схватиться за висевшее оборудование, чтобы удержаться на ногах, застонав в потолок. Если раньше я ощущал лёгкое головокружение, то сейчас перед глазами всё вращалось так, будто я выхлебал полбутылки текилы за раз, а он всё не унимался. На лбу выступила испарина, я сжал челюсти, чтобы приглушить вырывающиеся из горла стоны, уверенный, что душа вот-вот покинет бренное тело, если он хотя бы немного не притормозит. Именно поэтому я дёрнул его за волосы ― настолько резко, насколько осмелился, ― чтобы он отстранился. Но добился этим лишь противоположных действий. Ханк крепче сжал моё запястье, другой рукой обняв за поясницу и притянув ближе к себе, удерживая меня на месте и пропуская мой член глубоко в горло. Головкой я ощутил блаженное, горячее давление его гортани ― и всё… Это была последняя капля ― больше я не выдержал… и кончил так мощно, что на секунду почти отключился, а когда пришёл в себя, то уже дрожал и задыхался на его коленях, уткнувшись лбом в плечо. Срань господня. Я подобного не испытывал уже долгие годы, и это не преувеличение. Бёдра ныли от испытанного ранее напряжения, и единственной мыслью, пришедшей в мою всё ещё плывущую голову, стала: ― Тебе необязательно было это делать. Большинство парней уже подталкивали бы мою голову вниз, ожидая ответной услуги. Ханк же расслабленно ждал, пока я приду в себя, по-прежнему возбуждённый. Мгновение спустя он пожал плечами: ― Тебе не обязательно было меня спасать. Как будто этим можно всё объяснить. Возможно, он такой ответ считал достаточным. Мне же подобного объяснения, конечно, маловато, но сейчас некогда препираться. Пелайо, разумеется, хороший товарищ, но колдовать не умела. Она могла задержать полёт на десять, может, пятнадцать минут, а я не из тех парней, которые принимают отсос как плату за свою работу. Поэтому, восстановив дыхание, я соскользнул на пол, встав перед Ханком на колени, несмотря на то, что тот ещё держал меня за запястье. Что ж, пускай. Этой рукой я прижался к его животу, сплюнув на другую ладонь, чтобы тут же обхватить ствол и попытаться максимально стереть антисептик, прежде чем взять его в рот. На вкус член отдавал спиртом с отдушкой. Запах канализации, конечно, никуда не делся, но, если честно, у меня бывало и хуже. Я просто выплюнул всё, что мне удалось слизать, на пол и, посмеиваясь, произнёс: ― Знаешь, я стал пидором, чтобы избежать возни с хрен пойми чем воняющими кисками… Похоже, это меня не спасло. ― Однако ты всё ещё на коленях, ― сказал Ханк так тихо, что я едва расслышал его, но в голосе явно прозвучала усмешка ― это было так же очевидно, как и то, что сейчас он выжидающе раздвинул ноги. Да, тут он прав. Возможно, Ханк с самого начала меня раскусил. Глянув на матово блестевший во мраке вертолёта член, я почувствовал, как наполняется слюной рот, и не медлил больше ни секунды. Он слабо отдавал химией, но с этим можно смириться. Я был полон решимости доставить Ханку столько же удовольствия, сколько получил сам. Возможно, у Жнеца есть свои фишки, но и я не новичок. Его член — толстый и изогнутый, заглотнуть такой трудно, но, приложив усилия, я всё же вобрал ствол целиком, ткнувшись носом Ханку в пах. Вознаграждением за старания стал удовлетворённый, протяжный стон. Чувствуя языком, как член отвердел ещё сильнее и запульсировал, я выпустил его изо рта и сосредоточился на головке, вылизывая её до тех пор, пока не почувствовал, что Ханк начал задыхаться, а пресс его одеревенел под моими пальцами. Если б у нас было больше времени, я определённо отдрочил бы себе сейчас на это горячее зрелище: стонущий Мрачный Жнец, откинув голову и зажмурившись, полулежал на скамье. Но, как ни прискорбно, в запасе у нас оставалась всего лишь пара минут, и я не собирался отпускать его, не закончив начатое. И снова Ханку удалось меня удивить. Он положил руку мне на голову, но, вместо того чтобы надавить на затылок, призывая взять глубже, просто гладил по волосам, принявшись перебирать их в такт своим стонам и нежно потягивать, когда ему особенно нравились мои действия. В моей жизни был лишь один партнёр, который делал нечто подобное; воспоминание о нём скрутило всё внутри и наполнило давно позабытым желанием. Чтобы здесь и сейчас не оседлать Жнеца, я принялся сосать так сильно и отчаянно, что тот задохнулся, упёршись пятками в пол и напрягшись всем телом. Теперь настала его очередь стонать, извиваться и задыхаться подо мной, и теперь уже я обнял и притянул его к себе за талию… однако вовсе не за тем же, зачем делал это Ханк. Я просто не желал больше об этом думать. Ни о чём. Просто позволил себе раствориться в моменте и забыть. Слова ― слишком знакомые, чтобы на этот раз послушаться. Слова, которые мне так хотелось забыть. Взлетай, Полуночник. Спасайся, Джейсон. Уходи. Я почти задохнулся. От эмоций или потому, что Ханк был уже на грани. Трудно судить, но я не остановился. Пальцы в моих волосах сжались в кулак, предупреждая лучшим из возможных способов, что их обладатель сейчас кончит, поэтому я сделал всё, чтобы довести дело до конца: опустился ртом на его член по основание, позволив ему проскользнуть в горло. Позволив трахнуть свой рот, если ему захочется… И почувствовал несколько тех требовательных, жаждущих толчков, которые и сам хотел получить, а то, как Ханк потянул волосы, откинуло меня далеко в прошлое. Вот так. И не стоит принимать это за нечто большее. Просто быстрый незначительный отсос, верно? Впредь мы никогда больше об этом не заговорим. Я могу вернуться к своим молчаливым страданиям, а Мрачный Жнец поживёт ещё. Когда Ханк поднял меня на ноги, показалось, что он собирается поблагодарить меня. Или попытается завести неловкую беседу, прежде чем позволит мне вернуться к управлению птичкой. Всё это время Ханк не отпускал мою руку… Возможно, потому что не хотел, чтобы я сделал что-то не то. Я мог бы набросать ещё вариантов развития событий, но никак не ожидал, что Жнец притянет меня к себе и, обняв за затылок, вопьётся в губы поцелуем. Он не ограничился быстрым чмоком, выражающим благодарность… Это был долгий, тягучий, жадный поцелуй. Не буду врать ― подсознательно я желал сегодня умереть. В глубине души я знал, что всё, что для этого потребуется, ― это вернуться за выжившими, оставшись в зоне взрыва чуть дольше положенного… Стать свидетелем того, как город осколками стекла разлетится вдребезги, прежде чем быть сметённым взрывной волной. Но, возможно, сегодня ещё не время. Мы услышали взрыв позади. Пелайо громко выругалась, когда вертолёт затрясло, но всё-таки мы продолжали лететь. Ханк по-прежнему не отпускал меня. Зачем было возвращаться? Может быть, в другой раз, мистер Жнец.