Цветок

— Зачем мы так рано приготовились? — Вэй Усянь сделал вид, что зевает, и шутливо вздохнул. — Все равно еще орден Лань, потом орден Не… — Чтобы не опозориться, когда придет время, и не задерживать хозяев. Веди себя пристойно, сестра смотрит на нас. — Где? — Вэй Усянь поднял голову, разглядывая ряды, и помахал рукой. — А Цзинь Цзысюань не умрет, если выедет красоваться на несколько минут позже. Цзян Чэн хмуро взглянул на него, но Вэй Усянь уже отвернулся, выискивая в толпе знакомых хорошеньких девушек, с которыми можно было бы поболтать. — Смотри-ка, — не прошло и минуты, как он толкнул Цзян Чэна. — Глаза меня не обманывают? — Где? Что?! Эти… посмели явиться?! — Ты что, не узнал? Это же Вэнь Цин и Вэнь Нин. Их вместе с близкими родичами отпустили, почему бы им не приехать на ночную охоту? А почему Вэнь Нин не участвует, он же отличный стрелок? — Не знаю и знать не хочу. Видеть не могу эти одеяния, — Цзян Чэн отвернулся. — Эй, Вэй Усянь, ты куда? Толпа была тесной, но вокруг юноши и девушки в белой одежде с огненным узором по краям оставалось пространство, будто окружающие не хотели к ним прикасаться. Вэй Усянь нахмурился было, хотя прекрасно понимал причины подобного поведения, но тут же ухмыльнулся. Те двое его не замечали: она смотрела куда-то в сторону, он — на арену. Цветок светлого ириса мелькнул в воздухе и упал прямо на плечо Вэнь Нина, тот вскинул голову, ошарашенно оглядываясь. — Вэнь Нин! — Вэй Усянь подъехал к ним, улыбаясь во весь рот. — А ты что, не будешь участвовать в охоте? — Молодой господин Вэй! — Вэнь Нин смутился, бережно держа ирис в сложенных лодочкой ладонях. — Вот увидишь, если ты покажешь свое умение, тебя засыплют цветами! — Глава ордена Цзинь решил, что этого не стоит делать, — сухо ответила Вэнь Цин вместо брата. — Засыпать цветами талантливого лучника? C каких это пор? Подожди-ка… — Вэй Усянь! — донесся резкий окрик Цзян Чэна. Тот оглянулся, кивнул им еще раз и поспешил нагнать свой строй. Вэнь Нин осторожно спрятал цветок, Вэнь Цин только глубоко вздохнула. *** Вэнь Нин крался между деревьями — не по тропинке, а между зарослями. Он умел ходить так, чтобы не задеть лишней травинки, не оставить лишнего следа, не вспугнуть раньше времени дичь, будь она живая или нуждающаяся в упокоении. Сейчас, пока его никто не видел, он был ловок и быстр и счастливо улыбался, время от времени прикасаясь сквозь ткань к спрятанному на груди цветку. Тонкая, зовущая мелодия флейты незаметно вплелась в лесной шум, Вэнь Нин пошел на нее, а найдя играющего — застыл, прячась в кустах, глядя, как молодой господин Вэй лежит на ветке, покачивая ногой, как льнут к его сапогу высокие травы. Наверное, не будет очень неуместно подойти, ведь Вэй Усянь, один из всех, так приветливо отнесся к нему? Он выбрался из кустов тем же легким, скользящим шагом охотника, и хотел было окликнуть, чтобы не испугать неожиданным появлением, как заметил, что на глазах Вэй Усяня по-прежнему была черная лента. Вэнь Нин остановился, залюбовавшись, заслушавшись флейту. Молодой господин Вэй раскинулся небрежно, свободно, солнце ласково гладило его лицо, концы ленты смешивались с волосами, почти достигавшими травы. Никогда еще он не видел ничего более прекрасного и манящего. На черной одежде Вэй Усяня выделялся цветок — Вэнь Нин видел, как дева Цзян бросила их братьям. Он в который раз коснулся своей груди и вдруг, плохо понимая, что делает, еще осторожнее приблизился к дереву. — Рядом со мной ты не найдешь ничего интересного. Вэнь Нин и не собирался искать, от него все равно никто никогда не ждал успехов. Никто, кроме молодого господина Вэй. Чтобы натянуть тетиву лука, надо иметь силу. Вэнь Нин упражнялся в стрельбе часами, годами, он мог сжать запястья так, чтобы их было не выдернуть. Нет, наверняка молодой господин Вэй был сильнее, он вырвался бы, если бы захотел — но он не вырывался, наоборот, замер, позволяя чужим губам прикоснуться. Сердце колотилось, Вэнь Нин зажмурился, крепче прижимаясь с поцелуем, от соприкосновения языков, скользнувших вдоль друг друга, мелко задрожал; стиснул запястья, когда чужой язык задел нёбо. Голова горела, второй рукой он оперся было на грудь Вэй Ина и коснулся чего-то гладкого, прохладного — бутона цветка. Он позволил себе обернуться, только когда достиг спасительных зарослей, но Вэй Усянь все еще сидел на ветке, не торопясь снимать ленту, и кончиками пальцев прикасался к лицу. Вэнь Нин невольно повторил жест, тронув пылающие губы. Рядом хрустнула ветка, он обернулся, стремительно выхватывая стрелу, — и жар мгновенно сменился морозом. Невдалеке от него стоял Лань Ванцзи. Стоял и смотрел холодно, презрительно, замораживая всем видом, совершенное лицо казалось изваянным из сплошного льда. Такой благородный человек, как Лань Ванцзи, и должен был его презирать, увидев, как он воспользовался чужой слабостью. Вэнь Нин никогда не думал, что может совершить подобное, а уж если молодой господин Вэй узнает… Об этом лучше было даже не думать. *** — Вэнь Нин! Да подожди же! Вэй Усянь хотел всего лишь поинтересоваться, удалось ли молодому господину Вэнь что-нибудь добыть. Но Вэнь Нин вдруг шарахнулся от него, как призрак от прогоняющего нечисть флага, и попытался сделать вид, что не слышит. Не иначе, кто-то из собравшихся гостей припомнил ему родство с Вэнь Жоханем или оскорбил как-то еще, а тот не смог постоять за себя. Вэй Усянь отлично мог постоять и за себя, и за кого-нибудь еще, и к тому же все еще злился после ссоры с Цзинь Цзысюанем, временно затмившей даже дневной поцелуй. Он хочет поговорить с Вэнь Нином — значит, поговорит, как бы ни отнеслись к этому все остальные. «Мы в расчете, — ясно читалось днем в глазах девы Вэнь. — Мы спасли две ваших жизни, ты — две наших». Но ее брат вряд ли думал об этом, и Вэй Усянь не хотел говорить с ним о чьем-либо долге. — Стой, — пришлось ухватить его за плечо, чтобы остановить, Вэнь Нин вздрогнул. — Куда ты так спешишь? Вы уже уезжаете? — Н… нет. — Вот и отлично. Мне надоели эти напыщенные павлины, пойдем поищем какое-нибудь место, где можно спокойно посидеть и выпить. Вэнь Нин мялся, отнекивался и краснел, но следовал за ним, как нитка за иголкой, и уже вдали от толпы робко поинтересовался: — Молодого господина Вэй кто-то огорчил? — В любом случае, это был не ты. А ты что, не слышал? — Нет. — Неважно. Везде было слишком людно, Вэй Усянь предпочел взять с собой сосуд и устроиться под деревом у подножия горы. — Сядем здесь? Или там? — Молодой господин Вэй оказывает мне честь, — Вэнь Нин поклонился, и из складок его одежды выпали два цветка. — О-о, кто-то все же оценил тебя по достоинству? — Вэй Усянь без лишних церемоний подхватил оба, один — тот самый ирис, который сам бросил днем, а второй… — Моя шицзе подарила тебе цветок?! — он уставился на булавку с лиловой ленточкой, обвивавшей стебель. Нежный бутон был точно таким же, как тот, что исчез с его груди после… Теперь, вдали от людей клана Цзинь, среди деревьев, он вдруг живо вспомнил шелест листьев и голоса птиц над головой, шорох одежд, горячие губы и взволнованное дыхание. Губы Вэнь Нина были яркими даже на покрасневшем лице. — Ты…- он не мог быть уверен в том, что вдруг пришло ему в голову, сам не понимая, почему так подумал; тронул рот, и Вэнь Нин вспыхнул совсем пламенно, опустив глаза. — Молодой господин Вэй… — Это ты… — Молодой господин Вэй подарил мне цветок, и я подумал… Я прошу прощения, — Вэнь Нин сложил было руки для поклона, но он поймал его за запястье, глядя в перепуганные глаза, понимая, что в нем самом нет ни злости, ни разочарования, только незнакомое чувство смущения, тем более удивительное, что в кои-то веки «виноват» был другой. — Вэнь Нин, ты когда-нибудь целовался прежде? — об этом совсем не надо было спрашивать, но его лицо тоже заливало жаром. — Нет. Они и так стояли близко друг к другу, и незаметно сблизились еще больше, недоставало одного шага — или двух крохотных шагов друг к другу Вэнь Нин был сейчас робок и прикасался к губами совсем не так, как днем: осторожно, не решаясь раскрыть, как будто не он несколько часов назад целовал его, дрожа от волнения и страсти. Вэй Усянь сам обнял его, ловя ускользающее чувство узнавания, сам в этот раз провел языком по мягким губам, скользнул глубже в рот. Наверное, поцелуй был очень долгим, но вдохнуть все же пришлось. Вэй Ин улыбнулся и коснулся было ладонями алеющих скул, слева и справа, как лицо Вэнь Нина вдруг вытянулось. Вэй Усянь обернулся: позади стояла побелевшая Вэнь Цин. *** Вэнь Цин с самого начала знала, что добром это не закончится. Еще когда солнце ордена Цишань Вэнь стояло в зените, после того самого соревнования по стрельбе младший брат долго восхищался молодым господином Вэй, рассказывал, как тот внимателен, талантлив, красив и совсем не так невежлив, как говорят люди. Вэнь Цин это не понравилось еще тогда. Она не сомневалась, что все закончится очень плохо, когда А-Нин притащил в надзирательный пункт того самого молодого господина Вэй вместе с его другом. Брат был слабым заклинателем, но не слабоумным, и не мог не понимать, на что идет. Вэнь Цин взяла на себя страшный риск только потому, что милосерднее было бы убить А-Нина, чем отказать. Как ни странно, именно эта история закончилась относительно хорошо, смотря, конечно, с чем сравнивать. Вэнь Цин догадывалась, кто добился для них разрешения жить, причем на свободе, а не где-нибудь в рудниках, но все равно не стоило им приезжать на гору Байфэн. Здесь от них шарахались, как от нечисти, шептались вслед, хорошо, что не забрасывали грязью. Но Вэнь Нин хотел поехать во что бы то ни стало, а она — она, конечно, не могла его оставить и задавила в груди мысли о том, как еще недавно половина присутствующих стелилась перед племянницей Вэнь Жоханя. Больше всего Вэнь Цин боялась, что кто-то во время охоты «случайно» пристрелит А-Нина, а потом скажет, что принял его за зверя или духа. Даже Цзян Чэн выглядел как человек, способный всадить стрелу в сердце любому, кто носит имя Вэнь. Взывать о защите и мести будет не к кому, горстка выживших — целители, не воины. После охоты она сбилась с ног, разыскивая брата, и едва не лишилась чувств, когда нашла. А-Нин, ее робкий младший брат, не смеющий глаза на людей поднять, целовал молодого господина Вэй, а тот — его. — Сестрица Цин… Кое-как завершив неловкую для всех сцену, Вэнь Цин поспешно удалилась, зная, что брат последует за ней. — Сестрица… Она обернулась. А-Нин готов был сгореть на месте от стыда, хотя несколько минут назад, пока не увидел ее, не смущался ничем. — Дурачок, — вздохнула она и обняла своего глупого брата. А что еще оставалось делать мудрой деве Вэнь, умеющей исцелить все, кроме раненого сердца?