Часть 1
9 марта 2019 г., 00:14
В журналах писали, что такой тип девушек, каким она сама является, не нравится почти никому. «Почти» являло собой какое-то странное исключение для задротов, которым вообще всё равно, лишь бы рядом девушка была, каких-то мазохистов, от которых уже на втором свидании, скорее всего услышишь: «Детка, наступи мне на лицо!» и… и всё, кажется. В остальном, каждая редакторша в модной колонке считала своим долгом написать, что грубые, плоские девушки нынче совсем не востребованы и чтобы завоевать красавца, придётся выложиться по полной, а ещё купить этот замечательный набор из семи кремов для левой пяточки. Бред.
Слай носила мешковатые штаны, в которых было удобно бегать и отрабатывать коронный удар ногой, футболку не своего размера, на которую изредка натягивала майку и ходила прямо так, потому что ей хотелось, а что-то против могла сказать только бабуля, но делать это она чаще всего просто не успевала, ведь девушка выскальзывала из дома раньше, чем кто-то успевал сказать ей доброе утро. Иногда ещё, если было холодно, накидывала на плечи странного вида куртку, в которой смотрелась до неприличия забавно, но никто этого не говорил, ибо всем «никто» хотелось остаться с зубами на их законном месте. Слай являлась счастливой и, как ни странно, гордой обладательницей груди первого с половиной размера и иногда, благодаря всё той же любви к мешковатой одежде, даже не утруждала себя ношением лифчика, хотя на улице последние пару лет проводила большую часть времени. Она редко когда расчесывала волосы больше одного раза в день, хотя те и были длинные и смотрелись, мягко говоря, как швабра в подсобке какого-нибудь магазинчика, что вообще непростительно, особенно когда твоя подруга — первая парикмахерша города. И, без шуток, никогда в жизни девушка не держала в руках даже масло для губ, которое, по сути, не имело цвета и запаха и предназначено было больше для медицинской помощи обветренным губам. С такой проблемой Слай поступала проще: облизывала, ничего не делала или обкусывала сухую кожицу многострадальных губ.
Проще говоря, Слай гораздо больше нравилось быть парнем, её часто с ним и путали, несмотря даже на длинную шевелюру. Невысокая, плоская, в непонятной одежде, женственность явно променяла на острый язык — вот и вся Сёрагаки. Девушка, которая никогда не думала, что «втюрится в кого-то» так сильно, чтобы ради него изменять своим привычкам и укладу жизни.
Но если оставить всё так, уже уяснила Сёрагаки, любимая Коджаку так и будет её игнорировать, все попытки объясниться превращать в шутку и продолжать опекать, словно родная мать, которую Слай никогда в глаза не видела. А ей не нужна родительница! Ей девушка нужна! Красивая, весёлая, излишне нерешительная и со своей большой, в рамках приличия виднеющейся из-за запахнутого красного кимоно… душою. Да, душой, её за это-то все парни на острове и любили, что добрая такая, открытая. При этих мыслях у Слай появлялась немыслимая агрессия и зубы скрипели.
Проходя провал за провалом в попытках добиться лучшую подругу, Сёрагаки уяснила, что та её просто не воспринимает всерьёз, не видит потенциальную вторую половинку и даже не потому, что они обе девушки. Не-е-ет, Слай, кажется, кем угодно была в глазах парикмахерши: младшей сестрой, ребенком, не получившим достаточно любви, оторвой, дружбаном, с которым можно перекинуть пару бокалов чего-нибудь в баре, но никак не той, кем надо! Хоть о стенку бейся… Слай и билась, пытаясь придумать, что делать и как с этой проклятой френдзоной жить дальше. Конечно, на горло принципам хотелось наступать в последнюю очередь, но после очередной недели эпичнейших фиаско, появилась подписка на модный еженедельник на каком-то сайте, оформленном безвкусными цветочками и вырвиглазными шрифтами в меню. Не важно, главное чтоб работало! Тогда Слай, как умная собачка Соня, решившая, что чем больше горчицы, тем вкуснее, подписалась на ещё десяток таких же пропащих женских журнальчиков.
Неделя шла за неделей, очевидные советы о смене гардероба и стиля в целом начинали раздражать. У неё что, куча денег, чтоб покупать себе платья и заколки? Она какой-нибудь маг, чтоб за месяц научиться краситься? Да она скорее редакторшам этого электронного мусора лица разукрасит… Слай Сёрагаки официально отчаялась, когда купила короткую клетчатую юбку, с боем для самой себя побрила ноги и… И не получила никакой, черт вас всех драл, реакции от Коджаку. Ни малюсенькой, ни словечка о юбке! О сраном куске синей клетчатой ткани, который по своей длине совершенно точно никогда не собирался доходить до колена. Всё те же разговоры, улыбки, забота. День сурка какой-то! А девушка страдала, между прочим. Она чувствовала себя неуютно в этой одежде, думала, что одной юбки на фоне её старых вещей окажется недостаточно, и женственная Коджаку скажет, что это выглядит глупо. Но она поступила ещё хуже, она вообще промолчала, и гадай теперь, что о тебе подумали!
Да, Слай отчаялась, но, на удивление, не до конца. Она в сердцах послала свою возлюбленную на все четыре стороны и три весёлых буквы, и решила, что это война. Она сделает так, что у Коджаку челюсть отвиснет, и она наконец-то начнёт относится к Сёрагаки, как к равноценной девушке. И так как идея с подписками на журналы себя совсем не оправдала, девушке понадобились новые силы, учителя и конкретные примеры. Такие блондинистые, чертовски похожие друг на друга примеры.
Тоже подруги, тоже, кажется, лучшие, но странные невероятно. Это Слай и нравилось в этих двоих, но ближе всё-таки была Трип. Возраст, взгляды, в общем, если бы где-нибудь эти девушки ходили не вместе, Сёрагаки бы в первую очередь пошла к Трип. Так она и поступила в этот раз, зная, что в свою комнату девушка да придёт одна.
Трип была стройной, подчеркивала талию ношением юбок правильной формы, как она сама выражалась, и всегда загадочно улыбалась да так, что глаз не получалось оторвать от её слегка приоткрытых губ, каждый раз окрашенных помадой разного тона одного цвета. Трип должна разбираться, решила Слай, она ведь вся такая сногсшибательная, и речь сейчас даже не о том, что девушка не была обделена физической силой.
Удивительно ли, что на вопрос Сёрагаки о том, как обратить на себя внимания понравившегося человека, Трип сначала рассмеялась, потом состроила грустную моську, уточная, не её ли внимания завоёвывают, а затем начала тараторить про губы. Про то, что на них смотрят сразу после груди, что именно их целуют и кусают в порыве страсти, и гораздо приятнее, если они будут мягкие, а помада вкусная так или иначе. Трип предложила множество вариантов, показала, какие цвета сама любит больше остальных. Она с упоением рассказывала о том своем пристрастии, что так радует её в любое время, стоит только вспомнить. Но когда девушка достаточно настойчиво предложила кроме подбора помады ещё и научить целоваться, ну так «на будущее», Слай схватила с её стола прозрачный блеск, крикнула спасибо и умчалась, зная, чем все эти уроки могут кончится.
Свои обветренные, израненные губы она намазала в первый же час, после того как пришла домой. Ничего не почувствовав, кроме редких покалываний в тех местах, где губы трескались до крови, девушка даже обрадовалась. Ей не очень хотелось, чтоб какая-то липкая жижа с блёстками и запахом яблока постоянно ощущалась, попадала в рот и размазывалась по лицу. Но, плодотворные недели пользования блеском дали своё, возвращая раненой кожице мягкий и приятный вид. Слай даже не верилось, что это правда случилось, а ещё ей всё-таки было совсем непонятно, как можно обратит внимание на такую маленькую деталь. Может, Трип была права, и цветная помада подошла бы больше? Может… но Сёрагаки ещё не настолько сошла с ума, чтоб начинать чем-то размалёвывать лицо. Её губы сейчас и так в отличном состоянии, блеска ещё на долго хватит, а это значит, что надо подумать о том, что ещё можно исправить, потому что скоро это томительное ожидание достанет их обеих.
Теперь же девушка решила пойти к Вирус, ведь та, наверное, больше понимает Коджаку да и вообще больше понимает в силу возраста. Опытная, она точно скажет, что надо исправить и подкорректировать на самом деле, заключила Слай. Кажется, если бы Коджаку знала, на какие жертвы Сёрагаки идёт ради неё, этого было бы уже достаточно, но Слай решила идти до конца.
Вирус, по мнению девушки, была ещё более загадочной, чем Трип. Поэтому её точно нужно было достать с тем же самым вопросом о внимании и второй половинке, ведь как Слай уже уяснила из модных журналов, в каждой девушке должна быть загадка. Вот пусть Вирус и делится с ней этой вашей захадошностью!
Как оказалось, единственный загадочный элемент, который Слай могла позволить себе в самое ближайшее время — это осанка в виде вопросительного знака, что совсем не помогало делу. Но Вирус утешила её и по-матерински погладила по волосам, за что смачно получила по рукам. Больно же, ни для кого из знакомых не секрет, а она всё равно. Слай разозлилась, но зато после этого сразу получила нужный для себя совет. Вирус сказала, что в девушке главное — это её руки. Они должны быть мягкие и ухоженные, а ноготочки иметь одинаковую форму и быть покрыты каким-нибудь красивым лаком для ногтей. В незапамятные времена держать руки ухоженными было очень важно, ведь при встрече кавалеры целовали их дамам. Вирус бы с радостью и ещё больше поговорила на эту тему, но её ненаглядная подруга уже закипала. Смотреть на это было, конечно, очень весело, но всё-таки пришлось остановиться и предложить девушке прямо сейчас обработать её ноготочки. Но наученная Слай просто попросила синий лак и смылась как можно скорее. Вирус была даже слишком загадочной, на самом деле, и иногда это пугало.
Слай два дня мазала руки кремом, который стащила у бабушки. Прочитав на нём «омолаживающий», она ещё долго смеялась и уговаривала себя сдержаться от шуток над любимой родственницей. На третий день Сёрагаки решила, что именно сегодня эти несколько месяцев — несколько, черт возьми! — пыток над собой должны прекратиться. Она даже не звонила, отправила сухонькое сообщение о том, что Коджаку должна быть у неё этим вечером и это не обсуждается.
Сёрагаки послушалась Вирус и потому с самого утра уже битый час упорно старалась покрасить свои «дурацкие обрубки», а не всю ладонь вокруг них. Получалось… Ладно, будем честны, где-то на троечку, потому что обрабатывать свои руки девушка не пожелала. Может оно и к лучшему, а то были бы ногти не синего цвета, а красного.
Дурацкая юбка, дурацкий блеск для губ и дурацкий лак для ногтей — Слай была готова уже где-то в середине дня и до вечера сидела в комнате, словно она на что-то обижена.
Сначала она меняла позы, прикидывая, какая из них лучше, затем думала, какими словами встретить Коджаку, когда она наконец-то придёт. Но ожидание убивало и к вечеру, когда как раз бы надо собраться и выглядеть на все сто, Слай лежала на полу, распластавшись звездой и слушала музыку. За это время она успела перегореть к своей задумке настолько, что даже не всполошилась, когда дверь в комнату начала открываться.
— Дорогая, — Коджаку всегда называла её так, но, опять же, вкладывала в это дурацкую родительскую заботу, нежели любовь. — Таэ-сан, сказала, что ты наверху, весь день не выходишь…
Не то чтобы она хотела сказать что-то ещё, но если бы хотела, то явно бы не смогла, заметив подругу. Слай поднялась с места, оправила юбку, нарочно заостряя на ней внимания, долго, стараясь не кривиться от неприятных ощущений, поправляла волосы, чтоб как можно больше помахать перед лицом Коджаку своим руками, а в конце уверенно посмотрела на неё, слегка поджимая и сразу расслабляя губы, чтоб обратить внимания ещё и на них. После этого несколько ленивого, с точни зрения какой-нибудь модницы, представления себя, Сёрагаки сложила руки на груди и хмыкнула. Ну сейчас-то сложно не заметить!
— Тебя ждала вообще-то.
— Я так рада, что ты написала. До этого мы стали так редко встречаться, я боялась, что ты меня избегаешь. — Коджаку всё ещё смотрела на это странное и корявое преображение и, на удивление, взгляд не могла отвести.
От Слай это не укрылось, и она была довольна.
— Кто ещё кого избегает. — все так же равнодушно заметила Сёрагаки. — Опять ничего не скажешь?
— А?.. — словно выходя из транса, дёрнулась Коджаку. — Да… ты… надела юбку…
— Кучу дней в ней уже хожу.
— Я помню, да, но я же только начала перечислять, твой образ давно начал меняется…
— Так ты замечала? — девушка была удивлена и даже не скрывала этого, маска равнодушности все равно уже трещала по швам от противоречивых эмоций веселья и негодования.
— Ну конечно! — ласково ответила ей подруга, тоже, к слову, немало удивляясь, но именно удивлению Слай.
— А чего не говорила-то тогда?! — девушка всплеснула руками и в два шага оказалась рядом с Коджаку, так посмотрев на неё, что та даже немного отпрянула. — Я тебя не понимаю, Коджаку! Выпендриваешься для тебя, из кожи вон лезешь, я три с половиной часа сегодня ногти красила! А ты сейчас хотела ко мне прийти, радушно посидеть и свалить, ни слово не сказав об этом всём?
— Для меня?..
Слай утробно провыла, вскидывая руки к небу и о чем-то прося бога, в которого она не верила. Если замечала, то в чем проблема сказать-то? Решая больше не полагаться на эту глупую Коджаку, девушка опустила руки на её плечи и потянула на себя, заставляя поцеловаться. И, черт возьми, это ни единый раз не было похоже на то, что описывали все идиотские журнальчики. Сначала они едва ли не ударились зубами, липкий блеск размазался по лицу обеих и поцелуя как такового вообще не было. Но Слай не желала отступать, поэтому схватила лицо Коджаку, чтоб та не смела отстраняться. И следующая попытка вышла лучше, а когда Сёрагаки, которая совсем не имела опыта во всем этом, ещё и перестала пытаться вести поцелуй, то вообще. Казалось странным, что Коджаку ответила ей, не оттолкнула и как обычно растеряно не сказала что-то вроде того, что это странно, но так даже лучше. И опять все не вышло, как по заветам журналов: поцелуй не длился одну маленькую бесконечность, никаких возвышенных и окрылённых чувств, более того, Слай вообще не понравился этот обмен слюнями. Фу.
— Всё, — твёрдо начала она, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Что «всё»? — робко уточнила Коджаку, лишь слегка подминая губы. Ей было трудно держать себя в руках, ибо надо было как-то заставить сердце перестать бешено колотиться от счастья. Сейчас ещё кровь носом пойдет…
— То. Устала я ждать у моря погоды! Я думала, ты смелее, Коджаку. — она хмыкнула, но в этот раз весело. — Теперь ты девушка моя.
Парикмахерша открыла рот от удивления, заставляя Сёрагаки звонко рассмеяться, а потом, гордо подняв подбородок, объяснять, на какие жертвы она тут шла, чтоб обратить на себя должное внимание. А вот когда подруга после её рассказа робко отметила, что чувства взаимны и давно, Слай чуть не убила её, сваливая на пол в попытках устроить исконно женскую драку с вырыванием волос и расцарапыванием лица ногтями. Этого не случилось, только потому, что Коджаку крепко обняла её за плечи, тем самым сковывая руки.
— Ну всё-всё, перестань.
— Перестанешь тут! Да я из-за тебя!.. Да я тебя!..
— Но сейчас-то мы во всем разобрались, верно? Значит не надо думать о прошлом.
— Нет, я тебе это ещё не раз припомню, — насупилась Слай, больше не пытаясь вырываться. — Кстати… Тебе это, вкус блеска для губ понравился? Трип сказала, что это так должно работать.
