Забота

      В тот день на небе светила яркая и ослепительная звезда, названная людьми Солнце. Ветер холодил кожу, открытую для его атак. Температура на градуснике приближалась к обычной-мартовской. И даже несмотря на столь прекрасную погоду, никто из живых существ не желал вылазить из своих домов и куда-то идти.       В небольшую комнатку пробивался свет, рассеиваясь по всему помещению. Комната находилась в деревянном доме, напоминающем древнерусские избы, но улучшенную для современного проживания, построенного на краю опушки в лесу, недалеко от города. На своём пути солнечные лучи натыкались на разнообразные вещи, не стоящие нашего внимания, и вскоре добрались до лица человека, мирно и спокойно спавшего на кровати, иногда издававшего хриплые звуки. Поморщившись, он перевернулся на другой бок, упираясь в стену и убегая от надоедлевого света.       Тем временем: в направлении нашей избушки, вышагивает молодой на вид человек, улыбаясь во все тридцать два заостренных зуба. Одет он был в тонкий плащ, неподходящий погоде, военные брюки, заправленные в высокие сапоги до колен. На голове красовалась фуражка, то и дело сползающая на бок, заставляя поправлять себя через каждые 5 минут. Это Третий Рейх. Зачем же он направляется к дому своего врага?       После окончания войны, СССР и Третий Рейх ушли в отставку, передав свои полномочия детям: немец, единственному сыну - Германии, русский же разделил всю свою власть между его 15 детьми. Чтобы хоть как - то разнообразить свою жизнь, 2 страны, без обговоров и договоров, решили пытаться убить друг друга каждый день. Неплохое у них развлечение, ага. Страны живут вечность, потому это единственное что им остаётся делать: дети не подпускают их и близко к управлению странами, лишь изредка прося помощи.       Через час, может два, фашист вошёл в волшебный тающий лес; до дома Совка оставалось максимум минут 30. С веток спадал снег, небольшими хлопьями попадая на одежду Рейха. Воздух среди деревьев был намного лучше чем в городе, поэтому нацист наслаждался моментом единения с природой.       Вот в далеке показалась деревянная крыша дома; Третий ускорил шаг, почти переходя на бег, лишь бы быстрее добраться до заветной избы.       Остановившись у окна нужной немцу комнаты, он попытался отдышаться. Успокоившись, фашист без стука и особого труда влез в окно, всегда открытое для таких случаев. Пользоваться дверью скучно, как считал Рейх. Мягко приземлившись на деревянный паркет, Третий Рейх посмотрел в сторону кровати, удивившись. Обычно, вот так заходя в гости, немец уворачивался от летящих в его сторону ножей, так, что стена рядом с окном была все в рубцах. Но сейчас было что-то не то... "Неужели Совок помер?"-пронеслось в голове у гостя. -Ей, Совок, ты помер что ли? - все же озвучил свою мысль фашист.       Со стороны кровати послышалось глухие хрипы (будто тело, лежащие там, пыталось заглушить кашель) и всхлипы. Повернувшись лицом к нарушителю своего спокойствия, Союз чихнул, потянувшись к табуретке за салфеткой. Перед Третьим Рейхом открылась просто ужасная и одновременно великолепная картина: Совок, бывшая сверхдержава, лежит в кровати, закутанный по самое горло в одеяло, на горле красуется шарф, а на голове - его излюбленная ушанка. Дышит СССР через рот, приоткрыв губы, под глазами залегли огромные мешки, в которых можно хранить любимую Беларусь картоху, нос то и дело шмыгал. -Неужели наша великая и могучая страна заболел? - с маниакальной улыбкой сказал немец. - Да пошёл ты, - еле прошептал Советский, заходясь в сильнейшем кашле. - Ты чего припёрся? Вали давай отсюда, - с хрипотцой в голосе спросил русский. - Ну уж нет. Теперь я не уйду~, - промурлыкал нацист, подходя к кровати, покачивая бёдрами. Усевшись на край постели у головы СССР, Рейх поглядел на больного с улыбкой: не той жестокой и безумной, с которой он обычно на всех смотрит, а вполне такой обычной, человеческой. - И как ты вообще умудрился? - ласково погладил по голове, прежде сняв ушанку, русского. К такой вот неожиданной нежности привыкли абсолютно все страны: то Рейх орал на всех и показывал свое умение владеть огнестрельным оружием, то проявлял заботу: приносил уставшим от работы странам кофе, помогал молодым странам с отчетами. - Тебе то какое дело? - недовольно засопел любитель выпить от такой близости со своим, как бы на минуточку, врагом. - Это называется забота, дурень тупоголовый, - прорычал немец, давая подзатыльник "дурню" ; со стороны кровати послышалось тихое "ой",- Давай рассказывай: как ты-великий и ужасный, смог заболеть? - Провел выходные с Россией ... Потом пошёл домой... А тут речка на пути встретилась...И лед хрупкий оказался... - тихо пролепетал русский, не понимая почему рассказывает это именно ему, добровольно признающий свое поражение. Он почувствовал себя маленьким нашкодевшим котенком.       Вздохнув, Третий Рейх направился на кухню: готовить этому раздолбаю бульон. От того сколько раз фашист бывал в этом доме, неудивительно, что он все тут знал: знал где все лежит, где какая комната. Зайдя на кухню, он налил воды в кастрюлю, поставил ее на газ и достал из морозилки мясо, предварительно положив его в чашку, что б растаяло.       По пути в комнату "магии", он прошёл через коридор, скинув пальто на тумбу и положив сверху свою излюбленную фуражку. По всему дому на стенах развешаны фотографии с изображениями всей славянской семьи.        Как только немец приземлился на стул, в проёме появилось это нечто. Облокачиваясь на стену, Союз еле как дошёл до, предварительно вставшего, фашиста и буквально развалился на его руках. -Ты чего встал? - посадив на свое место, псина нацистская облокотился на столешницу и скрестил руки на груди, наблюдая за, откинувшимся на спинку стула, советским гражданином. Выглядел он не айс. Волосы прилипли ко лбу, пот катился по лицу, скрываясь в недрах шарфа и рубашке-алкоголичке(эт которая такая полосатая сине-белая, ок?), глаза закрыты и еле вздымается грудь. Ответа на вопрос не последовало, лишь непонятливые звуки издались из Совка. -Ясно все с тобой, - со вздохом сказал Рейх, повернув голову к окну, наблюдая как за стеклом уже разбушевалась метель. И плевать погоде на свои же правила. Метель в конце марта, когда все уже тает и пытается цвести-все нормально, так задумано.       Тишину в доме можно было ощутить физически, но она не была неловкой. Наоборот уютной и домашней, когда ты можешь понять человека без слов просто посмотрев на него. Немец отвлёкся от созерцания ненормальной природы, как только услышал звук закипевшей воды. Открыв крышку кастрюли, он опустил мясо в бурлящее озеро и закрыл обратно; спиной он мог чувствовать прожигающий его взгляд. Обернувшись, Рейх был схвачен сильными руками и притянут к обмягшему и липкому телу. -Ты чего творишь? - ни крик, ни возмущение. Обычной повседневный вопрос, сказанный слишком тихо для толпы, но громко для одного человека, болеющего и для кого обычный звук просто невыносим.       И опять его вопрос проигнорировали. Руки обвили тонкую, не свойственную для мужчины, талию, лицо спряталось на груди и зарылось в белоснежную рубашку. Вздохнув, немец стал легко поглаживать по голове коммуниста, почти невесомо. Да он мог оттолкнуть его, но не стал. Мог накричать, избить несопротивляющееся тело, но не стал. Он мог убить его только как увидел в кровати! Но все же не стал... "Зачем я это делаю?" - один вопрос на две личности... Но... но не одного ответа на один единственный простой вопрос. И все же никто не осмеливается оттолкнуть и уйти. Им это нравится, даже если они это не признают. Может они признают, но не сейчас. Не время. Они одни и им хорошо. Все в порядке.       Человеческое тело имеет свои пределы:у Третьего заныли ноги, поэтому ему пришлось присесть на коленки Союза, разрывать объятия никому не хотелось. Из-за разности положения, фашист оказался выше коммуняки и ему предоставилась возможность положить подбородок на голову Совка.       Сидеть так вечность-конечно можно, однако кастрюлька тоже требует к себе внимания. Пришлось оборвать объятия и встать выключить огонь, прежде осмелившись на дерзость:поцеловать русского в лоб. Налив бульон в чашку, Третий Рейх поставил её перед носом больного и всучив ему в руки ложку. -Ешь, - коротко и ясно. -А ты не хочешь меня покормить~? - с ухмылкой прошептал Социалист, прищурив глаза. Косо взглянув на него, немец взвешивал все за и против и, не найдя причин отказываться, он кивнул, подставил еще один стул к столу, отобрал ложку и сказал с издевающейся улыбкой: -Скажи "А". -Мне тебя самому перетащить или по собственной воле пересядешь?-Союз был не рад что его коленям предпочли обычный стул. Во избежание уборки из-за разлитого супа, фашист благосклонно решил, что лучше он сам пересядет, чем это сделает Совок. - Вот так бы сразу. А теперь корми, - и руки преспокойно устроились на талии, а русский открыл рот для получения пищи.       Долго ли, коротко ли, но они поели. Ну как они. Рейх кормил, Союз кормился. Идиллия. При попытке встать, Третий был усажен на место и сильнее прижат. - Куда? - прошептал на ухо Советский. -Надо помыть посуду,-по позвоночнику пробежали мурашки, возбуждая кожу. -Нет, мы идем в кровать спать, - все тот же шёпот и все те же мурашки. И тут щелчок в голове клыкастого, возбуждение как рукой сняло, на место ему пришёл стеб: -А у тебя силенок хватит? -А ты сомневаешься~? Кивнув, немец вскрикнул от неожиданности. Под ногами не было опоры, а руки русского покоились под спиной и коленками. Покачиваясь и спотыкаясь, Совок направился в сторону спальни. Спиной фашист чувствовал легкую дрожь в конечностях несущего. Улыбаясь и ничего не говоря, что редко случается, когда он замечает слабость врага, он прижался к широкой груди. Благополучно добравшись до спальни, (всего лишь один раз чуть не упав и миллион раз врезавшись в стену) Союз бросил немца на кровать и сам забрался в постель накрыв себя и его одеялом. -И что дальше? - улегшись по удобней, Рейх попытался отодвинуться подальше, но ему не дали, придвинув ближе к серповому(эт Совок если кто не въехал). -Спать, - это все что услышал фашист, прежде чем услышал хриплое сопение под ухо. "Ну спать, так спать", подумал Третий Рейх, поудобнее обняв хозяина дома и начиная засыпать.        А на следующий день на весь дом были слышны маты, ибо немецкую псину заразили и пока у него только поднималась температура. Но его довольно быстро заткнули поцелуем, опрокидывая на себя. Вот теперь двое стран знали как будут проводить остальные дни в своей жизни. Жизни-наполненной заботой, попытками убить друг друга и ещё более весёлыми вещами...