Дело на тридцать минут

- Я чувствую себя, как человек, по которому проехался асфальтовый каток. - Недовольно проворчал Джон. Со стороны кухни послышалось нечленораздельное мычание Шерлока. - Да, Шерлок, спасибо, я в порядке. - Брови сдвинуты, губы сжаты. Как будто бы блоггер.. злится? Шерлок, в общем то, имел предположения о том, что именно стало причиной гнева его соседа. Возможно, все таки стоило сегодня утром взять с собой пистолет, а не отправляться на дело не ниже восьмёрки с пустыми руками и азартом в глазах. - Ты всё ещё злишься за пистолет, да? Но, Джон, я же извинился! - Ты сказал что-то вроде: " Да, на этот раз я просчитался, просто мой гениальный мозг был захвачен этим замечательным тройным убийством с длинной историей. И вообще, Джон, ты сам виноват!" - Передразнил Джон, пытаясь перебороть желание прижать к себе этого идиота покрепче. Он ведь рассержен. Значит, объятий не положено. - Я так не говорю. - Говоришь. Всё же Джон срывается и смеётся: Шерлок невероятно комичен без своей привычной маски. И так по-детски непосредственен и непонятлив, что хочется потрепать по голове. Или коротко о вечерах, протекающих на Бейкер Стрит каждый день одинаково. Одинаково уютно. И даже спокойно, несмотря на ещё не отмывшуюся кровь на ботинках и пару-тройку растяжений и синяков. Втайне военный врач безумно горд этими вечерами: как будто Шерлок раскрывается только ему, и больше никому; показывает себя без образа бесчувственной машины. Отставному солдату это льстит, и мысли об этом вызывают лёгкую улыбку. Ведь на самом деле Джон никогда не сердится на Шерлока. Как можно злиться на этого гениального придурка? Ну не больше пяти минут. Ну десяти. Но потом отпускает. И даже сейчас, когда Шерлок лежит на диване с перевязанной головой и сломанной рукой и хнычет, как дитя. А не надо было лезть в самое пекло преступления одному. Кто бы мог подумать, величайший ум человечества, и не догадался дождаться ярдовцев, ну или, на худой конец, хотя бы Джона! - Джоооооооооон! Слегка охрипший от долгого молчания баритон раскатывается по квартире медленной волной. Джон должен был бы раздражаться. Выходить из себя. Грубить и отказываться помогать. Но каждый раз Ватсон лишь улыбается и несёт Шерлоку чай. Кофе ему нельзя. Так бы конечно носил кофе. - ДЖОООООН! - Опять орет детектив. - Нет, Шерлок, я ещё не оглох, и, предугадывая твой вопрос, нет, за головой Сантеса О'Брауна в морг я не пойду. - Ну Джооооон!.. - стонет Шерлок. - Ну мне скуууучно! Ну пожалуйста?.. - Нет. Джон страшно хотел отомстить за свои страдания: чай, суп - всё пожалуйста, но только не дела и части трупов. Вот и месть, вполне себе достойная. Ибо нечего нарываться и искать приключения себе на место, где спина в ноги переходит. А вдруг с ним бы что-то действительно серьёзное случилось? С самодовольной улыбочкой Ватсон направляется к кухне, надеясь найти что-нибудь съедобное в холодильнике. Однако вполне ожидаемо, что там он находит лишь плавленный сыр, одно яйцо и странное содержимое в стеклянной пробирке. Вроде кишка, но не особенно разглядишь. - Шерлок, мне надо в Теско. Сможешь тут без меня минут тридцать? - спрашивает Джон, хлопая дверцами кухонных шкафов. Нытьё возобновляется. Зря Джон все-таки спросил. Теперь Шерлок ещё долго не замолчит. Может, все же принести ему злосчастную голову? Молли точно выдаст её без вопросов, она знает, во что Шерлок влип и как страдает без стимуляции внутреннего и внешнего гения. "Ну уж нет, - думает врач. - Я так просто не сдамся. Надо придумать что-то, что точно даст ему понять, что я победил. Хм, ну да. Победил". Джон глянул на диван: Шерлок, свернувшийся колачиком и причитающий, как ему плохо и скучно и какой Джон Ватсон ужасный друг, весь извёлся от скуки, и в какой-то момент Джону кажется, что вся его месть - ребячество какое-то. Но и вылезти Шерлоку сухим из воды он не даст. Шерлоку нужно дело. Что-нибудь, над чем он будет думать, пока Джон сбегает за продуктами в магазин и вернётся. Что-то, что займёт его хотя бы на гребанных полчаса. А может?... Да нет, бредовая идея. А если он все-таки всё поймёт? Например, раньше чем за тридцать минут? И что тогда? Как Джон ему это объяснит? Но, глядя на такого гибкого и энергичного Шерлока, меняющего позы на маленьком диване со скоростью звука и бормочущего себе под нос о тяжестях судьбы своим глубоким бархатным голосом, Джону кажется, что идея очень не плоха. Просто замечательна. "Ну что ж. На войне все средства хороши,- мысленно подбадривает себя он. - Ты же ведь солдат, так?" - Шерлок, тебе ведь нужно дело? - спрашивает Джон, и голос предательски надламывается и дрожит. Черт, сложнее, чем он представлял. - Все что угодно, Джон! Я ведь совсем разучусь думать, пока буду лежать здесь и пить твой дурацкий чай! Глаза Шерлока смотрят на Джона с мольбой и лёгкой паникой. Шерлок просит помощи. Джон, как хороший друг, помогает. Быстро сокращая расстояние между сидящим лицом к спинке дивана Шерлоком и собой, Джон аккуратно касается уголка его губ своими губами. Мягко и очень невинно, и в то же время очень чувственно. Глаза Шерлока распахиваются в непонимании: насторожённость и удивление смешиваются в них в гремучую, но невероятно красивую смесь. Джон легко отстраняется и улыбается своей тёплой и весёлой улыбкой. - Думай. Шерлок издаёт сдвоенный вздох и касается мизинцем нижней губы. А потом его длинные и тонкие пальцы складываются в молитвенном жесте и он погружается в размышления, тяжело опуская веки. Джон довольно смеется, зная, что Шерлок и не слышит уже ничего. Срывая куртку с крючка, Ватсон, счастливый и переполненный нежностью, с гордо поднятой с высоты своего маленького роста головой выходит из дома и направляется в Теско.