Коварный план

Мистер Вустер пребывал сегодня в прекраснейшем расположении духа. Впервые за долгие годы родства с тетей Агатой, эта старая… почтенная старая дама не хотела женить дорогого племянника на очередной своей юной знакомой. На этот раз мы находились в гостях у любимой тетушки исключительно в оздоровительных целях: некий мистер Джаред, про которого я еще не слишком много выяснил, но на первый взгляд человек приятный и порядочный, — легкоатлет и многоборец, устраивал марафонский забег вокруг угодий тетушки Агаты, и даже раздавал за это памятные подарки. Мистер Вустер, прознав, что одним из таких подарков станет коллекционная бутылка «Бушмиллс», возжелал заполучить ее, во что бы то ни стало. И теперь гордо вышагивал к стартовой линии, облаченный по последней физкультурной моде. Стоит ли упоминать, что я был в шоке. Сам облик моего хозяина, чьи острые коленки и тощие икры независимо торчали из коротких шорт, навевал на меня непреодолимую тоску. Мистер Вустер мог стать посмешищем, ведь бегун из него был такой же, как из меня балерина. Еще более омрачали мое душевное равновесие его непоколебимый настрой и омерзительно бодрое настроение. — Юстас просто лопнет от зависти! — хихикал хозяин, потирая влажные от волнения ладони, стоя на старте рядом с другими психами в шортах. Я сделал последнюю попытку отговорить его от безумной идеи. — Сэр, боюсь, ваш брат лопнет от смеха — когда узнает, что вы завалились в канаву на первых пятидесяти футах. Дело было, конечно, в очередном клубном соревновании. На этот раз речь велась о раритетном виски, и брат Бертрама Вустера Юстас уже, говорят, был на прямой финишной линии к достижению цели. Очевидно, мой хозяин решил обогнать его не только в метафорическом смысле и, вооружившись кедами, собрался прибыть к заветной цели первым. Впрочем, — и тут я должен отдать ему честь — «Бушмиллс» действительно стоил таких мучений. — Дживс, твой юмор здесь не уместен! Уязвленная невинность в лице Берти Вустера вырвала у меня из рук приготовленное для бега кепи, нахлобучила ее на свою светлую голову и встала в позу: организатор марафона мистер Джаред уже вышел к спортсменам с пистолем в руке, дабы дать старт. Напутственную речь бегунам я уже не слышал, так как взор мой был прикован к филейной части моего хозяина, элегантно отставленной назад в предвкушении старта. С удручающей быстротой осознав всю неизбежность физиологических реакций на подобный пейзаж на всю оставшуюся жизнь, взгляд мой переместился на собравшихся зрителей… И — о чудо! — наткнулся на прелестную юную леди в первом ряду. Нет, я вовсе не возжелал ее, как пять секунд назад мистера Вустера. Даже скорее наоборот, мой воспрянувший было духом и всем прочим организм моментально успокоился, но в голове моей родился гениальный в своей коварности план. Тщательно удерживаясь от улыбки, я пожелал всего наилучшего пятой точке Бертрама Вустера — потому как его голова не пожелала ко мне повернуться, — и направился в сторону прекрасной незнакомки, которая должна была сыграть ключевую роль в моем хитром плане. Кто бы мог подумать, что именно особь женского пола, так тщательно фильтруемого мной в окружении хозяина, приблизит мои фантазии к реальности на столь интимную дистанцию. Мисс Джинни Гилмор была замечена мной не случайно. Честно говоря, при таком бюсте не заметить ее было весьма проблематично. На вид ей было не больше восемнадцати, она дышала чистотой и нежностью, а значит, была глупа и наивна — как раз то, что мне нужно. Представившись и вкратце описав своего хозяина во всех его достоинствах, я обрел в лице мисс Джинни верного сообщника, правда, не ведающего о своем истинном предназначении. План был прост, как мычание. Бертрам Вустер, не пробежав и пятой доли марафона, несомненно завалится в кусты, разбив свои чудесные коленки и дыша, как загнанная лошадь; груда… простите, сердобольная мисс Джинни поспешит позаботиться о бедном Берти, которого с моих слов она знает как лучшего из представителей рода мужского. Мистер Вустер, разгоряченный бегом, с прилившей к нижней половине тела кровью, всенепременно оценит пышные формы нежданной сестры милосердия, и не сможет противостоять зову природы и банальным физиологическим рефлексам… Ну, а дальше вступлю я, спася его от очередной теоретической невесты — а заодно избавлю от приятной тяжести в паху. Аплодисменты, занавес. Мистер Вустер не заставил себя ждать. Автомобиль, следовавший за марафонцами по пятам с двумя медсестрами и одним местным корреспондентом, уже через три четверти часа привез к дому тетушки Агаты тень отца Гамлета, недавно бывшую моим хозяином. Задыхаясь и выпучивая глаза, Берти тянул руки ко всем, кто попадал в поле его затуманенного зрения, и молил убить, чтобы он не мучился. Мисс Джинни Гилмор тоже тянула к нему руки, причитая своим волнительным голоском «Ах, бедный Берточка!» и качала у него перед носом тем, что не помещалось в декольте, отчего глаза мистера Вустера грозились выпрыгнуть из черепа. Виртуозно выторговав у тети Агаты лучшую из спален для покоя хозяина и удостоверившись, что пышногрудая мисс Джинни проследовала за носилками Бертрама, я решил, что теперь самое время заняться получением главного приза марафона — виски «Бушмиллс». Все же, будет неприятно, если Юстас окажется победителем с каким-то там «Джек Дэниэлс»* ___________ * Бушмиллс/Bushmills — ирландская марка виски, а также старейшая лицензированная компания-производитель крепких напитков, получившая лицензию более четырёхсот лет назад, в 1608 году из рук Джеймса I; Джек Дэниэлс/Jack Daneil’s — американская компания, зарегистрированная в 1866 году; в конце XIX — начале XX века данная марка виски наибольшей популярностью пользовалась на родине, в Штатах. Англичане, как истинно консервативная нация, предпочитали ирландские и шотландские марки. Еще в юном возрасте я увлекался оздоровительными пробежками, которые помогали держать тело в форме, а мысли в порядке. Иначе говоря, пара хороших кругов вокруг кампуса на ночь глядя, напрочь отбивала какие-либо желания, кроме сна. Сейчас мне это было просто необходимо, ведь так долго ходя вокруг да около своей самой потаенной фантазии, теперь, стоя у нее на пороге, я мог не сдержаться и нанести непоправимый моральный ущерб своему любимому хозяину — не говоря уже об ущербе физическом. Мистер Джаред без лишних вопросов согласился принять мою кандидатуру взамен выбывшего мистера Вустера, и вскоре я уже догонял изрядно взмокших конкурентов. В этом не было ничего удивительного — абсолютно все они были истинными джентльменами, проведшими свои лучшие годы в закрытых учебных заведениях, а позже — в не менее закрытых клубах. И теперь, пропитанные алкоголем и дорогими сигарами, являли собой весьма жалкое зрелище. И, разумеется, они не знали главного правила бега на дальние дистанции — не торопиться. Даже не смотря на то, что наш марафон был лишь полумарафоном, многие уже на середине пути не подавали признаков жизни, падая ничком в траву на обочине дороги. Пожалуй, одного автомобиля и двух медсестер было маловато… Соревнования закончились через два часа, когда ваш покорный слуга в гордом одиночестве, оторвавшись от выживших соперников на добрых полмили, пересек финишную черту. Рекорды мне были ни к чему, однако, полученный «Бушмиллс» я принял с благодарностью. Пора было возвращаться к подготовленному — морально и физически — хозяину, и преподнести ему подарок, от которого его сердце и прочие органы навсегда забудут о противоположном поле. У дверей спальни мистера Вустера я повстречался с тетей Агатой, бледной больше обычного. — О, Дживс! — всплеснула она руками. — Где же вы пропадали?! — Выполнял поручение своего хозяина, — не моргнув и глазом соврал я. И продемонстрировал ей выигранную бутылку виски. — Его это утешит, поверьте. Как он? — Плохо. У Берти очень сильно болит лодыжка, мы думаем, что это перелом. А доктор все никак не едет! Что же делать, Дживс? Тетушка уставилась на меня своими мутными старческими глазами, моля о помощи. Ну, как тут отказать? — Не волнуйтесь, ему скоро станет лучше. Я точно знаю. — Ах, Дживс, вы такой душка! Ну же, идите к нему, идите. О, чуть не забыла, с ним мисс Гилмор… такая добрая девушка, такая отзывчивая и такая… — тетушка на секунду задумалась, разведя руками, пытаясь облагородить слово «грудастая», но так ничего и не придумала. — Одним словом, я думаю, они нашли друг друга. — Вы так считаете? — я позволил себе снисходительную улыбку. — Ну, разумеется! Наивная женщина. Я вежливо постучал и вошел в спальню. Бертрам Вустер возлежал на пышной перине, весь в окружении подушек, в том числе тех, что колыхались в декольте мисс Джинни. Они уже были на том предельно допустимом расстоянии, когда приличия становятся чем-то метафорическим. Молодые люди увлеченно целовались, и хозяин, очевидно, уже думать забыл о своей лодыжке. — Кхм-кхм, — известил я их о своем присутствии, отчего они резко отпрянули друг от друга. — Мисс Гилмор, ваш жених прибыл. Признаю, это было чистой импровизацией. Ни о каком женихе я не знал, однако, успел предположить, что при таких формах у мисс Джинни кавалеров должно быть как пауков в темном углу. А также наверняка кто-то из них уже заручился поддержкой ее родителей. И я — как всегда, впрочем — не прогадал. — Ой, Генри здесь?! — пискнула мисс Гилмор, потом захлопнула рот ладошкой, покраснела, побледнела — и пулей вылетела из спальни. Хозяин со стоном разочарования откинулся на подушки. — Нога болит? — участливо поинтересовался я, прекрасно понимая, что не нога, и не болит. Бертрам стоически промолчал, сверля меня взглядом. Я также молча продемонстрировал ему выигранную бутылку. Лицо его тут же осветилось радостной улыбкой. — Дживс! — он забылся и вскочил с кровати, собираясь взять у меня виски. Уже облаченный в ночную рубашку, хозяин незамедлительно продемонстрировал мне, насколько ему нравилось общество мисс Гилмор. Милая выпуклость ниже пояса красноречивее любых слов говорила о том, что я успел очень вовремя. Бертрам охнул и сел обратно, прикрывшись руками. Я улыбнулся. — Кажется, у вас проблема. — Да, небольшая, — смутился он. — Ну, я бы так не сказал. На мой взгляд, весьма приличная. — Дживс, — Бертрам стремительно краснел, как минуту назад мисс Джинни, но ему это шло еще больше, чем ей. — Не волнуйтесь. Это легко поправимо. — Я запер дверь, поставил бутылку виски на тумбочку рядом с кроватью, и присел на краешек перины. — Если вы мне доверитесь, — вкрадчиво добавил я, надеясь не выдать свой триумф. — Дживс, я весь твой. Я сглотнул. Осторожно, чтобы не спугнуть его, я коснулся рукой его колена и повел ее выше, к заветной цели. Берти замер, но не отшатнулся. Не веря, что это действительно происходит, я коснулся его возбужденного органа сквозь ткань рубашки — и Берти с шумом втянул сквозь зубы воздух, вцепившись пальцами в простыню. Я сжал его — и Берти заскулил. Смотреть на это было просто невыносимо, и я решился. Подавшись вперед, я коснулся его губ своими, и сразу отстранился, все еще держа одну руку на его члене. Реакция хозяина была немного странной — ведь я ждал, что он в любой момент пошлет меня к черту, и остаток своих дней я проведу за решеткой… Но Бертрам отчего-то вдруг подался вперед, впиваясь в мои губы голодным поцелуем, и чуть ерзая у меня в руке, чтобы было уже вообще за гранью реальности. Чтобы убедиться, что я не сплю, я сжал его сильнее и подвигал рукой — все еще через ткань ночной рубашки. Берти одобрительно застонал и вцепился в мои плечи обеими руками, привлекая к себе, укладывая меня сверху. — Дживс, рубашка… — выдохнул он хриплым шепотом в перерыве между двух затяжных поцелуев. — Она мешает, убери ее. Я коротко кивнул и проворно стащил с хозяина рубашку, зашвырнув ее в угол. — Что еще для вас сделать? Согласен, это было провокацией. — Что угодно, только не останавливайся, — взмолился Берти, двигаясь навстречу моей руке, накрывшей его голую плоть. — Я могу пойти дальше, если вы захотите. Так далеко, как вы позволите. — Боже, неужели бывает еще дальше? — поразился Берти, закатывая глаза. Я промолчал, пытаясь одной рукой расстегнуть свои брюки. Дурацкие пуговицы в самый важный момент оказались на редкость упрямыми. Наконец, преуспев в своих стараниях, я прижался к нему и глубоко поцеловал. Надо было довести его до того блаженного состояния, когда мозг отключается и остаются только основные инстинкты. К счастью, с Берти этого было добиться несложно. — Ладно, я согласен идти настолько дальше, насколько я даже не могу представить. Но обещай, что мне понравится. Сейчас я был готов пообещать ему все что угодно, даже Луну с неба. Я согласно закивал — говорить было уже выше моих сил. — Тогда давай. Возможно, поначалу Берти не был уверен, что это ему нравится. Но спустя минуту или две он уже охотно помогал мне, шире раздвигая ноги и двигаясь навстречу. Ничего подобного я не мог себе даже представить — поэтому, наверное, все закончилось удручающе быстро, и, в первую очередь, для меня. Но я не оставил своего хозяина в таком одиноком положении, и весьма успешно довершил начатое — губами и языком. Минут пять мы просто лежали рядом, приходя в себя. Берти пялился в потолок с таким отсутствующим выражением лица, что я даже ущипнул его за бок, дабы убедиться, что он еще живой. Хозяин ойкнул, засмеялся и посмотрел на меня. — Знаешь, к черту Юстаса. — Простите? — К черту Юстаса и это дурацкое соревнование. У меня сейчас был лучший секс в жизни, и это чудесное виски должно быть выпито здесь и нами — а не кучей великовозрастных балбесов, рассказывающих друг другу, кто и как подсмотрел за своей кузиной. Боже, это была самая длинная и осмысленная тирада моего хозяина за всю его жизнь. — Осмелюсь с вами не согласиться, сэр, — ответил я, устраивая его голову на своем плече. — Лучший секс у вас еще впереди.