Вот, что любовь с людьми делает!

      Говорят люди, шепчутся:       — С ума старая Аки сошла! Поглядите на нее!       И только преданная служанка госпожи Аки не шепчется: она-то знает, в чем дело, знает, с чего все началось. Помнит служанка: вернулась в тот вечер госпожа задумчивая, а на следующее утро впервые за долгие годы улыбнулась. Да не просто улыбнулась, а робко так, нежно, как когда-то в юности улыбалась. Забилось сердце у служанки чаще, обрадовалась она за госпожу. Никак, случилось что хорошее.       — Знаешь, а я снова влюбилась, — тихо говорит ей госпожа.       Угадала преданная служанка. И только головой качает: ну надо же! Ну бывает же! Влюбилась госпожа Аки!       — В кого, госпожа?       Вздыхает госпожа Аки, о том юноше вспоминая, улыбается. Рассказывает служанке, каков он был. Та кивает, слушает: интересно же. О ярких одеждах слушает, об алых бусах слушает. О коробе слушает и о таящемся в нем мече.       — Так он самурай? — спрашивает.       Качает головой госпожа.       — Аптекарь он. Просто аптекарь...       И улыбается при этом так загадочно, что служанка не знает, что и говорить. Вот, что любовь с людьми делает!       — Знала бы я, что нужно сделать, чтобы снова его встретить... — сокрушается госпожа.       Сокрушается, а сама о чем-то думает, преданная служанка хорошо госпожу Аки знает. Видит: странные те мысли, непростые. Видит: что-то тревожит госпожу. А госпожа Аки вдруг изменилась, светится вся. Никак, мысли свои додумала.       — Вы так помолодели, госпожа! — служанка за нее радуется.       И спешит быстрее приказ выполнить. Старые кимоно госпожа достать приказала, которые в молодости носила. Служанке лишь в радость, госпожа довольна — счастлива и она. Счастлива смотреть, как госпожа ходит, о старости забыв, легко руками взмахивая, смеясь и к гладкому шелку прикасаясь.       А цветы по шелку вьются... А стемнело уже давно... А стучат у дома гэта... И госпожа головой качает: иди, мол, сама гостя встречу. Иди же! И уходит служанка, улыбку пряча. Никак, гость — самый обычный аптекарь. Честь-то ему какая. Вот, что любовь с людьми делает!       

***

      Вошел аптекарь, поклонился госпоже.       — Вот и свиделись вновь, — улыбается ему Аки.       — Не рад я поводу, но рад встрече, госпожа, — аптекарь отвечает.       — Суть ты знаешь и Форму знаешь, — лукаво кивает Аки. — Хочешь ли услышать Желание?       — За этим я здесь, госпожа.       — Ты — мое Желание! — смеется Аки. — Исполнишь ли его?       Замялся аптекарь. Посмотрел внимательно, а потом взял — и улыбнулся.       — Постараюсь, госпожа.       — Смотри, старайся хорошо! — веселится та, за собой его увлекая.       — Сколько хватит сил, госпожа...       Кимоно на пол падают, рукавами сцепляются. Цветы на пестром, пестрое на цветах — все переплетается, перепутывается. Шепчет Аки:       — Только я тебя увидела, сразу влюбилась.       Молчит аптекарь, белую кожу целует, шпильки из волос вытаскивает.       — Все гадала, как тебя позвать, приманить...       Молчит аптекарь, волосы Аки — черные, без пряди седины — по плечам распускает.       — А ведь ответ-то вот он, — смеется Аки. — Такой простой: желать больше всего на свете.       И к аптекарю тянется, да тот не пускает. Головой качает, ладони на плечи кладет. А на пальцах — что когти, и ведет ими по коже остро и бережно, Аки только вздыхает и вздрагивает.       — Не только этого ты желаешь, — аптекарь шепчет, ладонями груди накрывая. — Другое твое желание.       — Да, — всхлипывает Аки. — Да, да! Хочу, чтобы это ты сделал!       — Сделал что? — а шепот вкрадчивый, а ладони все ниже и ниже, и по коже алый след за ними наливается, ровными полосами.       — Жизнь мою принял, — жмурится Аки, а по щекам полосы от слез. — Отпустил...       — Это твое настоящее желание, госпожа?       — Да! — почти кричит Аки и слышит: прозвучал щелчок в тишине.       То меч отозвался, наконец, аптекарю волю дав. А тот уже черные глаза щурит, ладони на бедра Аки опустив, раздвигая их властно.       — Я исполню твое желание, госпожа, — а улыбается ласково, глядит так, будто ее настоящую видит.       И знает Аки: да, видит. В первую встречу и увидел, в старом дряхлом теле разглядел. И пусть не может аптекарь влюбиться, но желание ее выполнить ему в радость, прекратить страдания мононоке, разделив две души взмахом меча.       Ну... В этот раз немного не того меча.       И смеется Аки, забыв про слезы. Аптекарь тоже улыбается, а потом первый взмах делает. Придется ему потрудиться этой ночью, но то хорошая работа. Приятная.       

***

      Шепчутся люди, говорят:       — Умерла старая Аки! Как же так, как же так!       И только преданная служанка госпожи Аки не говорит. Плачет тихонько и улыбается: она-то знает, как все случилось.       Тем утром именно она к госпоже заглянула. Глядит — та лежит, постаревшая и счастливая. Глаза закрыты, спит, наверное. А рядом аптекарь сидит. Увидел служанку, палец к губам поднес. Будить госпожу запретил. Служанка и покивала: понимает, устала госпожа, отдохнуть надо. А после ушла, удивляясь. Про все госпожа рассказывала, и про светлые волосы, и про метки вокруг глаз. Да только забыла сказать, что кожа у аптекаря — что старая бронза, темная с золотом.       Вот, что любовь с людьми делает!