Promise? Promise

— Че? — Чуя опешил, — Ты охуел? Шатен улыбнулся и слегка наклонился, чтобы быть на уровне глаз рыжего красавца. — Your beauty is beyond compare, With flaming locks of auburn hair…* — Накахара захлопал ресницами. Он плоховато знал английский, но смысл этих строк понял, и, цокнув, схватил шатена за воротник черной футболки, притянув близко к своему лицу. — Еще хоть слово, и я не постесняюсь заехать кулаком по твоему смазливому ебалу. — Чуя отпускает, а тот лишь довольно лыбясь, скрестил руки на груди и облокотился о дверь своей квартиры. — Как грубо, — Он демонстративно вскинул руки не убирая улыбку с лица, Накахара вздохнул и закатил глаза, — так, что вы хотите, уважаемый сосед? — Серьезно? — Пиздец. Чуя уже надеялся что он начнет раскаиваться, просить прощения, потому что с обладателем голубых глаз как и с «железными» нервами не каждый захочет конфликтовать. А этот кусок бинтов еще спрашивает что ему от рыжего нужно, — Ты хоть день, блять, можешь не играть на своей гитаре? Я не могу работать нормально, идиот. На лице его соседа промелькнуло недоумение — лишь на мгновение, но Чуя успел это заметить, следом сосед прыснул в кулак. Чуя изогнул бровь и засунул руки в карманы джинсовой куртки. — Что смешного? — Раз я нарушаю твой драгоценный покой, то давай заключим сделку, сосед? — И что же ты мне предлагаешь? — Голос немного охрип. Накахара прищурился и злобно, словно рыжий лис на врага в боевой стойке, делящего территорию, смотрел прямо на шатена. — Ты будешь готовить мне, — шатен помахал рукой словно муху отгонял а-ля дай закончу, видя как Чуя открыл рот чтобы возразить, — а я не буду играть, пока ты находишься в своей квартире. Идёт? Чуя прищуривается, вскидывает бровь, потом снова опускает и размышляет, смотрит на соседа словно говоря «ты, блять, действительно тупой или притворяешься?», и снова опускает глаза. Что за бессмыслица, и это в обмен на спокойную жизнь? О да, судьба, низкий тебе поклон, спасибо. Но рыжему, видимо, выбирать не приходится ведь у него нет другого выбора, чтобы не слышать эту гребанную, противную музыку, из-за которой, если эта скотина не прекратит играть, парень уверен, у него пойдет кровь из ушей. Хотя. Чуя снова поднимает голову и смотрит на дылду-соседа. Можно врезать ему в челюсть или еще куда, чтоб знал, как нужно уважать соседей. Но это так себе идея. Мало ли, загремит в участок за нападение. — Ты ебанутый, знал? — Он складывает руки домиком у своего лица и вздыхает, — Это наверное самое тупое условие, которое я слышал. — Увы и ах, из меня повар, как из слона балерина, — он так же драматично вздыхает, передразнивая студента. Ему лучше в театральный пойти, чем музыкой заниматься, ей-богу, — а от постоянного поедания рамёна у меня желудок сводит. Не обессудь. Ну так? Ты согласен? Чуя бесцеремонно тычет пальцем в грудь забинтованного. — Согласен, кусок ты дерьма, ибо другого выбора у меня нет, — Студент разворачивается и идет вниз по лестнице, — надеюсь, ты сдержишь слово, а лучше свалишь с глаз моих далеко и надолго. — Да-да, меня, если что, Осаму Дазай зовут! О-с-а-м-у, не перепутай! — Крикнул ему вслед шумный сосед. Осаму Дазай, значит? Чуя, не останавливаясь, вытягивает руку и показывает средний палец даже не повернувшись лицом к говорящему. — Иди в задницу, Дазай.

***

Чуя наконец мог спокойно проснуться не от шума на этаже выше, а в тишине и в теплой кровати. Замечательное воскресенье. Накахара, перевернувшись на спину, посмотрел на белый потолок комнаты и прищурился. Сколько времени? Парень начинает искать телефон, который хуй пойми где. Тянет лениво руку к тумбочке — нету, смотрит под подушкой — тоже. Слегка привстает с кровати и смотрит на пол — ага, вот он. В принципе, что и ожидалось. Студент зевает, прикрыв ладошкой рот, берет телефон в руки и проверяет на наличие трещин, пожав плечами и ничего не найдя, нажимает на кнопочку разблокировки, смотрит на время и вздыхает, закатывая глаза. Час дня. Хочется еще немного поспать, но завтра на пары, да и сессия скоро, а Накахара так и не начал готовиться к ней. Чуя встал и, шаркая ногами, вышел из своей комнаты. Он почесал затылок, боясь дотронуться до своих очень растрепанных волос, которые скорее похожи не на волосы, а на гнездо. Голубоглазый смотрит в окно. Дождь. Хочется покурить. Но это потом. Парень проходит по коридору, перешагивает через еще не разобранные коробки и следом идёт в ванную, случайно резко открыв дверь, что та со стуком ударяется о стенку, парень надеется, со стеной все нормально, ибо может получить пизды от хозяйки. Помнится, как Чуя представлял себе самостоятельную жизнь, и честно говоря, не так он ее представлял. Постоянно готовить себе, убираться держать квартиру в чистоте и в тоже время успевать учиться. Чуя умывается холодной водой, случайно чуть не задев локтем зубную щетку. Чуя открывает окно на кухне и вдыхает морозный воздух дождя и идет к кухонному столу, берет пряник в одну руку и откусывает, оставляя крошки на полу. Чуя инстинктивно вздрагивает и быстрее идёт за тряпкой, но вспомнив, что он уже живет один, и мама не станет его ругать за это преступление, довольно хмыкнул. Накахара плюхается на стул, снова откусывает пряник, медленно жуя и пялясь в окно, проглатывает, облизнувшись. Студент включает музыку и кладёт телефон на стол. Чуя незаметно для себя задумался, и только сейчас понял, что все эти оскорбления, которые он, мягко говоря, высказал совсем мм… Осаму Дазая не обидели, как будто к нему каждый день заявляется злые соседи в виде рыжих красивеньких мальчиков, удивительно. Накахара бы сразу въебал за такое отношение к себе. Он странный. Кстати говоря, когда этот мудила притащиться к нему за едой, каково и было условие сделки? Уже как три дня прошло. Не, лучше бы не пришел вообще. Пусть, не знаю, ему гитара на голову свалится и он попадет в больницу с ушибом каким-нибудь, было бы замечательно. Юноша улыбается и встает, включает чайник и, вставая на носочки, тянется за кружкой — безуспешно. Блять. Он снова подходит к столу и берет стул, вставая уже на него наконец и берет кружку. Миссия: достать кружку без стула. «Провалено». Ебучий рост. Вот мать у него была высокой, и отец тоже, судя по словам мамы, а он? А он метр шестьдесят. К тому времени как он доставал кружку, вскипел чайник, парень ставит кружку с рисунком его Бернского зенненхунда по кличке Шарлотта, которая, увы и ах, осталась у матери, парень тогда специально купил на свои заработанные деньги кружку с фотографией своей собаки. Если говорить об этом животном — то рыжий ее просто обожал, хоть и появилась она в их доме не так давно — на его семнадцатилетие. Тогда Накахара не ожидал такого «подарочка», но был безумно рад, как маленький ребёнок и ласкал щеночка за ушком, посадив себе на колени. При воспоминании этого момента, голубоглазый улыбается, и, вздохнув, берет в одну руку чайник, а другой тянется к незакрытой шкафчиками полке с пакетиками чая. Ему бы рост как у Дазая, охуенно бы было. Рыжеволосый качает головой, просто надо забить. Чуя наливает кипятоклаву и помакивая заваркой в кипятке. Интересно, а этот его сосед вообще работает? Выглдит он смазливо, тому лет под восемнадцать или двадцать, думает Чуя. Он заметил, что до боли глупой договорённости со своим соседом, который не знал ни стыда, ни совести и как уважать покой других – он постоянно играл, даже в рабочие часы, как будто за порог своей квартиры не выходтт, если бы он учился или работал, то, скорее всего, он бы капал на мозги своей музыкой после субботы — это если повезет и уставший студент не проспит все выходные. Но даже когда Накахаре удавалось не приходить на пары, Дазай-Осаму--который-вечно-брынчит кутил дома. Работает на дому? Возможно. Стоп, нет, неа, рыжему совсем не интересно. Накахара вздыхает и качает головой, заливает кипяток в кружку, присаживается снова за стол, музыка из телефона все еще играет, а парень даже прикрывает глаза, мелодия и текст приятны и спокойны. Всё, как он любит. Парень оценивает состояние своих волос — все еще гнездо. А что, думал пряди сами собой укладываются? Парень пригубил чай, оставляя его со стуком на столе. Студент держит в руке расчёску и оценивает состояние волос в своем отражении. Чуя всегда их завивал так, чтобы обрамляли на лицо, но по утрам растопыренны во все стороны – приходилось завивать. «как девчонка», говорили его одноклассники. Ребёнок тогда не понял. Накахара как бы между прочим рассказал Коё, что хотел бы попробовать отрастить волосы. Женщина похлопала его по макушке и поддержала, дала даже пару советов, как за ними ухаживать. Накахара как сейчас помнит эти наставления не может сдержать весёлого короткого смешка. Наверное, все эти привычки: хорошо выглядеть, брить ноги и даже иногда краситься – был опыт, потому что Чуя с детства воспитан женщиной. Он этого не стыдился, ему нравится тщательно ухаживать за собой. Чуя знает, что красив и хорошо выглядит. Чуя плюхается за свой рабочий стол и доставая альбом, попутно доставая карандаш и, потянувшись к ластику на полке, он вздрогнул от внезапного звонка в дверь, карандаш со стуком упал на пол, рыжий, рыкнув, потер переносицу. Кого притащило? Накахара, в гневе, тащится к двери, забыв посмотреть в глазок и открывает дверь, но, заметив кто за ней, быстро закрывает, однако стоящий за дверью, выставив свою длиннющую ногу, не дает хозяину квартиры этого сделать. — Абонент недоступен, перезвоните позже. Свали отсюда. — Неа, — послышался такой мелодичный, но до ужаса ненавистный голос еще с того дня, прямо там, в магазине. Чуя придерживая дверь руками, раздраженно цокает, но отпускает, и тот, кого он наверняка будет помнить всю жизнь и ненавидеть, открывает дверь и по-хозяйски заходит в чужую квартиру, как-будто каждый день так делает. Когда голубоглазый видит довольную ухмылку соседа, хочется врезать этому сукину сыну прямо в челюсть, чтобы больше не лез по крайней мере со своим поганым лексиконом. Чуя рычит, как собака, и складывает руки на поясе, аля хули приперся, хотя этот вопрос скорее чисто риторический, ведь Накахара прекрасно знает, зачем он сюда пришел. Шатен улыбается и осматривается, не обращая внимания на разъяренного Чую. — Даже не смотри на мою квартиру — твоя задача пройти сейчас на кухню, сесть и ждать когда я отдам тебе еду или кину кину прямо в твой ебальник, не важно, берешь и уходишь, все ясно? Моя часть уговора будет выполнена. — Эхх, а я ведь хотел пообедать у тебя и поговорить по душам, как хорошие соседи, — Он быстренько убегает, на, предположительно для него, кухню, пока Накахара не успел замахнуться для удара за «хороших соседей» — Кстати говоря, как тебя зовут хоть? Или мне тебя называть маленький-и-злой-но-красивенький-сосед? Чуя сводит брови домиком, смотря на шатена и стоя у плиты, тяжело вздыхает. — Заткнись, пожалуйста, ты меня уже заебал, — Он поворачивается к холодильнику и смотрит, что у него осталось из еды, — есть вчерашний карри, так что возьмешь его. — Вообще-то, я не уточнял, буду ли я брать с собой твою, наверняка, наипрекраснейшую еду домой, либо буду есть здесь, верно? Я выбираю второе. — Он хитро щурится и улыбается, смотря на рыжего, и на лице второго читалось, «На что я, блять, подписался». Он вздыхает, берет тарелку карри и закидывает в микроволновку, плюхаясь на стул и прикрыв глаза. Когда микроволновка начинает неприятно пищать, оповещая о том, что еда разогрелась, Осаму, довольно улыбаясь как кот, по-хозяйски подходит и забирает тарелку, усевшись за кухонный стол. Пожелав приятного аппетита, скорее для самого себя, начинает уламывать приготовленное. — Вот что ты пристал? Мы знакомы пару всего пару дней, а ты ведешь себя как будто мы старые знакомые — Дазай успешно игнорирует, или, скорее, просто жрет, Чуя отворачивает голову, — Накахара Чуя меня зовут, поэтому хватит ко мне обращаться так, как ты говорил ранее, иначе огребёшь. — М? — Он поднимает глаза, медленно жуя и проглатывая, — Ты что-то сказал? — А ты тупой? — Чего-чего? Кажется, ты слишком мелкий и совсем ничего не слышно там снизу, извини! — Лыбится и откидывается о спинку стула, Чуя пинает того по ноге под столом, на что шатен шипит, но лыбу не убирает. Гадина, издевается. — Если ты сейчас не заткнешься, или продолжишь шутить про мой рост, то ты полетишь прямо в окно, — Он показывает большим пальцем в сторону окна, не поворачиваясь и сведя брови к переносице, — И я подпишу на твоем надгробии, что ты был ужасным соседом. — Показываю белый флаг, — Шатен хмыкает и делает невинное личико, подпирает щеку рукой, — а вообще, я знал как тебя зовут еще с порога, как зашёл сюда. Чуя изгибает бровь, тоже откидываясь о спинку стула, скрестив руки на груди, всем видом показывая, ну, а-ля, давай, блесни умом. Дазай качает головой и цокает — Какой ты невнимательный, Чу-уя, — Парень кивает в сторону коридора, — У тебя там какой-то диплом висит с твоим именем и фамилией. — Осаму разводит руки в стороны. Чуя лишь хмурится и пожимает плечами. — Молодец, Шерлок, — Рыжий встает из-за стола, — А теперь вали. — Уже прогоняешь? Ты такой негостеприимный, — Дазай обиженно надувает щёки, видимо, не особо торопясь уходить. — Я тебя не приглашал. — Ну! Тогда я тебя к себе приглашаю, в следующее воскресенье! — Да хрена с два. Осаму, явно не скрывая радости, идет к двери, открывает, и, перед тем как уйти, выкрикивает: — Посуду я мыть не буду! Чуя хлопает себя ладонью по лбу, блять, они с этим дебилом знакомы всего пару дней, что за хуйня? Студент глубоко вдыхает и выдыхает, все хорошо, все нормально, осталось только начать готовиться к завтрашнему дню и спокойно лечь спать. Все будет нормально.

***

Дазая давно не посещало вдохновение, он давно не мог спокойно спать и играть на своих музыкальных инструментах, как прежде, он не мог взять ручку в руки и начать писать строчки для песен. Но тогда, в супермаркете, когда он встретил небольшого роста юношу с прекрасной, европейской внешностью, о которой мог позавидовать любой парень, да даже не парень, любая девушка нервно курит в сторонке. Именно тогда руки сами потянулись помочь несчастному юноше с красивыми глазами, но низким ростом который его подводил, и, быстро закончив с покупками бежать домой и писать строки для песен. Это не симпатия, это восхищение. У него есть чувство прекрасного. И в тот день он увидел то самое «прекрасное». Шатен закрывает за собой дверь, и потянувшись, парень проходит в свою студию, ну, как студию, это он просто для вида так ее назвал, на самом деле это просто обычная, довольно большая, захламленная его инструментами для творения, столом с кучей бумажек и листовок, по правой стороне — небольшой стеллаж с некоторыми мелочами: фотоаппарат, который ему подарил когда-то отец, и которым он иногда пользуется. Медиаторы и тюнеры, запасные струны для гитары. На полу так же дохуя проводов и колонок для электрогитары. Парень падает на стул и трет переносицу, взгляд падает на акустическую гитару, он улыбается и берет ее в руки, проводит пальцами по грифелю и струнам, вздохнув вспоминает про сделку с соседом и выходит на балкон. Дазай уже по механизму играет знакомую ему еще с детства мелодию, прикрыв глаза и вдыхая морозный воздух после дождя. — Yesterday, — Вдох, — all my troubles seemed so far away…** Песня приятная для слуха, и её наверняка хочется слушать постоянно, Дазай продолжает петь, и все равно, что его могут услышать проходящие мимо люди. Уже все равно. — love was such an easy game to play. Now I need a place to hide away. Oh, I believe in yesterday…