Есть ли во мне радуга?

— Скажи мне, дорогая, — его глаза на миг сверкают, словно яркая вспышка. — Во мне есть радуга? Что? О нет, он же видел её в новостях… её песня, которую он пела. Неужели он серьёзно спрашивает её сейчас? Неужели он серьёзно хочет узнать? При этом он раздел её догола, чтобы она не могла сосредоточиться. Чтобы она точно ошиблась — сказала глупость, а он указал на это. — Ты действительно хочешь знать, или это просто твоя игра? Ты хочешь выставить меня глупой?.. — Ей стыдно, ведь она хранила это совсем для другого человека. Для человека, который с ней с самого начала. Демон усмехнулся — уж слишком его забавляло то, что происходит сейчас. Возможно, когда-то, когда его тело не имело серого оттенка, а голова не была украшена парой оленьих рогов — он любил смотреть на красивое тело. Да, когда он был жив, он точно мог оценить красивую и стройную девушку, которую мог увидеть на улице, или, может ту, что встретил, но которая ушла от него и тогда он перестал верить в то, что красивое тело показывает душу, но эта, что сейчас практически в его власти… Аластор мог сделать что угодно с ней, ведь она — ключ. Она откроет ему путь на самый высший пьедестал, который может быть в аду. Он может заставить её страдать, может пленить. Может показать аду, что он может управлять даже теми, кто стоит на самом верху, но что он делает? Он берёт её маленький, почти детский подбородок, приподнимая лицо выше и снова касается её губ, но только в этот раз никакой спешки. Каждое движение плавное, нежное, совсем не свойственное ему. Он не обязан ей ничего объяснять — он сделает так, как он хочет. Одна рука отпускает руки Чарли над её головой; пальцы идут по её немного растрёпанным и разбросанным по полу волосам. Они зарываются в них, идут вниз. Словно песок, золотые кудри скользят между его тонких пальцев. Он отпускает последний локон и его рука ложится на её шею. Он видит её — она маленькая, но пульсирующая — вена. Стоит лишь одного прокола и кровь хлынет, заливая пол, а она умрёт и никакая магия не вернёт её к жизни. — Ты не ответила мне, — говорит он шепотом, поглаживая длинным пальцев её линию шеи. — Есть ли во мне радуга? Девушка смущённо закусывает губу — куда уж ей до того, чтобы сосредоточиться на ответе, а ещё этот второй поцелуй, но она старается… и тут в её теле кое-что медленно набирает силу. — О, вот как, — усмехается демон, когда видит, как белок её глаз медленно краснеет, а из её головы медленно растут прямые рога. — Кажется, радуга не спасает тебя. Как только белок полностью становится красным, а её рога вырастают — её лицо тоже начинает меняться. Вместо миловидного, почти детского выражения — широкая, зловещая, полная острых зубов улыбка рассекает её лицо. — Да! Да! Вот об этом я и говорю! — Демон хохочет, но не долго. Демоническая форма Чарли не отличалась большой любовью к разговорам. Она всячески старалась скрывать её, не давать ей выйти, но всё то, что происходило с ней в последнее время — ослабило волю принцессы ада и силу, которую она так старательно прятала — вышла из-под контроля. Чарли, охваченная смесью отчаянья, гнева и злобы, обхватывает ногами Аластора, при этом грубо высвобождая вторую руку. Одно лиши мгновение, и девушка, которая теперь больше походила на озверевшего от голода зверя, сидит на Аласторе. Её магия теперь подвластна её чувствам — разум ушёл куда-то на задний план, оставляя её тело. — Что, хочешь узнать, что я думаю? — Одним щелчком пальцев, демонесса приковывает руки демона. Даже он, с его силой и властью, не может противостоять силе отпрыска самого Сатаны, но у него вызывает это ещё большую улыбку, он даже не пытается напрягаться. У него почти получилось… — Какая игра красок — у тебя прекрасные глаза, принцесса. — дразнит, почти выводит её демон. — Кажется, радуга внутри тебя превратилась в грозовое небо. — Заткнись. — Её рука сжалась в кулак и тут же Аластор почувствовал, как кости его руки едва слышно затрещали. Ему было больно, но это было такое приятно чувство, что его улыбка стала ещё шире. — Твоя болтовня заставляет меня хотеть тебя расплющить. — Так раздави меня, что мешает тебе? Ты же можешь столько, дорогая. Ты можешь строить свои порядки в этом пристанище самых гадких и мерзких душ. В демонах нет радуги — только тьма, злоба, похоть и грязь. Демонесса замерла на время, слушая всё, что говорит Аластор. Хоть она и была во власти своих чувств, она всё равно всё понимала и слышала прекрасно. — Как же ты мерзок, демон мести. — сказала девушка демоническим, раздающимся эхом голосом. — Только и хочешь, что сбить с толку, заставить страдать, мучиться, кричать, плакать, пока ты потешаешься. Хорошо посмеялся, когда увидел меня на шоу? — От души. — А что, если унизят тебя? — улыбка на лице девушки стала настолько широкой, что даже Аластор мог бы позавидовать тому безумию, которое крылось за этой улыбкой. — Что, если я покажу, что даже в таком куске дерьма как ты — есть что-то хорошее? Демон расхохотался: — Сказала та, кто почти разломала мне руку и сидит верхом голой в демонической форме. Не уж то ты серьёзно думаешь, что меня это заденет? Дорогая, меня нельзя унизить — я на всё смотрю с улыбкой. — Ты тоже похотлив. — теперь лицо девушки сменилось; демоническая форма так и оставалась при ней, но теперь она стала раскованней. — Хоть ты и пытаешься делать вид, что тебе не нравится. — Пальцы девушки медленно провели по коже груди, обогнули соски и прошли дальше, остановившись на животе. — Разве я некрасивая? Разве… ты не хочешь войти в меня? Маленькие и тонкие пальцы Чарли скользнули ниже, обойдя пупок. Лицо девушки при этом стало едва заметно смущённым. Щёки на её лице стали чуть ярче, а когда пальцы коснулись тёплой плоти она произнесла полное страсти «ах». Демон, продолжавший лежать под ней, продолжал улыбаться, при этом его чёрный зрачок следил за пальцами. Почему её заводит то, как он продолжает наблюдать за ней, пока она трогает себя …. там. Не сводит глаз с того, как её пальцы начинают двигаться вперёд назад. Начинают скользить всё больше и больше, её вторая рука чуть сжимает грудь. — Почему… почему ты молчишь… — она уже входит в раж, а её голос уже сбивается от тяжелого дыхания. — Скажи… — Не хочу прерывать тебя. — Усмехнулся демон. Девушка хихикает, после чего её вторая рука уходит ей за спину. Демон теперь следит за ней, при этом сам он не двигается. Он будто бы специально не хочет ничего — ни сколько из-за своего отсутствия интереса к подобным вещам, а сколько из-за того, что он хочет раздражать её. Он смотрит и молчит. Будто бы зверь — смотрит из-за засады, но не собирается нападать. Просто бесит. — А что это у нас здесь? — Девушка игнорирует его; пусть делает как хочет, а она унизит его достоинство. Девушка грубо сжимает ткань красных штанов прямо на шве. Она чувствует даже через ткань твёрдую плоть. Пусть и кажется, что тело каждого демона — холодно как лёд — это обман. Чарли сжала чуть сильнее, при этом её пальцы уже вовсю скользили благодаря тому, на сколько она взмокла. Почему? С чего бы ей хотеть такого, как он? У неё уже есть любовь, но… но… — Нравиться выводить мужчин из себя, м? — демон улыбнулся широко, но теперь уже без острых зубов. — Чтобы их похоть выходила наружу, проникая в тебя? — О-о-о, — протянула Чарли. — Какие слова ты знаешь, а я думала ты — тряпка. — Ну что ты, дорогая. То, что я не особо вижу в этом смысла, не значит что я в этом ничего не понимаю. — Я ненавижу тебя. — через «ах» произнесла Чарли, когда её пальцы стали ускоряться. — Войди уже! — Как грубо, — демон сделал печальное выражение лица; выглядело это так, будто бы он заболел, ведь он никогда не переставал улыбаться. — Что за слова вылетают из этого милого рта. — Сука, — выругалась девушка, ускоряя пальцы; едва заметный хлюпающий звук заставлял её возбуждаться ещё больше. Она уже и забыла, зачем вообще пошла за ним и был ли это его план — ей было всё рано. Сейчас ей нужен он — чтобы он там не хотел с ней сделать, но он нужен ей сейчас. — Я же сейчас… я… — Не нужной так грубо, — повторил он, но теперь его голос был нежный, тихий, успокаивающий — ловушка? Или же нет? Его пальцы, который уже высвободились из перчаток, легли на её руку. Чарли замерла — пальцы перестали возбуждающее двигаться; капелька жидкости между её ног капнула на одежду демона. — Неужели ты так любишь? Чарли тяжело дышала — она так устала, ей так тяжело себя контролировать. Куда делась позитивная, смотрящая на мир с улыбкой девочка? Исчезла в глубинах разума? Или за занавесом грязи и похоти? Это была уже не она. Она не противилась, когда демон, приподнявшись на локтях, придвинул её ближе к своему лицу и взяв её ладонь, поднес ко рту. Длинный серый и раздвоенный язык слизнул сладкого, по вкусу напоминающего мёд, жидкости из её тела, на что ответом ему был ещё один вздох, но теперь это была не обезумевшая от похоти обратная сторона дочери Сатаны — белокурая девочка с большими и добрыми глазами. Тьма отступила, отпустив из своих цепких объятий девушку. — Аластор, послушай, это… — Т-с-с, — демон поднёс указательный палец к губам. — Тебе не стоит тратить силы на разговоры. Сейчас тебе это уже не поможет. Голос… он выглядит почти добрым. Он так похож на голос доброго прохожего, который помог принести тебе улетевший мячик или снял кошку с дерева, но всё это обман. Ложь. Иллюзия. Она просто поддалась ей; нырнула в омут, который он же сам и создал. Как глупо она поступает, но что она теряет уже… Девушка закусывает нижнюю губу, жмурясь, когда его голые пальцы ложатся на её чувствительную и растормошенную часть между ног. — М, — выдает задумчиво демон, немного поводя пальцы. — Ты слишком мала, чтобы вести себя так и мучить своё тело. Тут… — демон снова показывает зубы. — Мокро. — Печёт… — шепчет она сквозь зубы. — Больно. — Ничего, — вдруг демон обнимает её спину, ещё больше придвигая к себе. — Успокоим. — Что ты. — Чарли не может сдержать стона — настолько прикосновение языка с её горячей и растёртой плотью приятно. Он словно змея — извивается, затрагиваю каждую чувствительную область. Вот он подбирается туда — чтобы проникнуть внутрь, и тут же Чарли обнимает его голову и прижимается к нему. — «Тебе так нравится?» — звучит в её голове, пока её мышцы на автомате сжимаются от наслаждения. — «Хочешь, я войду внутрь? Как ты просила меня». — Я… погоди… — она не успевает ничего сделать; скользкий, серый и раздвоенный язык вторгается в её нутро, начиная двигаться так быстро, что задевается каждая её чувствительная зона. Язык, подобно змее — извивается, скользит по стенкам внутри, подбираясь всё ближе к месту, в которое должно попасть семя. — «О, какая горячая. Не думал, что ты настолько хочешь этого, но… почему бы и нет?» — Язык, достигая того самого места, нежно и любовно оглаживает его. Тело Чарли давно уже не подвластно разуму: горячее, дрожащее, желающие чтобы это не кончалось. Неужели она забыла, что Радио Демон — монстр? Забыла о том, что Вэгги предупреждала её о том, насколько Аластор хитёр и коварен? И что вряд ли он способен чувствовать что-то, кроме желания разрушать и причинять боль, но тогда почему он сейчас делает так приятно? Неужели не было бы способа лучше навредить её отцу через неё? Почему сейчас тонкие, уже без перчаток пальцы, немного игриво расцарапывают её белую кожу на копчике? Почему одна ладонь чуть сжимает её ягодицу, пока другая вторгается между ними и пальцы на ней так приятно надавливают ей на задний проход… Даже если это просто уловка. Просто игра или способ сбить с толку — пусть так. Сейчас ей хочется, чтобы он это сделал. Чтобы вторгся в каждую клеточку её тела, заполняя их. — Аласт… — Она пытается выговорить его имя, но тяжёлое дыхание сбивает её. Она обнимает его голову руками, зарывая пальцы в его кроваво-красные с чёрными кончиками волосы… или шерсть? Они пахнут хвоей и древесным соком. Она оглаживает волосы, а потом её пальцы натыкаются на его маленькие, торчащие из них рожки. Чёрные, почти незаметные, они были похожи на те, что, кажется, есть у маленьких оленят. Они такие безобидные, даже немного милые. Она касается их и зачем-то обхватывает. Ей нужна опора — она хочет насаживаться на этот скользкий и горячий язык самостоятельно, как вдруг демон ломает все её планы. Всего миг — мгновение, и этого хватает Аластору, чтобы сменить их положение. Теперь бедная девушка прижата к невидимой стене, а её тело, держа за ноги, поддерживает Аластор. Всё так же улыбаясь, он поддерживает её над землей, при этом его дьявольски-красные глаза не сводят с неё глаз. — Не учили тебя, маленькая принцесса, что демоны не любят, когда их так хватают за рога? — его лицо приблизилось. — За такие вещи наказывают. Демон продолжал быть в своей одежде. Ну почему он не хочет раздеться? Неужели стесняется? А может всё дело в его отвращении к сексу? Но тогда почему он так страдает… мучает себя. — Я хочу потрогать их ещё, — тяжело дыша выговаривает девушка. — Они могут стать больше? Хочу взяться за них. — Голос девушки, полный страсти и желания, вырывается из её рта. Он облизывает пересохшие губы и её руки снова тянутся к его рогам. — Плохо слышишь, дорогуша? — Его лицо становится ещё ближе. — Сделай их больше, прошу… — Какая же ты грязная. — усмехается демон. — Чтобы они выросли — мало попросить один раз. — Хочешь… — шепчет она прямо в его серые губы. — Я дам тебе за это моей крови? Крови дочери Сатаны… она ведь даст тебе такую силу… хочешь? Демон молчит, при этом его широкая улыбка становится ещё шире, а глаза горят ещё ярче. — А не боишься, — его лицо склоняется к её шее; пульсирующая вена так близко и он чувствует эту силу, которая бежит по ней вместе с её кровью. — Что я прокушу её и убью тебя? — Так ты согласен? Пей… Какая же милая… и глупая девочка. Острые зубы вонзаются в её кожу, разрезая её, словно ножницы режут белую бумагу. Одна кровавая капля за другой бегут от её шеи дальше, по ключице, по груди и капают с её уже успевших покраснеть и увеличиться в размерах сосков. — Да, — Чарли улыбается, чувствуя, как её кровь буквально высасывают. Демон тихо причмокивает, пока она, нежно целуя его большие и навострённые уши шепчет. — Вкусно? О, этот вкус. Через сладкий вкус, он чувствует силу. Силу, которая смешалась в Чарли. Силу её могущественного отца и всесильной матери. Кровь, кажется, заражает его. Он начинает ощущать странный прилив силы… и похоти. Его тело начинает несвойственно для него дрожать. Он возбуждается. Впервые в жизни… но почему? Ему так противно, что хочется ещё. Аластор совсем немного позволяет себе потерять контроль. Сила переполняет его с такой же скоростью, с которой он высасывает её кровь. Его рога начинают расти, а глаза — желтеть. Ногти на его пальцах начинают расти и заостряться, больно впиваясь в кожу и оставляя новые раны на ногах, но Чарли не жаловалась. Подставляя шею и слушая эти причмокивания и чувствуя, как кровь стекает по её коже, она наблюдает за тем, как его рога начинают расти и тут же хватается за них руками, прижимая его голову к себе. — Да… да… И тут демон резко отрывается от её шеи. Его пустые и горящие жёлтым глаза наводят ужас на каждую душу в аду и сейчас они смотрят на Чарли — прямо ей в душу. Его рога выросли так, что теперь она точно могла понять, почему он родственник оленей. Его улыбка стала единым целым и каждое его слово теперь шло скорее с помощью магии, чем с помощью его его рта. — Ну что, — спросил он зловеще, пока последние капли крови капали с его рта. — Теперь ты довольна? Её лицо, залитое краской, смотрела на него. Она сжала свои белые и хрупкие, как хрусталь, пальцы на его чёрных и ветвистых рогах. Она не боится его. Его вид: жуткий, искажённый, зловещий, будоражит её кровь ещё сильнее. Место укуса на её шее продолжает кровоточить; кровавые реки бегут по её белой и нежной коже. Как же ему нравится смотреть на кровь и на то, что ей нравится эта боль. Она впивается в его губы, будто бы голодный зверь. Остатки её крови на его губах размазываются по её. Сладкая кровь попадает на её язык, пока она рьяно хватает его, но забывает с кем имеет дело. — Очень довольна… нравится сила, которую ты получил? — она подтягивается к его большим и заострённым ушам. — Хочешь её реализовать? Возьми меня… Его уши дрогнули — контроль почти потерян. Последней каплей стало её нежное и игривое прикосновение. Она высвободила одну из ног, став медленно потирать ею между его ног. Ножка надавила на его промежность, и тут её лицо исказила самая злобная улыбка, которую Аластор мог видеть на её лице: — Твёрдо, разве твой… — Значит, — говорит он голосом из старого радио. — Хочешь, чтобы я очернил тебя? Чарли молча ухмыльнулась, а потом ответила: — У меня там мокро с тех пор, как твой язык побывал внутри… разве ты сам не хочешь? И тут что-то случилось. Кажется, мир вокруг них стал чем-то вторичным. Тьма, в которой они были… осветила самая яркая вспышка, которая только могла пройти между двумя демоническими телами. Мрак усилился, и Чарли утонула в нём, как и образ демона, который всё так же был перед ней. Только теперь она могла лишь ощущать его, видя перед собой лишь пару горящих жёлтых глаз и зубастую улыбку. Он вошёл так резко, что стон Чарли, наверное, слышали во всём аду (лишь бы папа не слышал). Грубо, глубоко и пошло. Войдя внутрь, он остановился, позволяя ей привыкнуть к новому ощущению внутри себя, а оно было таким… таким… — Почему ты прячешься темноте… неужели ты стыдишься своего тела и того, что хочешь этого? — говорит она, обнимая его за плечи, которых не видит. — Прошу… — Много слов, дорогая. — говорит он шепотом. — Такая горячая и влажная, я даже не думал, что тебе так хочется этого… — Тогда самое время оценить всё по существу. Как только Чарли закончила говорить, внутри неё стало нарастать движения. Смесь звуков: от хлопков до скольжения и то, как жидкости из её тела из-за нехватки места, вытекают при каждом толчке. — Да… да… — говорит тихо она, обхватывая его ногами, чувствуя, как нарастает темп. — Покажи лицо Аластор, покажи его… Но её мольбы не были услышаны. Он не покажет ей того, каков он без одежды — зрелище не для каждого. Вместо этого он целует её, но на этот раз более нежно, пока его пальцы сжимаются на её ногах, впиваясь когтями в кожу, оставляя кровоподтёки. Она стонет в его губы, но он не сбавляет темп. Снова его губы прикладываются к её ране. Он любя целует её. Остатки крови он слизывает, наслаждаясь последними мгновениями того, как он впитает её силу. Толчки становятся всё сильнее, а тело Чарли дрожало всё сильнее. Она скоро не сможет сдержаться. — Я скоро кончу… — вскрикнула она громко. — Аластор я больше… — Не кричи… — теперь шепчет он, склоняясь у её уху. — А то ведь мой колпак не выдержит. Но она хочет, чтобы они услышали. Хочет, чтобы увидели. Она… он… они… — Куда же мне… — Загадочно спрашивает Аластор. — В меня! — продолжает вскрикивать Чарли. — Кончи в меня! — Как пожелаешь. — Дьявольский смех звенит в ушах, и Чарли заражается им. Она начинает хохотать и в этот момент что-то горячее и склизкое попадает внутрь неё. Она чувствует, как это «что-то» смешивает с её жидкостью, создавая смесь. Он дрожит — она чувствует, как он сам дрожит всем телом, пока последние капли его семени попадают внутрь неё. Чарли продолжает сжимать его ногами, но теперь её хватка ослабла. Тело расслабилось, а её веки стали тяжёлыми. Последнее, что она увидела — его улыбку и лицо, с которого медленно сходит тьма. Она вздрогнула. Кажется, холодный ветерок обдул её лицо. Она резко открыла свои чёрные глаза и изумлённо уставилась на город. Что это было? Неужели, она так сильно задумалась, что уснула прямо на балконе? А этот странный сон… — Дорогая, почему ты тут одна? — Голос Аластора раздался за её спиной. Холодок прошёлся по её спине — Чарли едва успела испугаться. Ничего — скоро она привыкнет к нему. — Да нет… наверное, я просто устала. — Улыбнулась Чарли. Демон не ответил ей. Чарли слышала только его размеренные и лёгкие шаги. Когда они прекратились, она не стала поворачивать голову. Она спокойно ждала, что он ей скажет, но то, что она услышала, навсегда врезалось в её память, приходя в её снах и мыслях. — Так ответь мне, — начал демон, наклоняясь к её уху. — Есть во мне Радуга?