Эпилог
8 марта 2019 г., 14:57
Доктор Розенхольц не смог сдержать долгого шумного вздоха, снял очки в дорогой оправе и слегка прикусил дужку, глядя на монитор компьютера. На нем перемазанная грязью и кровью белокурая женщина, удивительную красоту которой не могла исказить даже смертельная агония, лежала на траве у подножия полуразрушенной башни. Над ней, сам истекая кровью, склонился молодой мужчина с блестящими черными волосами и гордым римским профилем. Он только что мягко опустил женщине веки. Тяжелые слезы катились по его красивому, породистому лицу, а губы шептали молитву. Ему самому жить оставалось всего несколько минут.
Доктор водрузил очки обратно на нос, встал из-за стола и вышел в центр комнаты, где стояли две удобные кушетки, чем-то похожие на капсулы без крышек. Помещенные в них мужчина и женщина были совсем не похожи на тех, кого он только что видел на мониторе. Ни внешне, ни одеждой, ни возрастом. И все-таки в них было что-то общее.
Тихо звякнул комп, предупреждая, что программа завершила свою работу. Вслед за этим ненавязчиво зажужжало оборудование кушеток, отсоединяя, возвращая в реальный мир своих пациентов.
Мужчина очнулся первым. Он резко сел, прижимая руку к груди в дорогой темно-синей рубашке, явно удивляясь отсутствию крови.
— Анна!
В следующую минуту он вскочил на ноги, но пошатнулся, и доктор, предвидя это, поддержал его под локоть.
— Не торопитесь, Андрей Павлович, и не волнуйтесь, с ней все нормально.
Он был прав. Женщина тоже очнулась, но не спешила вставать, с нежной улыбкой глядя на мужа.
— Это теперь навсегда? — уточнила она. — Андрея и Лили больше нет, есть Оливье и Анна?
Муж подхватил ее на руки и прижал к груди.
— Мне все равно, любимая, лишь бы ты была рядом.
Поцелуй явно грозил затянуться, поэтому доктор кашлянул, напоминая о своем присутствии.
— Господа, вы можете уйти тогда, когда захотите, — хитро глядя поверх очков, разрешил он. — Но я, насколько понимаю, вам больше не нужен, так что пойду. Дела, знаете ли.
— Спасибо вам, Яков Августович, — от души поблагодарила Лиля.
А Андрей вдруг остановил Розенхольца возле самой двери кабинета.
— И все-таки, доктор, вы шулер. Вашу трактовку образов никак нельзя назвать классической.
Розенхольц снял очки, протер их и убрал в карман халата.
— Во-первых, Андрей Павлович, это была и ваша трактовка тоже. Во-вторых, я давал клятву, главный принцип которой — «Не навреди». И наконец, бессмертные произведения потому и бессмертны, что их можно трактовать по-разному, но, как ни трактуй, они не теряют своей магической привлекательности. И исцеляющей силы, как выяснилось!
