У него же лапки!

      Маленький, теплый, пушистый комочек, свернувшийся у него на коленях, еле слышно мурчит, ластясь к рукам Яна, который, вообще-то просто хотел стряхнуть мошку с белого меха макушки. Солнце припекает совсем легко, но котенка разморило после молока, и он заснул почти сразу, удовлетворенно притеревшись к ткани одежд на животе юноши.       Сюэ Ян к животным был равнодушен: его не умиляли большие глаза и не способны были разжалобить ни подушечки лап, ни радостно виляющий хвост. Животные — это животные, они даже тупее и бесполезнее, чем люди. Да еще и живут значительно меньше. Какой смысл держать такого дома, привязывая к себе и привязываясь самому, если он умрет через пару лет? А если ты сам умрешь? Домашний питомец, привыкший к теплу и заботе хозяина, станет выброшенным на улицу бродягой.       И тем не менее. Когда на рынке за ним увязался белый (хотя тогда цвет был под вопросом) котенок, отгонять его Сюэ Чэнмэй не стал. Юноша специально решил добраться до дома на отшибе окольными, извилистыми путями, надеясь, что случайный попутчик отстанет. Но котенок, быстро перебирая лапками, бежал прямо рядом с ним, ни на секунду не давая возможности потерять себя из виду.       Светлая шерстка его запылилась и местами была почти угольно-черной, хотя в остальном и выглядела довольно ухоженной — навряд ли котенок уличный. «Либо сбежал из дома, либо потерялся», — заключает для себя Сюэ Ян и в паре десятков метров от похоронного дома сворачивает к речке, чтобы отмыть это чудо. То, что идея плохая, до него доходит немногим позже, когда тощее тельце начинает активно сопротивляться, прокусывая кожу рук на удивление острыми клычками.       Юноша ставит его на ноги, кидает рыбешку из плетеной корзинки, на запах которой, скорее всего, и пошел за ним белый — чисто-чисто белый — комок, и бодрым шагом удаляется восвояси.       На следующий день котенок прибегает к похоронному дому, окликивая Яна из-под окна тонким мяуканьем. Сюэ Чэнмэй от столь неожиданного звука дергается, полоснув лезвием ножа, которым нарезал овощи, по ладони, глазами размером с приличные блюдца ошеломленно смотрит на него, уже снова успевшего где-то испачкаться, и думает: «А точно ли животные глупее людей?»       Сяо Синчэнь и А-Цин ушли в город — вернутся лишь ближе к вечеру. До их прихода дом целиком и полностью на Яне, а, значит, и вопрос об ушасто-хвостатом тоже на нем. Юноша рассудил так: пусть, что делать с котом, решает Синчэнь. Сам он тяги к животному не питает, а значит, не за ним последнее слово. К тому же, они втроем-то едва ли в состоянии прожить так, как живут, и неизвестно смогут ли содержать еще и кота.       Сюэ Ян бегло промыл холодной водой порез, замотал обрывком какой-то ткани и продолжил прерванное занятие, методично кромсая овощи на деревянной доске, пока котенок терпеливо уселся и ждал. Чего он там ждал, конечно, непонятно, но сидел хвостатый тихо: Яну в какой-то момент даже показалось, что он ушел. А потом выглянул в окошко и увидел, что не-е-ет, вон, дергает усами, фыркая. Самое удивительное — в дом не идет, пусть дверь и открыта. Будто что-то понимает!       Перед уходом даоцзан попросил Яна выполнить пару заданий, которые тот, к собственному же удивлению, не собирался игнорировать. Всего-то: порезать овощи, набрать воды в бочку да подстелить в гроб А-Цин соломы, чтобы грядущей осенью, когда начнет холодать, девочка не замерзла. Хотя насчет последнего он еще подумает.       Повторяющиеся движения руки с ножом и мерный стук лезвия о грубое дерево невольно успокаивали не хуже медитирования, и мысли текли единой цепочкой плавно, держась за невидимые хвосты друг друга. Последней в эту цепочку влилась мысль: захочет ли оставить котенка Слепышка? Эта сварливая девчонка по-настоящему хорошо относилась только к Сяо Синчэню, за редким исключением тех случаев, когда и в его адрес могла побузить. А что этот белый комок? Проникнется ли она к нему симпатией и будет каждую ночь забирать к себе? Или сразу же, как только они заговорят о возможности ещё одного сожителя, недовольно цокнет языком? — Черт ее знает, — бубнит Сюэ Ян куда-то себе под нос. Внезапно останавливается, нахмурившись, и снова продолжает, удивленно отметив все также вслух: — Сам с собой разговариваю. Докатились.       Котенок удивленно мяукает, видимо, подумав, что обратились к нему, но потом снова стихает. Сюэ Ян заканчивает резать овощи, обтирает руки и таки выходит из дома, чтобы посмотреть на это чудо с большими голодными глазами, взъерошенной шерсткой и почти просвечивающимся от худобы туловищем. Парень пару минут просто размышляет, оперевшись плечом на дверной косяк, а потом подхватывает ушастого на руки и несет к бочке, с целью отмыть, снова запоздало осознавая, что котенок будет кусаться.       Так и получилось.       И Сюэ Яну придется ходить с искусанными руками, отлично.       Зато котенок теперь снова белый и не похож на ком сажи — это даже мило. Ян оставляет его около дома, заходит внутрь и возвращается с небольшой крынкой молока, которую ставит перед хвостатым. Тот сразу же приникает к ней, пачкая мордочку. Крупные белые капли падают с его усов, заставляя рябью подернуться гладь. Сюэ Ян поглаживает котенка между ушками, почесывает за левым, хотя сам смотрит будто сквозь него. Странная, однако, ситуация, думается ему. Кот, как кот, ничего особенного, не из золота-серебра же он, а прикипеть к себе заставляет.       Под тихое мурчание заснувшего котенка Сюэ Яну вспоминается старая черепаховая кошка. Кошки с такой расцветкой, говорят, приносят удачу. Ему-то она удачу принесла, а себе — нет. Нашла голодного мальчишку с синяками на тощем теле, и притащила для него в зубах еще теплый пирожок с мясом из ближайшей лавки, зимой грелась у него под боком, все также продолжая тихонько утаскивать съестное, а однажды просто не пришла. Ян нашел ее на следующий же день мертвой на помойке возле той самой лавки. Видать, попалась кому-то из работников. Зеленые глаза кошки застекленели, шерсть стала жесткой, как ненастоящая, рот застыл, обнажив сточенные клыки.       Ян до сих пор не понимает, почему она с ним возилась. Почему изо дня в день упорно находила у черта на куличиках, принося с собой еду, почему старательно зализывала мокрым, шершавым языком свежие царапины и ссадины, почему избитыми боками подставлялась под неумелую ласку холодных рук и доверчиво сворачивалась плотным клубочком на коленях. В самом деле, не своим котенком же она его считала.       На горизонте показался Сяо Синчэнь. Он шел один, неся приличного размера корзину, и Сюэ Чэнмэй рад бы ему помочь, но на нем спит котенок, так что вставать нельзя.       Заклинатель останавливается у самого входа в дом, поворачивается лицом к бесшумно сидевшему юноше и с неким упреком спрашивает: — Даже не поздороваешься? — Чуть тише, даоцзан, — шепотом усмехается тот, поднеся палец к губам. Он тянется к широкому рукаву белых одежд заклинателя и продолжает, вынудив того чуть склониться к себе: — Поставь корзину и иди ко мне.       Сяо Синчэнь выдыхает ему прямо в губы, и Сюэ Ян бегло проходится по ним языком, отпуская мужчину. Синчэнь скрывается в похоронном доме — слышно, как он ставит корзину на стол, — и выходит назад, на улицу, опускаясь рядом с юношей.       Сюэ Ян внимательно следит острым взглядом за его точно выверенными движениями, за неуловимой грацией и идеально ровной осанкой. А потом поднимает котенка в воздух и взмахивает его лапками прямо напротив лица Сяо Синчэня, протяжно мяукая. Заклинатель удивляется: он протянутой вперед рукой касается белой шерстки, выдыхая: — Кот? — Котенок, даоцзан, — со смехом поправляется его юноша. — Ко-те-нок.       Он передает пушистый комок на руки заклинателю, тот гладит его по голове, чешет за ушком, под мордочкой и улыбается, когда слышит совсем-совсем тихое мурчание. Котенок упирается лапками ему в грудь, топчется, чем заставляет Синчэня нахмуриться. Прежде, чем котенок возмущенно мяукает, его лапы попадают в захват теплых ладоней, бережно ощупывающих их. Сяо Синчэнь хмурится еще больше. Складка плотной тенью залегает между бровей. — Что такое, даоцзан? — Сюэ Ян продолжает следить за его действиями, но не понимает, что же заставило сойти на нет легкий настрой, с которым мужчина вернулся. — У него… Нет когтей, — сбивчиво шепчет Синчэнь. Ян неверяще хлопает широко раскрытыми глазами, глядя то на кота, то на заклинателя, придвигается ближе, касается лап: и правда, нет. Юноша тоже хмурится. Теперь ему становится понятно, почему оба раза при купании котенок лишь кусался, в то время, как любой нормальный кот исцарапал бы ему все руки, лицо и не только. — Разве такое бывает? — шепотом вторит Сюэ Ян. — Видимо, да.       Котенок не выглядит недовольным от такого количества внимания к своей персоне, но и особой радости не выражает, поэтому отворачивается от обоих, удобно пристроившись на коленях Синчэня. — Предатель пушистый! — делано обиженно восклицает Сюэ Ян, на что получает протяжный, зевающий мявк. Сяо Синчэнь все еще сжимает губы в тонкую полоску, наморщив лоб. — Даоцзан, ты это из-за него? — юноша несильно дергает мужчину за прядь волос, чтобы обратить на себя его внимание. — Это неправильно, — Синчэнь качает головой, лицо его теперь выглядит скорее опечаленным, нежели осуждающим, как всего пару мгновений назад. — Так нельзя поступать. Даже, если кошка домашняя, лишить ее когтей — лишить единственного способа выжить, — в том, что когти у котенка отсутствуют из-за людей, ни один из них не сомневался. — Вообще-то, у кошек еще клыки есть, — одним слитным движением Сюэ Ян подается вперед и прикусывает своим собственным, будто действительно кошачьим, клычком мочку уха Сяо Синчэня, отчего тот заметно вздрагивает, сначала бледнея, а потом краснея. — Я говорю о серьезных вещах, а ты!.. — Я тоже говорю о серьезных вещах. То, что я делаю это без смурной физиономии, не значит, что мне все равно.       Вихрем взвивается порывистый ветер, забиваясь под свободные верхние одежды, отчего Ян ежится и придвигается ближе к Сяо Синчэню, жмется в поисках тепла, обхватив его руку своими, а голову положив на плечо. — Сюэ Ян, ты хотел бы его оставить? — помолчав, спрашивает Синчэнь. Он кивает на посапывающего на его коленях котенка, который, так же, как и юноша, притискивается к заклинателю, чтобы не замерзнуть.       Сюэ Чэнмэй пожимает плечами: — Выбор за тобой и Слепышкой. — Но ведь привел его ты. — Я его не приводил, — раздраженно возражает Сюэ Ян, мотнув головой. — Он сам за мной увязался. И к дому прибежал сам, — звучит абсурдно, да, но зато он сказал правду. Пусть Синчэнь не верит, пусть посмеивается, но совесть Яна хотя бы на этот раз будет чиста и невинна. — Да, и отмыл, и накормил он себя тоже сам, — заклинатель улыбается, когда чувствует, что юноша резко шарахается от него в сторону, и почти физически ощущает тот пораженный взгляд, которым он его прожигает. Прежде, чем Ян что-то говорит в свое оправдание, Сяо Синчэнь бережно треплет его по темным патлам на макушке. — Даоцзан, я не собака, чтоб меня по голове гладить, — и вопреки своим же словам подается на нехитрую ласку, подставляет голову под теплую ладонь, обтирается о нее, стоит Синчэню накрыть ею его щеку. Второй рукой заклинатель гладил белую макушку котенка, невольно замечая сходство между ним и сидящим рядом юношей. — Ты больше похож на кота, нежели на собаку, — улыбается он.       Котенок поднимается, топчется, протяжно зевает и, махнув хвостом, перебирается назад на колени Сюэ Яна, будто пытаясь понять, на ком спать удобнее. — Мы не можем оставить его на улице вот так, — выдыхает Сяо Синчэнь. — Он ведь совсем беззащитен, и даже не сможет ничего сделать. — Конечно, у него же лапки, — заклинатель, видимо, имел в виду, что котенок беспомощен без когтей, но у Сюэ Яна либо была на всё своя точка зрения, либо своеобразное чувство юмора. Скорее всего, второе.       Сяо Синчэнь на это смеется тихо, как мелодичные переливы музыки ветра, чуть склоняя голову вниз, отчего смоляные пряди соскальзывают с его плеч на грудь. Он тянет руку, чтобы снова обратить внимание хвостатого на себя: тот со всей охотой подставляет мордочку под легкие почесывания за ушком. — Как назовем? — Я не силен в именах, — юноша хмыкает, как бы утверждая, что здесь он не помощник. — Тогда пусть имя придумает А-Цин.       Слепышка, конечно, частенько бухтит не хуже старухи, но фантазия у нее хоть куда. Задачка как раз для нее. — К слову, — Сюэ Ян бегло оглядывается по сторонам, неуловимо морщась, — где она? Вы же вместе уходили. — А-Цин вернется позже, — девчонка нередко уходила куда-то «подышать свежим воздухом», потому что, сидя в четырех стенах похоронного дома, когда ты девушка в самом расцвете лет, есть шанс надышаться, разве что, пылью. Хотя, свою роль здесь, несомненно, сыграли и отношения ее сожителей, которые те пытались скрыть от нее всеми силами (по инициативе Сяо Синчэня, разумеется), однако, все тайное рано или поздно становится явным. Вот и здесь держать от природы любопытную девочку в неведении долго не удалось.       Сюэ Ян пожимает плечами: ну, позже, так позже, — передает котенка Сяо Синчэню, попутно невесомо коснувшись губами щеки мужчины, поднимается на ноги, потянувшись до хруста костей, и направляется в дом, бубня себе под нос: «Один слепой, вторая слепая, кот без когтей… Все какие-то больные! Один я здоровый». Заклинатель на это лишь снова тихо смеется и вслед за юношей уходит с улицы, забрав с собой и белый комок.       Вернувшаяся под вечер А-Цин собственнически забрала котенка спать в свой гроб, дав имя Мин-Мин. Спорить с ней никто не стал, потому что перечить ей себе дороже. А Сяо Синчэнь утянул спать с собой Сюэ Яна, который временами ластится не хуже кота.