Мы все сосались под «Районы-кварталы»

      — Я сосался под «Районы-кварталы», — увлечённо произносит Антон. Горящий взгляд, широкая улыбка. — Прикинь?       «Шаст, ты имбецил, — проносится в голове у Арсения, но он старается не подавать виду. — Нашёл, что вспомнить»       На самом деле Арсению с самого начала не нравилась эта идея с корпоратом по поводу первого года в эфире «Импровизации». Настроение было, мягко говоря, ни к чёрту, но у Попова диплом артиста, а потому скрывать истинные эмоции он умеет отлично. Просто Арсу порядком поднадоело круглосуточное общество трёх импровизаторов, с которыми он должен, вообще-то, отмечать первую годовщину программы, а хочется свалить от них обратно в Питер и выкинуть мобильник, лишь бы не вспоминать о них.       В особенности заебал Шастун. Грёбаный Шаст. Ходит, сволочь такая, шутит и всем своим видом провоцирует Арсения, но приближаться не даёт: обжигает с расстояния, как Солнце. Курит, паскуда, гробит своё молодое здоровье, но делает это настолько эстетично, что Попову и сказать-то нечего. Поэтому он просто существует рядом и кусает локти, пожирая коллегу взглядом.       — Я тебе даже больше скажу… — начинает Воля, но в последний момент стопорится.       В организации праздника приняли участие хоть как-то, кажется, все причастные к созданию шоу: кто-то подобрал классное место — ресторан недалеко от центра; кто-то занялся организацией досуга; другой возложил на себя обязанности по приглашению гостей; ещё кто-то нашёл музыкантов. С миру по нитке — корпоратив собрался. Вот только Попову вся эта суета ни разу не всралась. Он бы и на само мероприятие предпочёл не приходить, но строгое повеление начальства меняет его планы. Планы, а не настрой. Потому в назначенное время он появляется на пороге заведения с натянутой улыбкой и желанием кого-нибудь задушить.       Организация, конечно, на высшем уровне, но это не мешает Попову добрых сорок минут от начала залипать в Инстаграмм. Это действительно кажется ему более интересным занятием, чем выслушивать распинания Воли о том, как много они уже сделали и как много им ещё предстоит. Позов косится на Попова и, кажется, делает ему замечание по поводу задротства, но Арс пропускает его мимо ушей. Ему пофиг. Он в личной неприступной прострации, откуда слышно плохо.       — Ты тоже сосался? — задаёт логичный вопрос Попов, пытаясь отпугнуть лишние мысли.       Ещё полтора часа продолжается какое-то бессмысленное застолье, за время которого Арс лишь дважды прикасается к еде, отдавая предпочтение лазанию по всемирной паутине, и Серёжа даже шутит про то, что Попов с таким серьёзным лицом смотрит порно. Воля постёбывает Матвиенко за тупую шутку, а Арсений вновь игнорирует колкое замечание коллеги. Он тут вынужденно, поэтому наслаждайтесь кислой миной, вместо привычной искренней улыбки.       Когда наступает то время празднования, в которое разъезжаются по домам все семейные пары, а остаются только заядлые «тусовщики», Попов тоже собирается свалить. Но его внимание привлекает активно налегающий на выпивку Шастун. Арс дружелюбно прощается с четой Позовых и подсаживается к Шасту. Атмосфера в заведении меняется: включается танцевальная музыка, гаснет основной свет и танцпол заполняется людьми. Лишь Антоша сидит за барной стойкой, поглощая нечто крепкое янтарного цвета. «Шаст, — громко произносит Арсений на ухо Антону, пытаясь перекричать музыку, — всё в порядке?» «В абсолютном», — с улыбкой отвечает парень, делая очередной глоток. Арсению ничего не остаётся, кроме как приземлиться рядом и заказать что послабже, потому что нажираться в сопли не входит в его планы.       — Глянь, глянь какой взгляд, — с детским энтузиазмом спешит заметить Шастун. — Сосался под «Районы-кварталы», глянь.       Они с Антоном быстро оставляют барную стойку, переместившись в тёмный угол помещения с кальяном. Арсений лениво потягивает из трубочки какой-то разноцветный девчачий коктейль, а Шаст полностью расслабляется, пропуская через лёгкие дым кальяна. Попову впервые искренне приятно общество Шастуна, потому что он впервые кажется настоящим. Живым. Словно выпивка сбросила с парня все маски и обнажила его реальное лицо. Несколько суровое, но не фальшивое. Они перекидываются парой фразочек, и Арс убеждается — он симпатизирует подвыпившему Шасту.       Антон продолжительно затягивается и выпускает дым, скрутив губы трубочкой, а Арсения коробит от этого зрелища. На самом деле Попов — ЗОЖник, но стоит Шастуну сделать что-то вредное в его присутствии, Арс готов оправдать любое его действие. Реальность вокруг уже не кажется такой надоедливой. «Сень, что за парашу ты пьёшь?» — внезапно интересуется Антон с туманным взглядом. Кажется, Попов только и ждёт этой команды, чтобы глянуть себе в бокал и удалиться на пару минут, а затем принести себе стакан кристального виски со льдом. Мужского напитка. Шастун смотрит на Попова и лыбится. Понимает, что учит «хорошего мальчика» плохому. Ему это безумно нравится.        — А что такого? А я могу признаться, — уверенно произносит Паша и поворачивается к камере. — А я сосался под «Районы-кварталы». — Зал взрывается.       Арсению начинает нравится происходящее вокруг только тогда, когда они вдвоём с Антоном, бухущие до невозможности, заваливаются в центр зала, на правах собственности занимая танцпол. Соседи по цеху давятся улыбками, кто-то даже снимает происходящее на телефон, а парням абсолютно пофигу. У них в крови приличный градус, а потому всё вокруг предстаёт в иных красках. В более ярких, почти кислотных. «Обожаю эту песню», — кричит Арсений больше себе, чем Антону, когда начинает играть легендарная композиция, бьющая по ушам.

Больше нечего ловить — Все, что надо я поймал, Надо сразу уходить, Чтоб никто не привыкал.

      Шастун не подаёт виду, но принимает к сведению. Голубые омуты напротив манят и кружат голову. Дурачат. Антону посрать на несколько десятков пар глаз вокруг, поэтому он просто закидывает свои руки на плечи Арсения, который от такой наглости лишь раскрепощается. Воздуха катастрофически мало, и парни задыхаются. Игривые лазерные лучи поддразнивают, заставляют двигаться быстрее. Ладонь Попова нечаянно проходится по загривку Шаста, и это становится для него последней каплей.       — Давайте все признаемся: мы все сосались под «Районы-кварталы», — подводит черту Арс, пока Дима пытается вставить свою копеечку.       Они уходят из зоны видимости так же быстро, как в ней и появились. Удивительно быстрым, для их степени трезвости, шагом они добираются до туалета, откуда всё ещё слышна громкая музыка прошлого десятилетия. Ярко-жёлтые очки. Шаст с размаху открывает дверь, впечатывая ручку в кафель, и грубо заталкивает внутрь послушного Попова. Первый поцелуй приходится на острую ключицу Арсения, от которого он протяжно тянет носом воздух. Два сердечка на брелке. Теперь Попов проявляет инициативу: прислоняет Шастуна к стене и горячо прижимается к столь желанным тонким губам. Улавливает цитрусовый привкус кальяна, смешанный с горьким алкоголем. Голову сносит. Развесёлые зрачки. Волосы у обоих взлохмачены, дыхание мешается. Словно они — одно целое. Абсурдное, неделимое. Губы Антона припадают к впалому животу Арсения, оставляя мокрые следы. Попов тает, стоит тёплым рукам Шаста забраться под его рубашку. Твоё имя на руке.       Когда Шастун встаёт в полный рост и прислоняется к Попову своей эрекцией, Арс уже ни разу не жалеет о том, что пришёл. Он быстро-быстро стягивает с Антона брюки и чувствует, как по спине пустились мурашки возбуждения. Районы, кварталы, жилые массивы. Арсений берёт в рот с мастерством опытной шлюхи, снизу-вверх наблюдая за вздымающейся грудью Шаста. У Антона перед глазами звёздочки, а ноздри щекочет дорогой поповский парфюм, который раньше его до ужаса бесил. Я ухожу, ухожу красиво. Утром им будет ужасно стыдно. До абсурда. Но сейчас у них есть пара литров вискаря на двоих, дикое возбуждение, нужда друг в друге и благодарность группе «Звери».       — Но с разными людьми! — громко уточняет Серёжа, обращая на себя всеобщее внимание.       Да-да, с разными… Только Антон встречается взглядом с Арсением, заставляя его опустить глаза на пол, и давит плутовскую улыбку.