Bliss

      Тине вот уже месяц не везло. Всё началось с того, что она упустила мага, торговавшего запрещёнными в Штатах зельями (не самого хорошего качества), за что получила выговор и кучу дополнительной работы от мистера Грейвса.       Сам Грейвс всегда засиживался в отделе допоздна, и теперь Тина составляла ему молчаливую компанию. Сменить гнев на милость начальник был готов только после того, как она поймает сбежавшего преступника: из-за его зелий уже четверо попали к целителям в тяжёлом состоянии, десяток — в состоянии средней тяжести и ещё неизвестно сколько отделались лёгкими травмами.       На операциях ей доставалось больше обычного. Всему виной, считала она, тот горе-зельевар, занимавший все мысли. Ну, может, ещё немножечко Грейвс — он по нескольку раз в день неожиданно нависал над её рабочим столом, выводя из себя и так хрупкое душевное равновесие. Он всего лишь интересовался ходом расследования, не забывая каждый раз сообщить, что точно также над ним довлеет мадам Пиквери, требуя срочного урегулирования вопроса. Тина сильно сомневалась, что мадам президент так же волнует мистера Грейвса, как он волнует Тину. И отнюдь не в профессиональном плане.       Она наизусть выучила его запах, резкий переход от белого к чёрному, как смола, цвету волос, каждую морщинку в уголках глаз и движения тонких губ, когда он произносил её имя.       Конечно, влюблённость в начальника мешала сосредоточиться, особенно когда на кону через пару-тройку дней будет стоять собственная работа, поэтому Тина восприняла новый след в деле с невероятным энтузиазмом. Очнулась одна из жертв — женщина приобрела у зельевара флакон Феликса и всё, что от него получила, — прилив небывалой самоуверенности. У целителей она оказалась после того, как благоверный, с которым с помощью зелья она собиралась порвать, выкинул её в окно. Повезло, что это был второй этаж, — женщина осталась жива, хотя несколько переломов не добавляли ей оптимизма. Пострадавшая выдала имя человека, через которого вышла на зельевара. Правда, это был не совсем человек: Гнарлак без особого воодушевления раскрыл подпольную лабораторию.       Тина отправилась туда с маленькой группой авроров. В тесном помещении стояла духота, от множества котлов валил разноцветный дым, куда ни посмотри, повсюду стояли маленькие склянки, наполненные различными зельями. Приходилось двигаться осторожно, чтобы не зацепить улики и не разбить зелья. Одна-единственная дверь вела во встроенный шкаф. Тина знаком приказала одному из коллег открыть дверцу, а сама приготовилась атаковать. Как только шкаф распахнулся, из него с криком выбежал мужчина, вслепую посылая заклятия. Авроры отражали беспорядочные атаки, пытаясь обезоружить безумного мага. Со шкафчиков и столов начали падать зелья, несколько котлов опрокинулись, и на полу образовалась булькающая бледно-зелёная лужа. Наконец, кто-то обезвредил мага. Тина начала связывать противника, но тот внезапно дёрнулся, и очередная склянка разбилась прямо у неё под ногами. Тине следовало сразу задержать дыхание и отойти, чтобы зелье не нанесло ущерба, но оно внезапно запахло одеколоном Грейвса, так что она неосознанно глубоко вдохнула, только потом осознав, какую ошибку совершила.

* * *

      Преступник не признался, что за зелье было в разбившемся флаконе, но так как Тина не почувствовала каких-либо изменений, то и обращаться к целителям посчитала ненужным.       Уже в Конгрессе она с небывалым воодушевлением заполнила все необходимые отчёты и понесла их к начальнику. Мистер Грейвс выглядел как обычно и вроде бы вызывал в ней всё тот же трепет, но что-то изменилось. Тина кашлянула, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — О, мисс Голдштейн, поздравляю вас, отлично справились с задержанием. Можете оставить отчёт на столе, — голос Гревса, который она слышала уже тысячи раз, внезапно вызвал в ней необъяснимую волну дрожи, она невольно облокотилась на закрытую дверь и выронила папку. Грейвс проследил за ней взглядом, и выражение его лица сразу перестало быть бесстрастным. — Тина, с вами всё в порядке? Вы не ранены?       Сквозь приоткрытые веки Тина увидела, как за несколько секунд он преодолел расстояние от стола до двери, сжал её плечи и потянул к дивану у стены. Она всегда гордилась тем, что могла сохранить самообладание в его присутствии, но сейчас казалось, что наклонись он чуть ближе, она набросится на него прямо на этом диване в его кабинете, несмотря на незапертую дверь.       — Н-нет, всё в порядке, мистер Грейвс. Наверное, переутомилась, — Тина смотрела на всё, что угодно, только не на него, но тяжёлые руки всё ещё крепко держали её за плечи, а подушечки больших пальцев выводили на них какой-то узор. По всей видимости, он считал, что таким образом расслабляет её, но выходило всё в точности наоборот. В голове у Тины уже роились самые провокационные образы, хотелось, чтобы он провёл пальцами по обнажённым рукам, талии, сжал её почти до боли, прижался губами к шее, а потом ниже…       Тина резко вырвалась из крепкой хватки и встала, пока не совершила непоправимую ошибку, оставив начальника с недоумением глядеть на неё. Лицо горело, лоб покрылся испариной, ей срочно надо было уйти подальше.       — Может, выпьете стакан воды? — Грейвс решительно не понимал, что происходит с его подчинённой.       — Всё в порядке, просто надо освежиться, — Тина скороговоркой произнесла фразу, пулей выскочила из кабинета и громко хлопнула дверью, оставив Грейвса в недоумении подбирать с пола листы рассыпавшегося отчёта.

* * *

      Ей надо было отпроситься, уйти домой и подождать, когда действие зелья прекратится. Или отправиться в лабораторию и попросить противоядие, но это бы вызвало ненужные вопросы. Тине потребовалось двадцать минут, чтобы привести мысли в порядок, и ещё пять, чтобы заставить себя сдвинуться с места. В аврорском корпусе всё было как обычно, Грейвс ушёл на совещание с мадам Пиквери, так что Тина ненадолго расслабилась. Взгляд то и дело перебегал с настольных часов на дверь начальника — до конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Казалось, с каждым ходом секундной стрелки в голове рвался нерв. Она уже даже не утруждалась делать вид, что работает, а только судорожно заламывала руки.       — Тина, как вы? — низкий голос Грейвса, внезапно появившегося позади, вызвал волну дрожи по всему позвоночнику. Тина резко выпрямилась и плечом зацепила руку Грейвса, в которой он, по всей видимости, держал чашку с кофе. — Чёрт…       — О боже, простите… — Тина зачарованно наблюдала, как тёмное пятно расплывается по белоснежной рубашке, теперь так заманчиво прилипающей к его телу. Она закусила губу, отчётливо представляя, как срывает с него испорченную рубашку и проводит языком по груди, ощущая горьковатый вкус кофе. Как прикусывает его сосок, а Грейвс сдавленно стонет от боли, как одной рукой проводит по его шее и затылку, перебирая густые волосы, а второй гладит живот, двигаясь ниже, к ремню брюк…       — Ничего, он хотя бы не горячий. Вы странно выглядите, зайдите в мой кабинет на пару минут, расскажите, что точно случилось сегодня днём.       Тина очнулась от грёз, когда он развернулся и зашагал к кабинету, очевидно, ожидая, что она за ним последует. На ватных ногах она зашла в открытую дверь, которую тут же запечатал Грейвс.       — Почему вы не обратились к целителям после сегодняшней операции? Вы явно надышались каким-то зельем, и сами знаете, к каким последствиям это может привести.       Тина даже не пыталась вслушиваться в его слова, заворожённо глядя, как он снимает пиджак и грязную рубашку. На тренировках она не раз уже видела его обнажённым по пояс, как и других мужчин-авроров, но сейчас они были наедине. Тина до боли закусила губу, наблюдая, как перекатываются мышцы, пока он снимает рубашку. Не отдавая себе отчёта, она приблизилась к нему и вытянула руку, чтобы коснуться вожделенного тела. Грейвс неожиданно развернулся, и её рука оказалась на его груди.       — Мисс Голдштейн, что вы делаете? — Грейвс не был удивлён, он изучающе смотрел на Тину, пытаясь понять, чем надышалась его подчинённая и прикинуть, как ей помочь. Неожиданно губы тронула лёгкая ухмылка — как помочь Тине прямо сейчас, он знал, но до этого момента он успешно сдерживал свои чувства, чтобы не нарушить субординацию, впрочем, как и она, хотя и не столь умело, учитывая то, что он нередко ловил на себе её отнюдь не дружеские взгляды. Но сегодня Тина вела себя вызывающе.       — Не думаю, что целители мне помогут. В отличие от вас, — Тина не убрала руку от его груди, решив воплотить все свои мечты, которые посетили её за день. За спиной она сжимала палочку, полная решимости связать собственного начальника и мучить его, пока он не сдастся, но пока что Грейвс не пытался её остановить. Она не решилась посмотреть ему в глаза и только следила за движением собственной руки. Вот она обвела покрытую тёмными волосами грудь, легко коснулась соска и двинулась к напряжённому животу. От него пахло одеколоном и кофе, Тина придвинулась и языком провела влажную дорожку от груди к шее и поставила на ней засос. На вкус он был ещё лучше, чем она себе представляла. От неожиданности Грейвс сделал шаг назад и упёрся в стену. Тина не отпускала его, она хотела касаться его обеими руками, хотела, чтобы и он коснулся её. Она выпустила палочку и положила руку ему на плечо, второй рукой сжимая за бок, она легко поцеловала шею и подбородок и, наконец, взглянула ему в глаза.       — Тина… — выдохнул он прямо ей в губы.       Она ночами представляла, как он произнесёт её имя с таким возбуждением, но в реальности она чуть не кончила, услышав эти два слога, слетевшие с его губ. Грейвс стиснул её бёдра и теснее прижал к себе. Тина почувствовала, как его член упирается в живот, и застонала. Её грудь прижималась к его груди, и только тонкая ткань кофты разделяла их тела, Тина облизала пересохшие губы и случайно коснулась языком его губ.       Для Грейвса это стало последней каплей, он с силой впился в её рот, языком раздвигая губы, выпуская всех демонов, что сдерживал последние месяцы. По телу Тины будто прошёлся разряд тока, она никогда не получала такого дикого и необузданного удовольствия от поцелуя с мужчиной, но в тот же самый момент она почувствовала, как одержимость, вызванная зельем, исчезла, и она снова могла себя контролировать. На миг она ужаснулась своим действиям, но требовательные губы и язык Грейвса быстро отвлекли её. Тина запустила обе руки в его волосы и встала на мыски, чтобы прижаться ещё ближе, она почти что лежала на нём, если бы в вертикальном положении это было возможно. Грейвс оторвался от неё всего на секунду и прижался губами к шее. Её запах сводил его с ума, хотелось сорвать с неё одежду и ощутить каждый миллиметр обнажённого тела.       Грейвс оттолкнулся от стены и отвёл её к столу переговоров, который так кстати появился в кабинете месяц назад. Отшвырнув пару стульев, он усадил Тину на стол и практически сорвал с неё кофту.       Он снова поцеловал её, но теперь медленно, наслаждаясь мягким ртом, своим языком изучая её язык, пока в лёгких хватало воздуха. Тина старалась прижаться к нему настолько близко, насколько это было возможно — между полуобнажёнными телами не оставалось ни единого дюйма пространства. Он стоял между разведённых ног, и каждое случайное касание его тела к её клитору вызывало у Тины нервную дрожь, будто в неё ударила молния.       Его руки беспорядочно шарили по её телу, он оторвался от губ, чтобы провести влажную дорожку поцелуев от шеи вниз по ключице, к груди. Тина запрокинула голову, когда он облизал сосок, нервно выдохнула, когда затем он подул на него, а потом снова приник губами, посасывая и кусая ноющую грудь. Он поднял руку и довольно сильно сжал её, он не мог остановиться, наслаждаясь стонами Тины, пока раздражённая кожа не покрылась красными пятнами.       Грейвс осторожно уложил её на стол, не особенно думая о помятых и разлетающихся документах, и стянул с неё брюки вместе с нижним бельём. Туфли с громким стуком упали на пол.       Она смотрела на него чуть подёрнутым пеленой возбуждения взглядом, ничуть не стесняясь своей наготы, пока он изучал каждый изгиб её тела, линию рук и плеч, ямочку пупка, вокруг которой необъяснимо захотелось провести языком. Тина согнула одну ногу и, выводя его из созерцательного настроения, затянутой в чулок стопой коснулась живота, затем опустила её ниже, к молнии брюк, откуда весьма красноречиво выпирал член. Грейвс сжал её лодыжку и невыносимо медленно, покрывая каждый открывающийся участок кожи поцелуями, стянул сначала один чулок, а затем второй.       Брюки ужасно мешали, Тина сводила его с ума, Грейвс в два счёта снял и отбросил остатки своей одежды. Он забрался на стол и навис над ней, Тина шире раздвинула ноги. Она подняла руки и обняла его за шею, притягивая к губам. Его член упирался в её мокрое влагалище, с каждым движением сдержаться становилось всё сложнее. Её язык требовательно проник в его рот, побуждая к действиям, она бёдрами двигалась навстречу, стонала и изгибалась. Головка члена почти полностью погрузилась в неё, в конце концов, она уже не была девственницей, и смазки было вполне достаточно, так что он беспрепятственно вошёл в неё до основания.       — Ах-х.       — М-м-м, — их общий стон не был слышен, в уши будто напихали ваты.       На секунду он остановился, всё ещё находясь в ней. Он чувствовал, как тугие мышцы сжимаются вокруг него.       — Не больно? — тяжело вздохнув, спросил он, и это были первые слова, произнесённые за последние минуты.       — Нет, всё просто отлично, — Тина нашла в себе силы улыбнуться, пульсирующий член вызывал в ней волну приятных ощущений.       Грейвс начал двигаться, руками упираясь в стол в непосредственной близости от её разметавшихся волос. Тина льнула к нему, поднимая бёдра навстречу, руками выводила сводившие его с ума узоры на груди и плечах. Уголки бумаги и скрепки больно впивались в кожу, оставляя мелкие царапины на теле, но Тина даже не замечала этого, сосредоточившись на ощущениях, которые в ней вызывал мужчина, о котором она так долго мечтала. Движения Грейвса стали рваными, резкими. Он закинул её ноги себе на плечи и теперь входил под другим углом. Тина теперь чаще и громче стонала и охала — она думала, что чувствовать его в себе ещё больше просто невозможно. Он поднял одну руку и сильно сжал её грудь. Боль перемешалась с наслаждением до такой степени, что теперь при всём желании она бы не смогла отделить одно от другого. Щёки покрылись лихорадочным румянцем, она чувствовала, что совсем скоро кончит, и просунула руку между их тел.       Она не удержалась перед искушением и пальцами нащупала место, где его член входит в неё. Она сжала большой и средний палец вокруг члена и установила своеобразное кольцо.       — Тина… — Грейвс сразу же сбился с ритма, — не стоит…       Тина улыбнулась и потянулась, чтобы поцеловать его. Она убрала руку и направила пальцы к клитору, приближая себя к оргазму, потому что ему с каждой секундой становилось труднее сдержаться. Нескольких ловких движений хватило, чтобы лампочки на потолке рассыпались яркими ослепляющими искрами, а уши снова заложило.       Тина ощутила его горячее дыхание прямо над ухом. Ноги ослабли, он согнул её так, как она и представить себе не могла. Он толкнулся в неё ещё два или три раза и тоже кончил.       Грейвс подавил в себе желание упасть прямо на неё и тем самым сломать тело, которым, как он в глубине души надеялся, он мог насладиться ещё не один раз, поднялся на колени и опустил её ноги. Он лёг рядом с Тиной, которая закрыла глаза и не открывала уже в течение минуты.       — Тина, ты спишь или умерла?       — Умерла…       — Я так и думал. Надо что-то делать с твоим состоянием. Стол, конечно, удобный, но, боюсь, мы нанесли непоправимый урон документам, а если так пойдёт дальше, то разгромим кабинет.       Тина могла только поразиться его умению произносить так много слов за раз. Ей потребовалось несколько раз вздохнуть, чтобы ответить ему.       — Я почувствовала, что действие зелья прекратилось, как только вы… ты меня поцеловал. Просто не захотела останавливаться и упускать такой шанс. Я собиралась наложить Обливиейт… кажется… только не помню, куда дела палочку, — Тина открыла глаза и рассеянно обвела взглядом комнату.       — Ты и простого Акцио не сотворишь сейчас, тем более, не наложишь заклинание на более опытного аврора, — Грейвс ухмыльнулся и привлёк её к себе. Ощущать тяжесть тёплого тела сверху было безумно приятно.       Скоро он будет готов взять её ещё раз, а пока он пальцами водил линии по её спине и талии, наблюдая, как подрагивающее тело покрывается мурашками.