а эту женщину любил я меньше всех.

Быстрым шагом выхожу из-за кулис на сцену. Сердце бьётся ужасно быстро, будто барабаня по стенкам ребер и стараясь всеми силами вырваться из груди наружу, порвав грудную клетку. Но это точно не из-за страха, нет. Это из-за некого предвкушения и нетерпения... Хочется сделать это, чёрт возьми. Появляюсь на сцене, чуть щурясь от света софитов и оглядывая полумрачное помещение и всю толпу подвыпивших людей, что сейчас стоят на уровне ниже. Быстро пробегаюсь глазами по неизвестным лицам и нахожу в них тебя... Точнее, маленькую фигуру, что сейчас стоит у бара и просто молча попивает тёмное пиво, стоя боком ко мне, и, под светом разноцветных огоньков, виднеются лишь хрупкие плечи и те самые мягкие, пшеничные волосы, что так забавно, но мило выбиваются из-под чёрной кепки. Цель найдена. Тут же хватаю микрофон и поднимаю свободную руку вверх, дабы привлечь внимание толпы. Усмехаюсь, замечая, что абсолютно все, кроме тебя, сейчас повернулись на сцену и готовы были послушать меня. Подношу микрофон к самым губам и говорю, так громко, колко, специально делая акцент на каждом слове и будто стараясь растянуть столь короткое предложение настолько, насколько это возможно, при этом уподобившись мерзавцу. —А эту женщину любил я меньше всех!— указываю рукой вдаль, прямо на тебя, а толпа людей медленно разворачивается в её сторону. Ты сначала не реагируешь, даже ухом не поведёшь. Но,спустя некоторое время, медленно ставишь пустой стакан на барную стойку, что издает глухой звук. Молча и приспокойно вытираешь рукавом черного худи остатки алкоголя с губ, при этом, как ни в чем не бывало, поправляя козырёк кепки и, не торопясь, словно в замедленном движении, поворачиваешься вперёд к остальным присутствующим. Ты стоишь прямо посреди толпы, а эта самая толпа буквально окружает тебя всё больше. Ты находишься в самом опасном эпицентре, ведь люди начинают смеяться, глядя на тебя, потирая руки, словно ужасные злодеи из сказок и кидая какие-либо фразочки в твой адрес. А я стою и смотрю, как меняются черты её бледного, аккуратного и девичьего лица... От поглотившей скуки? Я замечаю во взгляде чистую доброту и спокойствие, а в этих прекрасных, кари-изумрудных глазах блуждает безразличие... Ты оглядываешь смеющихся над тобой людей со странной лёгкостью и скукой, а после украдкой смотришь на меня. В этом взгляде даже нет боли или печали, нет пустоты, а есть что-то иное, живое и доброе, из-за чего будто тясячи кошек дерут своими когтистыми лапами моё сердце, а мурашки, словно волна холодной воды, покрывает тело, заставляя еле заметно дрожать и меньшиться внутри от такого величия. Молчишь. Оглядываешься вокруг и не показываешь никаких эмоций. Лишь поправляешь русые волосы и теперь разворачиваешься спиной ко мне, погружая свои тоненькие руки в карманы и чуть опуская голову, а я могу лишь наблюдать твои пшеничные волосы и капюшон одежды, что сейчас лежит на твоих плечах. Вижу, как отдаляешься, протискиваешься сквозь толпу, игнорируешь смешки и фразы окружающих и просто идёшь...к выходу? Даже не оглядываешься, а просто скрываешься за тяжёлой дверью, так и не проронив ни слова.. Ушла. Чувствую, как подкашиваются ноги и дрожат руки. Опускаю голову, выжигая взглядом свои кроссовки и деревянное покрытие сцены, сглатывая ужасно неприятный давящий ком в горле, при этом сжимая микрофон. Толпа всё ещё перешептывается и хихикает, обсуждая тебя, а я стою и мнусь на месте. Почему?

Да потому что эту женщину любил я, больше всех.

Но по сей день ей в этом не признался.